Глава 14

Стэлла

На минуту я позволила себе закрыть глаза, провалиться в тревожный сон. Думала, на минуту. А когда проснулась, поняла, что проспала несколько часов. Укрытая одеялом, лежала на полу, вяло думая о том, что Алекс для меня всё равно что аномальная зона. Рядом с ним мои инстинкты самосохранения притупляются, дают сбой. Все эти дни я просыпалась от малейшего шороха, была настороже, но не почувствовала ни как Алекс встал, ни как укрыл меня.

В комнате я была одна. О том, что Алекс был тут, напоминала только измятая постель и ставшее бурым пятно от сока на ковре.

Замотавшись в одеяло, я уткнулась подбородком в колени и смотрела на него до тех пор, пока не вошла Сабина.

— Доброе утро, — как будто ночью ничего не было. Как будто мне всё только привиделось.

Запах свежего кофе и поджаренной колбасы напомнил мне о собственной примитивности. Малявку внутри тоже заинтересовала горячая еда. От сосисок меня в последнее время воротило, но с колбасой, как выяснилось, всё оказалось в порядке.

— Ты же не откажешься от завтрака?

— Не откажусь.

Усилием я заставила себя встать и пойти в ванную. Только там смогла снять ставший ненавистным парик. Провела по волосам расчёской и не удержала стон блаженства.

— Сейчас, — дотронулась до живота. Малявке промедление пришлось не по вкусу. — Потерпишь пять минут, ничего с тобой не случится. И со мной тоже.

Когда я вернулась, Сабина уже застелила постель. Я присела на подушку возле столика и, положив на ржаную горбушку сразу два ломтя колбасы, принялась с жадностью есть.

— Сильвер сказал, чтобы я принесла тебе что-нибудь простое и вкусное, — Сабина подвинула ко мне кофе и тарелку с камамбером. Я покосилась на неё, на секунду перестав жевать.

Значит, Сильвер. Кому, как ни ему, знать, что я люблю? Чёртов сукин сын! Но за завтрак я была ему благодарна.

— Что он ещё сказал? — не сумела скрыть раздражения.

— Мне — ничего.

Я поспешила поднять взгляд. Ясно было, что сказала она так умышленно. Но пояснять Сабина не торопилась.

— Вначале поешь, — указала на поднос и сама отпила кофе из второй чашки.

Именно с кофе она у меня ассоциировалась. С чёрным, ароматным и горьковатым на вкус кофе, оставляющим бархатно-таинственное послевкусие. Настаивать я не стала. Умение ждать не было моей сильной стороной, однако вряд ли здесь и сейчас несколько лишних минут могли хоть на что-то повлиять.

— Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо, — я даже смогла улыбнуться. Почти. На самом же деле повода для улыбки не было. Сделала второй бутерброд. — Расскажи мне о Сильвере.

— Справедливее бы было мне попросить тебя рассказать о нём.

— Я о нём ничего не знаю.

— О Сильвере?

— О Сильвере, — подтвердила я, мысленно добавив, что об Алексе, наверное, тоже. Разве что как это — быть женщиной, которую он по какой-то причине выбрал для себя. Преданной ему и им же преданной, но не способной на предательство. Игра слов, донельзя обнажающая мою уязвимость перед ним.

— Ты сказала, что его все боятся. Ты тоже?

— Я… — она коснулась ободка чашки, провела по нему пальцами. — Я остерегаюсь его. Возможно, в этом моя ошибка. Как знать…

Она склонила голову, глядя на свои пальцы, и серёжки в её ушах качнулись.

— Мне нечего тебе рассказать, Берта, — подняла Сабина голову. — Да тебе это и не нужно. Ты сама знаешь все ответы, я уверена, — дотронулась до лежащей на краю подноса льняной салфетки и подвинула её к моей руке. — Я обещала.

Под салфеткой лежал маленький серебристый ключ. Опустив уголок, я вернула салфетку Сабине. Она улыбнулась, взяв её. Ключ упал в карман халата, губы мои приоткрылись в тихом «спасибо».

— Я слышала, как Сильвер разговаривал с охраной, — продолжила она. — К вечеру здесь останется всего несколько человек. Будь готова. Я приду за тобой, но не рассчитывай, что всё пройдёт легко.

— Легко? — усмехнулась. Заправила за ухо прядь мешающихся волос. — Лёгким бывает только то, что дёшево стоит. Разве может быть дешёвой свобода? Как думаешь?

