Глава 10

Стэлла

Сквозь зыбкую, похожую на утренний туман дрёму, я разобрала звук тяжёлых шагов и мужские голоса. Выработавшийся за годы жизни на улице инстинкт самосохранения заставил меня мгновенно стряхнуть сон и прислушаться. Вымотавшиеся неизвестностью и ожиданием за три прошедших дня девушки понемногу теряли надежду. Поначалу подбадривающие друг друга и самих себя уверениями, что их скоро найдут, они всё чаще молчали. Притихли даже самые бойкие.

— Когда он приедет? — вместе с тем, как дверь открылась, грубый, вызывающий желание спрятаться голос стал громче. — Что сказал?

— Да чёрт его знает. Он мне не докладывается.

В комнату вошли двое крепких суровых мужчин с покрытыми тёмной щетиной лицами. Тот, что был выше, обвёл нас всех лишённым эмоций взглядом. В глазах его был только трезвый расчёт.

— Надо их подготовить. Сильвер сказал, что это важный заказ. Товар должен быть высшего качества.

Я вслушивалась в разговор, стараясь оставаться незаметной.

Почти все девушки забились в дальние углы. В комнате не было ничего, кроме нескольких табуреток, наваленных прямо на пол довольно сносных матрасов и накрытого крышкой ведра. Именно оно, а не матрасы и розданный нам вчера хлеб было призвано продемонстрировать, кто мы теперь. Никто. Бесправные куклы, не имеющие ни имени, ни прошлого. Один из приёмов, чтобы превратить нас в готовых повиноваться животных. У владельцев притонов и питомников было много способов сломать психику. Вонючие ведро у всех на глазах — один из самых гуманных. Клиенты любят покорных. Рано или поздно покоряться начинают все. И ломаться тоже. Одним достаточно дня, других хватает на месяцы, но итог один.

— Ты, ты и ты, — указал ублюдок с грубым голосом на самых светленьких из всех девушек. — На выход.

Ещё раз обвёл комнату взглядом. Рассматривал нас, оценивал. Не как людей — как товар, за который отвечал и который хотел продать с наибольшей выгодой.

Остановившись на мне, он жестом велел подняться. Второй пренебрежительно хмыкнул.

— Встань, — жёсткий приказ. — Встань и повернись задницей.

Я молча сделала, что он хотел.

— Дай её мне на часок.

С колотящимся сердцем я развернулась обратно. Меня пробило ознобом. Желудок свело, волоски на руках встали дыбом. Натянувшаяся до предела, я с содроганием ждала, что скажет главный. Потому что могла я только ждать. Ждать и мысленно повторять себе, что в этих стенах лучше оставаться незаметной. Тень должна быть тенью. Любая провокация, любое слово может обойтись дорого.

Охранник ощупывал меня взглядом, не прикасаясь. Грудь, бёдра, шею. Чувство было, что ко мне липнет грязь. Живот свело от ужаса.

Где Алекс? Почему он не ищет меня?! Если мне снова придётся пройти через кошмар прошлого… Как я выдержу это?

— Я же тебе сказал — девок не трогать.

— Эта всё равно порченная.

— Сильвер сказал — не трогать. Никого.

— Ему какая, к чертям собачьим, разница? — зло процедил явно раздосадованный прихвостень, кичащийся своей властью. На деле он был шестёркой, недовольной своим положением и от того ещё более опасной для нас. Потому что именно такие были самыми безжалостными.

Глаза сверкнули злостью и досадой. Неприятный, липкий, голодный взгляд.

— От неё всё равно толку не будет.

— Держи член в штанах, Туз, — отрезал тот, что имел хоть какую-то реальную власть. Местный божок, от воли которого зависит многое.

— Да блядь, — Туз ругнулся. — Парни её специально для себя приволокли. Что ему всё неймётся. Как Фим его назначил, так и пошло… — он грязно матюгнулся. Но в открытую идти поперёк не осмелился. Только смотрел так, что меня начинало трясти. Низ живота тянуло, но я боялась хоть чем-то выдать себя. Сколько я смогу продержаться, пока не наступит ад?

