Глава 11

Стэлла

Я бы согласилась попасть в самый жуткий ночной кошмар, лишь бы не мягкая обивка дивана, не моё практически сошедшее на нет дыхание и не голос. Голос мужчины, о встрече с которым я ещё несколько минут назад молилась.

Мозг посылал телу сигналы — встать, броситься навстречу, но они терялись в рвущемся наружу, так и не становящимся звуком крике.

Сидя на диване, я чувствовала холод, исходящий от моих собственных ладоней, а внутри лепестками сакуры на покрывшуюся инеем душу осыпалось всё светлое, что ещё жило во мне до этого момента. Первый порыв со слезами облегчения броситься к Алексу сменило зябкое оцепенение.

— Где остальные? — сухо и жёстко осведомился он, поворачиваясь к сопровождающему его Васу.

В этот самый момент взгляды наши столкнулись.

Дыхание оборвалось. Удар в солнечное сплетение беспристрастным, с металлическим отливом серебром. Пальцы сжались.

— Сейчас парни приведут их, — ответил Вас.

Заметив, что Алекс смотрит на меня, подошёл и решил продемонстрировать.

— Эта получилась бонусом, — его рука оказалась на моём бедре. Не видя лица, я чувствовала, как кривятся его губы. Меня мутило даже не от мерзких похотливых прикосновений. От рухнувшего на меня потрескавшимся небом осознания.

Давно растерявшая наивность, я ещё цеплялась за неверие. Может быть, всё не так? Может быть, этому есть объяснение? Но объяснения не было. Алекс смотрел на меня, я на него, и от просачивающейся сквозь открывшиеся раны прошлого черноты меня выворачивало наизнанку.

Как могла я столько времени ничего не замечать?! И как это может быть правдой?!

По скулам Алекса заходили желваки, глаза яростно, опасно сверкнули.

— Парни на неё глаз положили, — продолжал Вас. — Они хорошо поработали, Сильвер. Заслужили сахарную косточку.

В комнату в сопровождении охраны одна за другой вошли ещё несколько девушек. Алекс на них даже не посмотрел. Я сглотнула, когда грубая ладонь оказалась у меня под халатом. Поморщившись, Вас оттолкнул меня, как никчёмную безделушку, и, подходя по очереди к каждой из девушек, принялся отчитываться перед Алексом о проделанной работе.

Я поймала на себе масляный взгляд одного из охранников. Усмешка его была настолько откровенной, что меня затошнило сильнее. Эти ублюдки уже всё решили между собой. Перетёрли кто, как и в какой последовательности.

Как в тумане я слышала голос Алекса и не могла связать воедино отвратительную правду со всем, что было с нами до.

— Они все целки, — мотнул головой Вас на сбившихся в кучку девчонок. — Кроме этой. Указал на меня. Уже давно пустили бы её в дело. Но раз ты сказал никого не трогать, я попридержал парней.

Вас дал знак одному из своих людей, и тот вытолкнул меня на середину комнаты, ближе к остальным.

— Тебе особое приглашение нужно? — кинул в руки Васа. — Шевелись. И так от тебя толку никакого. Хоть на что-то сгодишься.

Порывисто я обернулась и снова поймала взгляд Алекса. Выражение его лица было совершенно беспристрастным. На моей заднице лежали чужие ладони, а ему словно бы было всё равно.

Кто этот мужчина?! Разве я его знаю?! Мой муж давно бы выхватил ствол и разрядил его в любого посмевшего до меня дотронуться.

Я рванулась из незнакомых мерзких рук. Куда угодно, только бы не испытывать этого унижения.

— Эта малышка хотела знать, кто такой Сильвер, — к кому обращался Вас, я не понимала. Я вообще ничего не понимала: ни что будет дальше, ни сколько ещё смогу выдержать. — Вот тебе Сильвер.

Глумливая сволочь дотронулась до моего пояса. Потянула. Ножницы были в каких-то сантиметрах от руки ублюдка. Я вцепилась в безжалостные пальцы.

— Тебе заняться нечем? — по комнате прокатился низкий, раскатистый рык Алекса.