— Думаю, что цена свободы иногда слишком завышена. Хотя вопрос в том, что именно считать свободой.

Мы переглянулись. Я много раз думала о подобном. Свобода любить, свобода выбирать, свобода чувствовать и даже свобода быть важной, нужной: всё это оттенки. Именно Алекс раскрасил ими до того чёрное полотно моей жизни. Именно с ним я стала свободной, но сейчас мне необходимо было получить другую свободу — свободу от него. Пусть всего лишь на время.

— Это ключ от дома километрах в двадцати отсюда. О нём никто не знает, Берта.

— Что за дом?

— Дом… Каждой из нас нужна свобода, — она таинственно улыбнулась. — Я не исключение, — сказала и легко поднялась на ноги. В момент, когда она прошла мимо, на колени мне упал свёрнутый трубочкой листок бумаги. — Здесь ориентиры, по которым ты сможешь найти свою свободу. Я приду ближе к вечеру. Надеюсь, ты умеешь ездить на велосипеде?

— Только если нет других колёс, — спрятала бумажку в карман к ключу и обхватила ладонями чашку. Поднесла к губам и послала Сабине смеющийся взгляд поверх неё.

Стянув хвост резинкой, я посмотрела в зеркало. Привыкнуть к себе в таком виде было невозможно. Подняла ворот свитера и прижала к лицу.

— Только вот ты не начинай, — провела по животу. Какого бы размера ни была моя малявка, чувствовала она всё отлично. Тем более, моё настроение. Наложенный мною же запрет на мысли об Алексе продержался недолго. Первый глубокий вдох с запахом сандала послужил спусковым механизмом. Бах, и ранение навылет.

— Твой отец мерзавец, поняла?

— Девочка?

Я повернулась к остановившейся на пороге Сабине. Полчаса назад она предупредила меня, что скоро я должна быть готова. И я была готова. Если не считать ненормальное ноющее чувство в сердце и чуть тянущее внизу живота. Несколько глубоких вдохов помогли справиться и с тем, и с другим.

— Без понятия, — сказала честно. — Но мне нравится думать, что да.

— Хочешь дочь?

— От мужиков у меня всегда были одни неприятности.

— Даже от того, который подарил тебе её, — кивком указала на мой живот.

— От него — особенно, — ответила не то с досадой, не то с сожалением. А может быть, не с тем и не с другим — сама понять не могла. Но тема была опасной. — Пора?

— Да, — подтвердила Сабина, и я, больше ничего не спрашивая, пошла за ней.

— Подожди, — остановила её, пока мы не вышли из комнаты. Она повернулась ко мне. — У меня к тебе один вопрос.

— Только один?

— Да.

— Спрашивай.

— Ты спала с Сильвером?

Эта мысль не давала мне покоя уже давно. После нашего утреннего разговора — особенно. Сабина не удивилась. Возможно, она даже ждала, что я спрошу об этом. Молчание между нами затягивалось, и чем дольше оно длилось, тем сильнее внутри меня поднималась вьюга. Из нескольких кружащих снежинок она постепенно становилась сплошной холодной мглой.

— Ты сама-то как думаешь? — тихо спросила Сабина в ответ.

— Я не хочу думать, Сабина. Я хочу знать. Причём знать правду, какой бы она ни была.

— Ты и так знаешь правду, — таинственная улыбка, на сей раз почти неразличимая. Пальцами она коснулась моего живота. — Вот твоя правда, Берта. Другой нет.

Оставив велосипед под навесом у стены, я взбежала по деревянным ступенькам крыльца. Сгустившиеся лесные сумерки были влажными и холодными, землю застилал молочный туман. Хотелось побыстрее оказаться в домике. Сабина сказала, что всё необходимое там есть, но это заботило меня меньше всего. Единственным необходимым для меня была Надия. Как забрать её у Алекса, я пока не знала. Нужно было всё обдумать и взвесить. Но для начала попасть в дом.

— Отлично, — шепнула я самой себе, справившись с замком.

Как скоро Алекс поймёт, что меня нет? И что сделает? Пустит по следу охотников или решит устроить облаву лично? Чтобы добраться до особняка, надо сменить велосипед на машину или хотя бы байк. Угнать тачку не проблема. Главное, добраться до места, где я смогу это сделать. Только в особняке ли Надия? Если нет, где? Во что бы то ни стало, я должна найти её. С Алексом она не останется. Душа рвалась от неуёмного желания обнять её, прижать к себе и, ткнувшись в волосы, до судороги втянуть запах сладкого шампуня. Желание, сродни потребности дышать.