Я стиснула зубы, когда старший, всё так же жестом, снова велел мне повернуться задом. Я повиновалась. Опять.

— Подойди.

Страшно было не столько за себя, сколько за крохотную жизнь внутри. Неповиновение грозило наказанием. В моём прошлом этих наказаний было достаточно, чтобы понимать, что может случиться. Не забыла я и то, что было с Евой после попытки бегства с корабля, на котором она оказалась с партией пересылаемых за границу девушек.

— Сколько тебе лет? — главный поднял мою голову за подбородок. Дотронулся до волос.

Страх подкатил тошнотой. Почему никто не должен знать, кто я? Что будет, если они поймут? Чем обернётся это для меня? Для Алекса? Если им станет ясно, что моя грива — парик, добраться до остального труда не составит. Что тогда? Если бы я хоть что-то знала… Меня било ознобом: от паники, от непонимания, как вести себя, от неизвестности и то сковывающей низ живота, то затихающей боли.

— Двадцать пять, — соврала я, стараясь не слишком коверкать правду.

Он пренебрежительно скривил губы. Большим пальцем надавил на мой рот, заставив показать ему зубы.

— Ладно, — отпустил и кивнул на трёх жмущихся друг к другу у двери девчонок. — Потом разберёмся. Хорошенькая… Сам бы тебя трахнул, если бы не приказ, — погладил по щеке. Хлопнул и криво усмехнулся. Прошёлся ладонью по боку, опустил на задницу и сжал, рывком притянув к себе. Я почувствовала его твёрдый член, его похоть. Он усмехнулся снова.

— Начальник не любит, когда его приказы нарушают. Придётся с тобой подождать, — ладонью вверх, под кофту.

Это было невыносимо. Как раньше я могла терпеть?!

Пришедшая в ужас от осознания, что в прошлое возврата нет, что больше не смогу, я подалась назад. Спиной налетела на другого. Он сдавил мои плечи, накрыл грудь, и я дёрнулась в сторону. Сердце колотилось в горле. Похоть в тёмных глазах, кривящиеся в ожидании моей неизбежности губы и грубые руки на теле.

— На выход, — кивнул на дверь старший.

Я не пошевелилась. Второй толкнул меня вперёд.

— Давно тут не было таких крошек, — хлопнул по ягодицам.

Я сглотнула, заставила себя думать о чём угодно, только не о том, что есть здесь и сейчас. Спрятаться. Я же умела! Умела, чёрт возьми! Всё Алекс. Он сделал меня сильной, он же сделал слабой.

Шлепок был увесистый, небрежный и глумливый. Алекс… Господи, где ты?!

— Что вы хотите с нами сделать? — подала голос одна из девочек.

— Что хотим… — возле нас оказался ещё один мужчина с покрытым щетиной лицом. — Много чего. Но сперва Сильвер оценит, кто из вас на что годится.

— Кто такой Сильвер? — выдавила я.

Мужчина перевёл на меня взгляд. Я поняла, что ошиблась. Главным тут был он. Холодный взгляд дельца, равнодушие и ничего кроме. Он осмотрел меня с ещё большим пренебрежением, чем его люди.

— Тот, с кем тебе было бы лучше никогда не встречаться. Кстати, насколько я знаю, у него слабость к кнопкам. Не удивлюсь, если он захочет, чтобы ты встала перед ним на колени.

Меня затошнило. Во рту появился неприятный горький привкус, коридор покачнулся.

— Я не… — внутренний протест был сильнее здравого смысла.

Но мужчина уже потерял ко мне интерес. Меня снова толкнули в спину. Сильвер… Я никогда не слышала этого имени, от которого меня почему-то бросало в холодную дрожь.