Гнев, коим был наполнен его голос, заставил охранника сбавить обороты. Похоже, такого он не ожидал. И я не ожидала. Такого. Всё, что угодно, только не предательства, пронзившего меня свинцом и засевшем в груди, чтобы теперь уже наверняка. К чему смерть? Она не способна ранить так сильно. Она вообще ни на что не способна, если так разобраться.

Алекс приподнял голову ближайшей к нему девушки, чуть скривил губы и отпустил.

— Мне нужно десять светленьких, — распорядился он. — Остальных отведите в другую комнату. Ими я займусь потом.

— А с этой что? — не сумел скрыть Вас недовольства. Мелкая сошка, местный королёк, вынужденный терпеть приказы. — Я пообещал её своим ребятам.

— Разве у тебя есть право что-то кому-то обещать? — вкрадчиво осведомился Алекс.

Мне этот тон был знаком. Знаком он был, очевидно, и местным гнидам. Старший напрягся. Убрал руку с ослабевшего пояса, и я тут же схватила халат, запахнула его.

Глаза жгло слезами. Чтобы не закричать, я до крови закусила изнутри губу. Прижала к себе левую ладонь и накрыла запястье.

Алекс прошёлся по мне внимательным, ощупывающим взглядом. Оценивал меня, как простую девку.

Я не забыла, как это, чувствовать себя товаром. Оказывается, не забыла. Сколько же раз меня продавали и покупали. И сколько раз предавали. Но ни одно предательство не могло сравниться по разрушительности с предательством мужчины, ставшим для меня воздухом.

— Так кто тебе дал право что-то решать, Василий? — главный напрягся ещё сильнее.

Алекс слегка прищурился, верхняя губа у него дёрнулась. Медленно, хищной крадущейся поступью он приблизился к нам. Крепко взяв за подбородок, заставил меня поднять голову. В том месте, где были его пальцы, кожа покрылась невидимыми ожогами-волдырями. Глаза были сухими. Не знаю, откуда взялась капля, оставившая след на моей скуле. Он поймал её указательным пальцем, стёр. Нерв на его лице дёрнулся. Костяшки на руках были сбиты, на лице — щетина, волосы лежали в беспорядке, только прядь привычно падала на лоб. Сознание мутилось, живот свело голодным спазмом и страхом.

— Я всё ещё жду ответ, — размеренно выговорил он.

— Давай откровенно, Сильвер, — от охранника смердело испугом, но, надо отдать ему должное, он не показывал его в открытую. — Я собрал лучших. Провернуть то, что провернули ребята без лишнего шума, под силу не каждому. Им нужно расслабиться. Тем более, — он указал на меня кивком, — на неё нет заказчика. Сама сунулась, — цинично хмыкнул он. — Грех было не прихватить.

— Сама, значит, — не вопрос и не утверждение. И снова пристально на меня. Эти слова были адресованы именно мне.

Я резко отвернулась, выдернула подбородок из его пальцев.

— Так что с ней? — подал голос Вас. — Для отправки она не подойдёт. Разве что предложить местным ребятам. Некоторые из них как раз подбирают новых шлюх.

— Я подумаю над этим, — Алекс отвернулся, проводил взглядом охранника, уведшего двух брюнеток. — Значит, твои парни положили на неё глаз… Хорошо. Но вначале я сам займусь ею, — невзначай он тронул мою ногу. Как раз в том месте, где в кармане лежали ножницы. — Отведи её в комнату. Закончу с делами и лично проверю, как она в деле.

Приведший меня в комнату охранник был хмурым и неразговорчивым. На его узком, с непомерно большими, похожими на телячьи губы лице читалось безразличие. Те, что были рангом повыше, остались в комнате с Алексом и девушками.

— Жди тут, — бросил он напоследок.

— Чего я должна ждать?! — меня в буквальном смысле трясло.

Живот начал ныть ещё когда я увидела Алекса и с того момента не переставал. От этого было по-настоящему страшно. Я не могла контролировать это, не знала, как уберечь свою Горошину. Что, если у меня начнётся кровотечение? Что, если я не справлюсь?! Под босыми ногами был жёсткий ковёр, со стены смотрела нарисованная акварелью русалка. Абсурдность происходящего плохо давалась восприятию. Моё сознание отказывалось принимать всё это. Пять лет я выстраивала своё счастье. Хранила его и лелеяла. Порыв ветра, набежавшая волна, и от песочного замка остались развалины. Горстка песчинок от высоких башен, камни от надёжной крепостной стены. Только вокруг всё тот же ров с утыканным острыми кольями дном. И я — уже не принцесса, а пленница. Нескольких минут хватило, чтобы ничего не осталось.