Половицы под ногами скрипнули. Раздавшийся с улицы беспокойный птичий крик заставил меня вздрогнуть. Поднявшийся с час назад ветер всё сильнее раскачивал верхушки деревьев. В окне блеснула молния, и тут же издали послышался громовой раскат.

— Ты долго, — вдруг раздалось сбоку.

Я похолодела и, резко развернувшись, увидела в новой вспышке молнии тёмный силуэт. Алекс выступил из мрака, подобно Люциферу. Я инстинктивно попятилась, но бежать было некуда. Да и бесполезно. Во рту пересохло, замёрзшие пальцы онемели. Медленно, совершенно бесшумно Приблизившись, он дотронулся до моих волос. Стянул парик и, криво усмехнувшись самым кончиком губ, выпустил его.

Парик упал на пол, я не сводила взгляда с лица мужчины, ожидать от которого можно было чего угодно.

— Хорошая попытка, Берта.

— Видимо, не такая хорошая, — заставила себя ответить и отвернулась, когда он дотронулся снова.

— Хорошая, — повторил Алекс. — Но мы с тобой слишком крепко связаны. Я не настолько глуп, чтобы думать, что женщина, которая однажды угнала из моего гаража Харлей, будет сидеть и ждать. — Качнул головой и пропустил мои волосы сквозь пальцы. — Это не про нас, детка.

Я гневно глянула на него. Ветер завывал диким зверем, бросался на стены домика, раскаты грома приближались.

— Нет, Алекс, — выговорила жёстко, — мы с тобой не связаны. И никогда не были.

— Нет?

— Нет.

Неожиданно в руке его появился пистолет. Увесистый, с чёрным стволом. Жестом фокусника Алекс вытащил его из-за пояса, пренебрежительно, мрачно хмыкнул. Не успела я испугаться, грубо взял мою руку и, вложив рукоять, приставил дуло к своей груди. Смотрел мне в глаза уверенно, без страха и давил всё сильнее. Его сильное тело, тяжёлый взгляд, металл смертоносного оружия и ночь.

Дышать стало трудно. Я попробовала отдёрнуть руку, но Алекс обхватил крепче. Сжал пальцы до боли. Прижимая ствол, стиснул мощные челюсти. Горло у меня неприятно сдавило, подкативший комок был больше, чем страхом.

— Стреляй, — смотря мне в глаза. — Стреляй и иди. Будешь свободна.

— Мы уже через это проходили, — рукоять жгла пальцы предчувствием смерти. Леденила душу. — Больше я не поведусь на твои штучки. Холостые пули, холостые слова!

— Уверена, что холостые? — он крепко сжал кисть, намертво впаивая мои пальцы в металл.

Буравил взглядом, загоняя под кожу, в сердце, невидимые серебристые лезвия. Пистолет стал продолжением меня. Я выворачивала руку, но пальцы Алекса от этого сжимались только сильнее. Ещё немного, и он бы сломал мне кости. Из прошлого до меня доносились звуки выстрелов. Расплывающиеся по светлой рубашке отца пятна крови были такими реалистичными, что я почувствовала сладковато-металлический запах.

— Да хватит! — вскрикнула нервно. — Хватит делать из меня дуру! Мне твоего револьвера хватило! Один раз…

Алекс резко отвёл пистолет в сторону. Неуловимое движение, заглушивший звук грома хлопок, разлетающиеся в стороны черепицы и запах пороха. Я оцепенела от ужаса. Пули не были холостыми. Не были, чёрт подери! У меня начиналась истерика.

— Стреляй, Стэлла, — рукоять была тёплой от его руки. Дуло снова упиралось в его сердце, пальцы лежали поверх моих. Достаточно одного прикосновения к спусковому крючку. — В тумбочке около кровати найдёшь всё, что тебе нужно.

Он не повышал голоса. Говорил ровно и продолжал… Продолжал, чёрт подери, вжимать ствол себе в грудь. Его большое сильное тело было живым, взгляд решительным, гнетущим, а чёрный металл в моих руках мёртвым.

— Ты хотела свободы? Так стреляй. Но учти, не выпустишь пулю, я тебя не отпущу уже никогда. Ты принадлежишь мне. Исправить это может только смерть.

— Хватит! — закричала я, отчаянно пытаясь выпустить пистолет.

Только Алекс не давал. Вжимал себе в грудь ствол и пронзал меня при этом взглядом. Заряженный пистолет возле его сердца. Несколько грамм свинца, чтобы закончить всё раз и навсегда.