Стены коридора, по которому нас вели, оставались на своих местах, но у меня было ощущение, что я, подобно Алисе из сказки, проваливаюсь в сужающуюся кроличью нору. Пошловато-вульгарные гравюры на стенах ни на секунду не давали забыть о том, где я. Изображённая на одной из них девушка сидела у ног своего хозяина, героиня другой стояла на коленках между раздвинутых мужских бёдер. На обеих рабынях — ошейники.

«Неповиновение — смерть».

Эта надпись была выведена чёрным на бледно-красном гобелене. Два слова с заключённой в них истиной, известной каждой, хоть раз побывавшей в питомнике в роли товара. Постепенно девушки тоже начинали понимать, где мы. Когда нас завели в похожую на филиал третьесортного SPA салона комнату, в глазах одной из них стояли слёзы. Навстречу нам вышло несколько одетых в короткие халаты местных.

— Займитесь ими, — приказал охранник. — Через два часа они должны быть готовы. Сегодня приедет Сильвер.

При упоминании этого имени взгляды встретивших нас девиц стали настороженными. Эта настороженность мне была знакома хорошо. Порождение вечного ожидания и неуверенности в «завтра».

Кто такой этот Сильвер, если одно упоминание о нём делает окружающих готовыми встать на задние лапки тушканчиками?!

Живот стало тянуть сильнее. Я сделала несколько глубоких вдохов, изо всех сил стараясь, чтобы этого никто не увидел. Не помогло. Внутри продолжало ныть, мышцы закаменели.

— Пойдёшь со мной, — ко мне подошла самая высокая из девушек.

Я сконцентрировалась на ней: на отделанном ручной вышивкой вороте её халата, чертах красивого лица. Мне нужна была зацепка, чтобы, оставаясь в реальности, реальности не поддаваться. Что бы ни случилось дальше, я должна уберечь своего ребёнка. Не только потому, что эта жизнь — наше с Алексом продолжение. Когда думаешь не о себе, проще противостоять отчаянию и страху. Они отступают перед целью, имя которой — жизнь. Тем более, если эта жизнь принадлежит твоей крошке.

— Меня зовут Сабина, — сказала девушка, заведя меня в маленькую душную ванную. От плотного цветочного запаха с нотками востока сразу же закружилась голова. Но справилась я с этим быстро. Во внешности девушки тоже было что-то восточное: чуть раскосые миндалевидные глаза, прямой нос и горделивая осанка. Чёрные волосы её были собраны в косу, а в уши вставлены длинные серьги из бусин.

— Раздевайся, — указала она мне на низкий топчан у стены.

Я дотронулась до молнии на кофте. Скорее инстинктивно, чем потому, что собиралась сделать то, что она сказала. Вскинула голову и посмотрела девушке в лицо. Как она там сказала её зовут? Сабина?

— У меня на тебя не так много времени, — взяла она с полки несколько банок. Принялась расставлять их возле ванной.

В голове у меня метались мысли. Пользуясь моментом, я бегло осмотрелась. Рядом со мной в открытом подвесном шкафчике лежали ножницы. Не задумываясь, я схватила их и сунула за пояс.

— Я же сказала, чтобы ты разделась, — местная леди закончила со своими банками. В голосе её звучало нетерпение.

— Я всё сделаю сама, — сказала спокойно, но жёстко. — Выйди отсюда. Займись кем-нибудь другим.

Металл холодил кожу. Прекрасно понимая, что вряд ли эта девица оказалась в питомнике по доброй воле, я понимала и другое — если потребуется, я пущу ножницы в ход. Я пущу в ход всё, что попадётся под руку, лишь бы защитить себя и малявку внутри.

Сабина придирчиво, вдумчиво рассматривала меня. Я вдруг уловила лёгкий жест — мимолётное движение руки.

Чёрт! Камера! Взглядом она указала мне на дальний угол топчана. Коснулась себя в том месте, где под кофтой у меня были спрятаны ножницы. Как она заметила? И почему не сдала сразу?