— Чего я должна ждать, мать вашу?! — выкрикнула я в спину уходящему охраннику.

Тот остановился, обернулся и посмотрел на меня с чувством пренебрежения. Сам он не значил ничего, но я значила ещё меньше. Мысль, что все эти годы Алекс жил двойной жизнью, была отвратительной. Деньги, женщины…

Телячьи губы охранника изогнулись в кривой усмешке, сделавшей его лицо ещё уродливее. У меня запершило в горле, глаза обожгло злыми слезами.

— Ваш Сильвер весь товар лично проверяет? — горько усмехнулась. — Всех девок пробует?!

Конечно же, мой провожатый ничего не понял. Ни причины моих слёз, ни дрожи. Для него это была очередная истерика очередной осознавшей свою участь девицы. Откуда ему было знать, что в этот момент я как никогда сильно хотела исчезнуть, умереть, превратиться в куклу без души и умения чувствовать.

— Остальных он тоже будет проверять? — Меня и правда начинала захлёстывать истерикой. вырвавшиеся из глаз слёзы потекли по лицу, подбородок задрожал. — Проверит и решит, кого куда? Кто он такой?! Что ты молчишь?! Кто…

— Свободен, — отрезал появившийся на пороге комнаты Алекс.

Охранник почтительно кивнул ему и вышел.

Алекс захлопнул дверь. Привалился к ней спиной. Я всхлипнула. Прижала руки к груди и мотнула головой.

— Раздевайся, — жёстко выговорил Алекс.

Я ушам своим не поверила. Сердце оборвалось и полетело в оставшийся от моей сказки ров, на острые колья. Это оказалось больнее, чем я могла представить. Растерзанное, оно истекало кровью, но продолжало биться, и каждый его удар был моей агонией. Лицо Алекса было словно высечено из камня — ни единой эмоции. Даже в глазах ничего — серебристая мгла. Минуту назад я хотела ответов, готова была броситься на Алекса с кулаками и шипеть, требуя их, а сейчас не могла даже пошевелиться.

— Снимай халат, — всё тот же лишённый намёка на чувства голос.

Это не было игрой. Не было сном и даже кошмаром не было. Я коснулась пояса, отдёрнула руки.

Алекс смотрел в упор. Мне показалось, что в момент, когда я дотронулась до узелка, он подобрался. Но нет. Всё то же леденящее спокойствие, вьюгой пробирающееся под кожу.

— Ты всех так проверяешь? — выдавила я, не отводя взгляда. Голос дрожал и сипел. — Право первой ночи?

Махом он преодолел половину комнаты и, дёрнув пояс, процедил мне в лицо:

— Я приказываю, ты делаешь, ясно?

Халат распахнулся, его ладонь опустилась на мою талию, но при этом он не сводил взгляда с моего лица.

— Постарайся понравится мне, девочка. Одно моё слово, и ты отправишься обслуживать портовые бордели.

Нет, до сих пор холодно мне не было. Холодно стало сейчас — от той циничности, с которой он это сказал, от того, как искривились жёсткие губы.

Грудь сжалась, попытка втолкнуть в лёгкие хоть немного воздуха закончилась тем, что я снова всхлипнула. Подалась назад в единственном желании не дышать знакомым запахом сандала, не впитывать прожигающее до костей тепло, в считанные минуты ставшее из желанного в грозящее испепелить меня.

— Люблю маленьких, — Алекс спустил халат с моего плеча. — Ребятам ты тоже приглянулась.

— Что ты несёшь, — вместо крика получился шёпот.

Стоило словам слететь с моих губ, Алекс схватил меня за подбородок и сжал так сильно, что от боли перед глазами заплясали тёмные точки.

— Ещё люблю, когда девки молчат. Так что, когда будешь стараться мне понравиться, будь добра, делай это молча.