— Ты ненормальный! Псих грёбаный! — голос сорвался, слёз я не чувствовала, просто знала, что они есть.

Давно ставшие простыми шрамами раны на спине напомнили о себе фантомной болью. Наконец он разжал пальцы, и я, тяжело дыша, отбросила пистолет на пол. Он ударился, проехал по доскам. Я сглотнула.

— Грёбаный псих, — крикнула, с размаху залепив ему по лицу. Ладонь обожгло, голова Алекса дёрнулась. — Ты сволочь! Сволочь! Ты… — облизнула губы и почувствовала вкус собственных слёз. — Ты ненормальный, Алекс. Ненормальный, — просипела я, прижимая к груди горящую ладонь, и в новой вспышке молнии различила искажённые ночью черты лица.

Нервно обхватила руку и потёрла, прижала к груди второй ладонью. Ветер загудел в трубе, хлопнул занавеской, завыл диким зверем. К нему прибавился другой вой — настоящий, волчий. Я и сама готова была взвыть.

— Ну что?! — Алекс обхватил мою шею. — Что, ненавидишь?!

Я упёрлась ему в грудь, принялась вырываться. Он глубоко вдохнул у моего виска. Грязно выругался и впечатал своим телом в брёвна стены. Губами прошёлся по скуле, зарычал, царапнул кожу щетиной. Ещё раз с шумом втянул воздух и вдруг прижал к себе так крепко, что я ткнулась носом ему в рубашку. Меж стука забарабанивших по крыше капель разобрала гулкие удары сердца Алекса.

— Я не шутил, Стэлла, — прохрипел он мне на ухо. Тёрся о меня щекой, сминал волосы. — Это был твой последний шанс. Больше возможности уйти у тебя не будет. Хрен я дам тебе свободу.

— Разве она у меня когда-нибудь была?

С трудом я подняла голову. Только затем, чтобы упереться взглядом в твёрдый, покрытый щетиной подбородок. Почувствовала усмешку Алекса. Пистолет так и лежал на полу, в каких-то метрах от нас. Я бы могла попробовать поднять его и… И всё. Без шансов.

Отпустив меня, Алекс включил свет. Слабый, желтоватый, он заполнил маленький деревянный коридор. Подняв ствол, Алекс кинул его на стул под вешалкой с одеждой. Я стояла, привалившись спиной к стене, готовая кинуться на него. Но для этого нужно было справиться с собственным сердцем и чувством, что меня жёстко наебали.

— Ты знал с самого начала?

— Да, — он закрыл дверь на тяжёлый засов, наглядно демонстрируя, что пути к отступлению отрезаны. — С самого начала, Волчонок.

— И как давно было самое начало? — сипло, глядя в чернёное серебро глаз. — Сколько это всё длится? — спросила и повторила шёпотом: — Сколько? Месяц? Год? Пять?

Он приблизился. Не нарушая молчания, погладил меня по щеке сбитыми костяшками пальцев. Его молчание мне не нравилось. И тяжёлый, мрачный взгляд тоже.

— Сколько? — одними губами.

Тишина в ответ. Пальцами он обрисовал мой рот, провёл по нижней губе. Ладонь оказалась на шее, под волосами. Горячее дыхание с почти неуловимыми нотками кофе и шоколада. Прошлое или настоящее? Он накрыл мой рот своим. Всего секунда, чтобы неуловимое, напоминающее взмах крыла бабочки прикосновение превратилось в разрушение.

— Ты не представляешь, сколько дерьма я сожрал за эти дни, — прорычал Алекс.

Сжал мои волосы и принялся целовать. Кусал губы, толкал язык, не давая сделать даже вдох. Держал за шею и изучал рот. В низ живота упирался его твёрдый член, по венам моим нёсся адреналин, гнев превращался в бурю.

Я схватила его за ворот рубашки, поднялась на носочки и что есть силы укусила. Слизала кровь и поймала выдох.

— Если ты не объяснишь…

— Детка, — резко рванув, заставил задрать голову и прошёлся губами вниз по шее. Шумно, тяжело дыша, упёрся второй рукой в стену. Склонил голову, ещё раз поцеловал и выпустил меня. Отошёл и внезапно саданул кулаком по противоположной стене, с размаха ногой по стулу. Тот отлетел, покачнулся, упал. Алекс тряхнул головой. Поднял болезненный, голодный взгляд и молча указал мне на виднеющуюся впереди кухню.