— Кто такой Сильвер? — спросила я одними губами, встав вне поля видимости камеры. У того края, куда указала с какого-то перепуга решившая помочь мне девица.

Кто она, я не знала, но двух жестов мне оказалось достаточно, чтобы убедиться — она не из тех шлюх, что ложатся под охрану ради лишнего куска хлеба и места потеплее. Хотя таких судить мне тоже было сложно. Какое право я, в принципе, имела судить после того, как на своей шкуре испытала, что такое выживать?

— Сильвер… — она подошла ко мне. Забрала из рук кофту и положила на топчан. Неуловимым движением спрятала под неё ножницы, сделав вид, что их просто не было. — Один из главных.

Говорила она очень тихо, почти шёпотом. Я расстегнула джинсы, но спускать не спешила. Немой диалог между нами продлился всего пару секунд. Молча Сабина взяла полотенце и подала мне.

— Накинь, — сказала она достаточно громко. — А то подхватишь простуду, мне за тебя влетит. Твои сопли тут никому не нужны.

Замотавшись так, что ткань скрыла меня по самые колени, я стянула джинсы. В чёрных глазах напротив мелькнула заинтересованность и нечто вроде насмешки, не отразившейся на губах даже намёком.

Я бы могла рассыпаться в пустых благодарностях. Только к чему? В стенах питомника толку от них было не больше, чем в сумочке от Прада на тонущей подводной лодке. Дождавшись, когда я сниму бельё, Сабина провела меня к ванной. Указала, где встать и забрала полотенце, только когда горячая вода ударила меня по ногам.

— Кто ты такая? — всё-таки не удержалась я, когда она, усадив на мраморную приступку, намочила мои волосы. Ладонью прошлась по потяжелевшим локоном и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Кто ты? — уже только губами.

Она ничего не сказала. До упора вывернула кран, и текущая в ванную вода зажурчала громче.

— Здесь есть два человека, которых нужно бояться, — заговорила она, принявшись намыливать мои руки.

Голос у неё был сильным и вместе с тем мягким, сейчас он так и вовсе сливался с окружающими нас звуками. Вторил шуму воды. Если бы в ванную зашёл посторонний, он бы ничего не услышал, как и тот, кто мог следить за нами через камеру.

— Первый — мужчина со шрамом. Но он бывает тут редко. Второй — Сильвер. Это страшный человек. Его боятся все, даже Вас.

— Вас?

— Старший охранник. Его зовут Василий, но все здесь называют его Вас. Если Сильверу что-то не понравится, церемониться он не станет.

— Сильвер…

Сабина принялась намыливать мой живот. Я инстинктивно отодвинулась от неё. Руки её замерли, с тонких длинных пальцев на бедро мне упал клочок пены. Прикосновения. Как же я ненавидела это! Я почти забыла, как ненавижу, когда меня касается кто-то, кроме Алекса. Почти. Женские прикосновения… Только один раз в жизни я допустила это. И сама себе поклялась — никогда больше. Но сейчас мне нужно было терпеть. Наши с Сабиной взгляды встретились. Я чуть заметно кивнула.

— Это его настоящее имя? — спросила, когда она продолжила.

Могла бы попытаться спрятаться на нашей яхте у берегов Майорки или в детской, возле постели Надии. Или ещё где-нибудь, лишь бы не реальность, лишь бы меня не трогали. Не чувствовать. В моей жизни был, есть и будет только Алекс. Только его руки и губы. Но прятаться мне было нельзя, тем более что прикосновения девушки с миндалевидными глазами были совершенно обезличенными, а сама она — мой единственный шанс хоть что-то узнать.

— Вряд ли, — очень тихо сказала она. — Никто из нас не знает, как его на самом деле зовут. Зато все знают, что его нужно бояться. Одного его слова достаточно, чтобы решить судьбу любой девочки.