Палец его прошёлся по моему подбородку. Лежащая на талии ладонь опустилась к бедру. Продолжая в упор смотреть мне в лицо, он вырисовывал узор татуировки, задерживаясь при этом на раскрытых цветах с садистской нежностью. Серебро превращалось в ядовитую ртуть. Она просачивалась в меня, парализовывало.

— Займись делом, — он грубо толкнул меня на пол.

От неожиданности я рухнула на колени. Каким-то чудом успела подставить ладонь, иначе повалилась бы подстреленным зверем. Вскинула голову, всё ещё отказываясь верить.

— Алекс… — просипела было, но не успело его имя стать звуком, он обхватил мою шею.

— Ты меня не поняла?! — рыкнул и подтащил меня к своему паху.

Коленками я проехалась по грубому ворсу ковра. Схватилась за джинсы Алекса. В последний раз я попробовала пробиться через его отстранённость — ничего. Ничего, ни единой эмоции.

Дрожащими руками принялась расстёгивать ремень джинсов. В голове гудело, понять, что происходит, было мне не под силу.

— Так бы сразу, — когда я, дёрнув вниз застёжку ширинки, высвободила его член, Алекс погладил меня пальцами по затылку. — Видишь, как всё может быть просто.

— Что происходит? — беззвучно, одними губами.

Я ошиблась. Сейчас, стоя на коленях перед Алексом и глядя на него, способного на всё, я понимала, что именно таким он был всегда. В тот день, когда я впервые встретила его, он был именно тем, кем был сейчас — Сильвером. Безжалостным хозяином жизни с серебристой сталью в непроницаемом взгляде. Смертоносным снежным барсом, жертва которого имеет право дышать, пока это ему не наскучит. Неужели я сама позволила себе обмануться? Сочинила сказку и поверила в неё, не желая видеть действительность?

— Кто ты? Ты…

Он крепче сжал пальцы у меня на шее. Это напомнило прошлое — одно движение, и мне придёт конец. Стоит ему захотеть, он лишит меня не только воздуха, но и жизни. Как любую из своих жертв.

Сглотнув, я высвободила его член. Обхватила пальцами, напряжённый и твёрдый. Алекс с шумом втянул носом воздух. Поглаживал меня вдоль позвонков, только лаской это не было — предупреждением, а может быть, даже угрозой.

Взяв в руку, я провела по всей длине. Склонилась и взяла в рот самую головку. Облизала и выпустила. Несколько раз провела рукой вперёд-назад, задевая взбухшую вену.

За дверью слышались голоса. По примитивному грубый мужской смех, не позволяющий мне отрешиться от реальности ни на миг. Глухо заурчав, Алекс до конца спустил халат с моих плеч и сгрёб в горсть волосы. Я хотела видеть его, хотела заглянуть в его лицо, но только сделала попытку отстраниться, он толкнул меня на себя.

— Надеюсь, тебя не надо учить? Вас сказал, ты у нас не девочка. Должна знать, что такое член и яйца.

— Сукин сын, — прошипела я сквозь зубы. Пальцами впилась в его бедро что было силы и дёрнулась назад. Всё-таки вскинула голову. Наткнулась на презрение, искривившее самый уголок его губ, на угрожающую серебристую сталь со всполохами гнева.

— Сейчас договоришься, — пальцы на шее стремительно сжались. Я вскрикнула от внезапности и испуга. Алекс зловеще оскалился и, держа за шею, поднял меня с пола.

— Ещё одно слово, и ты пойдёшь по кругу, малышка, — процедил он. — Я разве не сказал тебе, что мне нравится, когда меня слушаются и молчат? Знаешь, почему я люблю молчание, Берта?

Меня трясло от страха. Когда-то очень давно я боялась Алекса, но совсем забыла, как это — чувствовать перед ним страх. Сейчас вспомнила. Не только нашу первую встречу, не только ощущение близкой беды, но и всё, что было между нами за эти годы. Сильвер… Кто он? Заботливый муж, мужчина, вернувший мне меня же саму, или беспощадный торговец чужими судьбами?! Кто?! Стоящие в глазах слёзы уже не имели ничего общего со злостью — это были слёзы беспомощности.

— Почему? — губы дрожали.

Алекс с отвращением поморщился. Показавшаяся на его щеке ямочка была худшей из насмешек, которую я только могла себе представить.

— Потому что вокруг всегда ошивается слишком много народа, — выжидательный взгляд мне в глаза. — Слишком, Берта. У стен частенько находятся уши. Так что молчание всегда безопаснее. Молчание, а в твоём случае ещё и подчинение.

Сказав это, он швырнул меня к своим ногам. Я всё-таки не удержалась. Перед носом оказались кожаные мокасины, которые я этой весной сама же выбрала в одном из итальянских бутиков. Приподнялась на руке и потянулась к паху мужа.

Ничего не соображая, дотронулась до него, до его бедра. Его глухой стон вопреки обычному не отозвался внутри удовлетворением и желанием.

Больше не пытаясь отыскать взгляд Алекса, обхватила губами член и вобрала так глубоко, как только могла. Ласкала языком, поглаживая пальцами мошонку. Больная обида выжигала то, что ещё не убил холод. Пустошь внутри меня становилась всё больше и больше, только на краях её ещё теплилось нечто, напоминающее жизнь.

Запрокинув голову, Алекс застонал громче. Я сильнее обхватила его ладонью и принялась быстрее двигать рукой. Его желания были моими инстинктами. По головке языком, ладонью по всей длине и глубже, до самого горла. Как ему всегда нравилось. Как нравилось мне. Без прикрас, без цензуры и без запретов. Откровенно до грязи и безрассудно до безумия. Вкус и запах секса, соль кожи и влага низких поцелуев: в этом была суть нас.

Алекс толкнул меня вперёд, заставляя взять его ещё глубже. Я подчинилась, но этого было мало. Ещё один грубый толчок.

— Работай, — процедил он, и в этот же момент прямо возле двери раздались голоса. — Да, малышка. Хорошо…

Несколько раз я провела по плоти рукой, мелкими поцелуями вслед за своими пальцами. Губами по дорожке тёмных волос к пупку и снова вниз. Языком провела по основанию, дальше — ниже и глубоко в себя.

— Хорошо, девочка, — зарычал Алекс, держа меня за волосы. — Н-да… Давай.

Я принялась двигать рукой. Неспешно, а потом всё быстрее и быстрее. Алекс качнул бёдрами, вогнал член до предела. Только я попыталась отстраниться, взял за волосы крепче и ещё раз двинул бёдрами вперёд, насаживая на себя. Трахал в рот, как грязную уличную девку, и низко, гортанно рычал. Его мышцы натягивались, в груди рокотало, дыхание становилось тяжёлым и шумным.

— Давно у меня таких не было, — толкаясь мне в рот. — Сладкая. Да…

Это переходило все границы. Даже те, которых между нами не было. Не могу… Не могу, не хочу так. С ним, с нами.

Замычав, я резко отвернулась. Схватила воздух и тут же зашлась кашлем. В горле першило, глаза уже не жгло — слёзы катились по щекам горячими крупными каплями. Ничего не говоря, он вдруг отпустил меня и, подойдя к постели, сел на край. Расставил ноги и кивком указал мне вниз, на член.

Тяжело дыша, я подползла к нему. Сделала это раньше, чем сознание окончательно воспротивилось.

Сухой мужской окрик снаружи, девичий визг, плач…

— Как ты мог? — просипела сквозь слёзы, стоя на коленях между его ног. — Ты же…

— Заканчивай тут, — не дав мне договорить, заставил склониться к нему.

Положил руку мне на плечо. Погладил неожиданно ласково. По лопатке, очерчивая её, по позвоночнику, вырисовывая каждый. И тут же грубо к себе, нажимая на затылок. Дыхание его становилось всё более шумным. Несколько движений рукой, и он, выругавшись, напрягся. Потянул меня назад и, держа, уже сам обхватил член. Его лицо исказилось, из нутра вырвался рык. Капли спермы брызнули мне на шею, грудь. Прикрыв глаза, Алекс шумно вобрал воздух и стиснул челюсти. Просидел так несколько секунд и поднялся.

Ничего не говоря, поправил джинсы. Я опёрлась спиной о край постели. Стёрла вязкую каплю с соска и прикрылась халатом. Наблюдала за ним и молчала. Не потому, что он приказал, а потому что у меня не было слов.

— Я подумаю, что делать с тобой дальше, — не глядя, бросил он.