По коже прошёл мерзкий холодок. Не спасала даже тёплая, почти горячая вода. Я очень хорошо знала, как это бывает. И много раз сталкивалась с такими вот вершителями судеб. Один взгляд, один неверный выдох и всё.

— Ты его сразу узнаешь, — Сабина смыла пену с моих ног. Приподняла голову. — У него в глазах серебро. Как увидишь… — омыла мои колени. — Лучше молчи при нём. И делай, как он говорит.

Серебро… Я знала только одного мужчину с серебром в глазах. Временами оно обретало опасный стальной блеск, временами было чернёным. Серебро, пронизанное всполохами молний…За то, чтобы этот мужчина оказался здесь, я бы отдала многое. Сердце заныло, душа забилась птицей при мысли о его больших тёплых ладонях, об утренних поцелуях в плечо. О чувстве защищённости, которое я испытывала только рядом с ним.

— Как тебя зовут?

— Берта.

— Хорошо.

Она подала мне мочалку, а сама взяла высокую банку в форме цветка. Выдавила на ладонь и принялась взбивать душистую пену, при этом делая вид, что не замечает ни вьюна на моём бедре, ни того, что мои волосы цвета белого льна — такая же фальшивка, как и имя.

Под конвоем меня проводили уже в другую комнату. Полукруглая, она была оформлена в красно-коричневых тонах. По бокам стояли велюровые диванчики, на которых сидело несколько укутавшихся в невесомые, почти ничего не скрывающие халаты девочек. На мне был такой же. С той лишь разницей, что при каждом шаге о бедро моё ударялись спрятанные в кармане ножницы.

— Заканчивай с ней, — только Туз толкнул меня к дивану, нарисовался в комнате главный из охранников. Тот самый, который подошёл к нам в коридоре. Должно быть, это и был Вас.

— Я ещё не начинал, — мерзко усмехнулся стоящий рядом Туз и положил мне руку на талию. Я поёжилась, всем своим существом желая, чтобы эта тварь провалилась сквозь землю.

— Сильвер приехал, — главный веселья не поддержал. — Веди остальных. Он сегодня злой, как дьявол. Поговаривают, у него что-то стряслось. Так что помалкивай.

Я уселась на край. Под ладонью у меня оказался мягкий тёплый велюр, и это вызвало желание отдёрнуть руку. Сама не знаю почему. Всё здесь было пошлым и вызывало отвращение, вот и всё. Судорожно сжала ноги и уставилась на вход в комнату. Девочки потихоньку перешёптывались, время от времени кто-то из них начинал скулить, а я смотрела в одну точку. Растирала запястье, пытаясь избавиться от ощущения впивающегося в кожу металла. Не помогало, было только хуже.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем за дверью раздался звук шагов. Грудь сдавило, кожа покрылась мурашками. Девушки притихли.

— Здесь их девятнадцать, — донеслось до меня. — Но одна…

— Без тебя разберусь, — раздалось в ответ.

Голос… Я схожу с ума. В висках начало шуметь. Это всё переживания. Практически бессонные ночи, голод и постоянное ожидание. Вот и всё. Или…

Меня затошнило. Сердце заколотилось и упало в живот. Дверь резко распахнулась, и в комнату вошли трое. Боже…

Губы дрогнули. И тут моя персональная, воцарившаяся в сознании тишина разбилась в хлам.

— Это все? — спросил один из вошедших. Самый высокий. Тот, кого я узнала сразу. Мужчина с серебром в глазах.

Я всё-таки встала. Сделала было шаг и остановилась. Потому что после того, что я услышала в следующий миг, в хлам разлетелась не только тишина, но и весь мой мир:

— Где остальные? — жёсткий голос, уверенные движения.

— Их сейчас приведут, Сильвер, — ответил Вас. — Буквально минута.

У меня кружилась голова. Он? Не может быть. Этого просто не может быть! Либо я сошла с ума, либо…