Только у двери остановился и осмотрел меня. Так, как будто я была вещью. Так, как смотрел только в самые первые дни. Где-то в прошлой жизни, о которой я по непонятно откуда взявшихся во мне наивности и глупости начала забывать.

Запястье ныло, а я всё никак не могла остановиться. Тёрла руку, борясь то с подступающими слезами, то с накатывающим гневом. День за днём проматывала в памяти пять прошедших лет, которые прожила с Алексом, и отчётливо понимала, сколько же было лжи. Во всём: в его словах, в поступках. Все эти его отъезды на два — три дня, когда он говорил, что ему нужно лично заняться делами, деньги и роскошь. Пока я билась за каждый шаг к переменам в системе, искала спонсоров для фонда, он эту систему укреплял. Со свойственной ему снисходительностью позволял мне думать, что я могу что-то изменить, и делал вид, что поддерживает в этом. А что сейчас? Решил приструнить? Припрятать на время, чтобы я ненароком не перешла ему дорогу в неподходящий момент? Не мог же он упечь меня в питомник из прихоти. Или… Мог. Мог, будь он проклят. Для него нет ни границ, ни рамок.

Я всё ещё чувствовала во рту его вкус. Сжимая на груди ворот халата, сидела и прислушивалась к тому, что делается снаружи. В хаосе звуков угадывалось что угодно, не слышно было только голоса Алекса. Потом всё стихло. Снова потерев руку, я зажала её между коленок. Вытерла влажные глаза и осмотрела комнату внимательнее. С акварели на меня таращилась полуголая русалка с большой грудью и собранными заколками из ракушек волосами. Отвратительно и до рвоты пошло. Встав, я яростно сорвала акварель, швырнула на пол и обессиленно прижалась к обоям щекой.

— Ты худшее из чудовищ, — выдавила я. Слова царапнули горло и повисли в воздухе.

Уловив движение, я повернулась к двери. В комнату вошла девушка, которая помогала мне в ванной. Сабина.

— Пойдём, — сказала она, пройдясь по мне взглядом. Остановилась на валяющейся у моих ног русалке, но никак не прокомментировала ни это, ни слёзы, текущие по моим щекам.

Я содрогнулась. Безумная мысль, что Алекс решил от меня избавиться, безумной выглядела только в первую секунду.

— Куда? — спросила сдавленно, глядя на Сабину прямо.

Ножниц в кармане моего халата не было. Когда Алекс забрал их, я не знала. Но это сделал он. Самоуверенная лживая сволочь!

— Куда, Сабина? — я не сдвинулась ни на сантиметр. И не собиралась до тех пор, пока не получу ответ. Если он решил отдать меня… Нет. Это слишком даже для Алекса. Но если бы это было так, я бы скорее сама воткнула себе в сердце нож, чем позволила прикоснуться хоть одному из тех подонков.

— Ты чем-то понравилась Сильверу, — выговорила она негромко. — Это очень странно.

— Почему?

— Почему… — мы обе так и стояли. Только в чёрных глазах напротив было спокойствие, а меня било новым приступом гнева. — Она раздумывала. — Он никогда не остаётся с девушками, Берта. Никогда. Ты первая, если ты понимаешь, о чём я.

Я понимала. И, наверное, должна была испытать радость, облегчение. Или хотя бы нечто схожее с ними. Может быть, в душе моей должна была огоньком свечи вспыхнуть надежда. Но этого не случилось.

Сабина открыла дверь. Больше ничего не говоря, я вышла в пустой коридор. Как ни прислушивалась, разобрать ничего не смогла. Только что вокруг стоял шум, теперь наступила тишина. Тяжёлая, удручающая.

— Сильвер отправил куда-то почти всю охрану, — пояснила Сабина. — Осталось только несколько человек, чтобы присматривать за девушками.

Её последние слова заставили меня фыркнуть. Присматривать за девушками. Да они перепуганы так, что боятся лишний вдох сделать!

Коридор завернул. Часть дома, в которой мы оказались, мало чем отличалась от той, где нас держали до этого. Разве что обстановка была богаче, а цвета отделки не такими вульгарными.

— Сильвер иногда остаётся здесь на два-три часа, — Сабина открыла передо мной дверь в самом конце коридора.

— Номер для VIP клиентов?

— Нет, — мы оказались внутри, и она закрыла комнату. — Здесь никого, кроме него, не бывает.

Я снова фыркнула. На полу рядом с массивным деревянным столиком были раскиданы подушки. На нём — поднос с фруктами и нарезанным кубиками сыром. Чайник и пиала со сладостями.

— Сильвер распорядился тебя накормить, — она подошла к столику и стала наливать чай в чашку. — Сказал, что ты слишком тощая. Ему не нравится.

— Да перестань! — вспылила я. Вырвала у неё из рук чайник. — Сильвер сказал, Сильвер распорядился! Что ещё Сильвер тебе сказал?!

Сабина выпрямилась во весь рост. Мало того, что она сама по себе была выше меня, так ещё я стояла босиком, тогда как на ней были сабо. Мгновенно пожалев о вспышке, я замолчала. Она тоже молчала. Один раз эта девушка уже помогла мне, чего было ждать теперь?

— Не мне — Васу, — выговорила она тихо. — Он сказал, что пока ты ему не надоешь, прикасаться к тебе никто не будет. До тех пор, пока он не передумает ты — его. Что один раз он уже отстрелил яйца своим людям, когда те решили взять то, что он брать не разрешил. И что сделает это снова, не задумываясь.

Её ровный тихий голос успокаивал, взгляд чёрных глаз гипнотизировал. Забрав у меня из рук чайник, она поставила его на стол. С почти неслышным стуком донышко соприкоснулось с деревом.

— Уверена, что ты сможешь налить себе чай сама, — голос не поменялся ни единым оттенком. И взгляд был всё таким же. Только у меня возникло чувство, что между слов осталось много недосказанного — вопросы, которые она не собиралась задавать, потому что знала, ответов не получит. Да и были они ей ни к чему.

Фольга от шоколада поблёскивала в свете толстой, стоящей в квадратной керамической подставке свечи. Тяжёлые капли воска стекали вниз. Некоторые из них застывали у основания, некоторые, так и не скатившись. В воздухе пахло ванилью. В пиалке передо мной ещё оставалось несколько облитых шоколадом орешков и ягод сушёной клубники.

— Прости меня, — почти не шевеля губами, попросила я, поглаживая низ живота. — Ты тут ни при чём. И я… Я буду сильной для тебя. Клянусь тебе.

Только клятва слетела с губ, ключ в замке провернулся. Фольга с шорохом упала на пол.

Аликс приближался медленно, ничего не говоря. Я тоже сохраняла молчание. Перебирала орешки пальцами и, только когда он подошёл, поставила пиалу у ног.

— Что должна сделать послушная девочка, когда приходит хозяин? — поинтересовалась, поднимаясь с пола. — Обслужить его? Встать на колени?

Мрачный, он буквально давил меня, возвышаясь подобно скале над хрупким парусником. Только по скулам заходили желваки и натянулись жилы на шее.

— Так что мне сделать?

— Заткнуться, чёрт тебя дери, — резко схватив, он привлёк меня к себе.

Я замычала, попыталась оттолкнуть его. Он держал, искал мои губы своими. Его щетина царапала щёки. Как я ни пыталась увернуться, он был слишком сильным. Нашёл мои губы, прихватил нижнюю зубами, коснулся языком. Дыхание проникло в меня вместе с тихим рыком.

— Сволочь, — что есть силы я укусила его за губу.

Толкнула ладонями в грудь и отступила. Тыльной стороной ладони он стёр кровь. Алая, она осталась на его руке, металлическим привкусом — у меня во рту. Сердце билось в груди, дыхание моё было неровным.

— Ненавижу тебя, — процедила я. — Я думала, что знаю, что такое ненависть. Нет, Сильвер, — качнула головой. — Нет. До этого дня я не знала.

— А сейчас знаешь?

— А сейчас знаю, — подтвердила я, чувствуя, как меня сжирает изнутри эта самая ненависть, гнев и… то, что всегда жило во мне. То, что я как никогда раньше хотела бы уничтожить и не могла. Не могла даже сейчас — любовь к этому мужчине, серебристая сталь взгляда которого текла в моих венах, была частью меня и жила во мне нашим с ним продолжением.