Глава 21

Стэлла

— Осторожнее, — Алекс с шумом втянул воздух. Придержавший его военный выматерился.

— Где врачи?! — гаркнул высокий мужчина в форме, глянув в сторону. Звук его голоса не успел стихнуть, как к нам подоспели двое с носилками. Но как только Алекса попытались уложить, он послал всех к чертям собачьим.

— Скорую на причал, — проговорил в рацию другой военный. — Да, мать вашу, на причал!

Меня ослепил свет прожектора. Прикрыв глаза рукой, я пыталась справиться с подкатившей тошнотой и головокружением. Что меня ведёт, поняла только, почувствовав крепкие руки.

— Стэлла, — держал меня не Алекс. Это был Глеб. Глеб Акулевский. Первый человек страны собственной персоной. Только превосходства в его взгляде я не уловила.

Кивнув мне, он протянул Алексу руку.

— Отличная работа.

Ощупывая дорогу фарами, на причал въехала машина с красным крестом. Проблесковые маячки мигнули, короткая сирена резанула по ушам.

— Я в порядке, — сделала глубокий вдох. — В порядке, честно.

Скажи я, что в висках шумит, а нутро выворачивается, Алекс ни за что бы не поддался врачам. Указала ему на скорую. Акулевский так и держал меня, позади него стояло двое военных. Мне срочно нужно было куда-то присесть. Ещё немного, и я бы повисла в руках главы государства. Но показать Алексу я этого не имела права. Просто не имела. Почти силой медики отвели его к скорой, и, только та отъехала в сторону, ноги у меня подогнулись. Перед глазами поплыло, звёздное небо завертелось. Находясь на грани обморока, я подумала о девушках, которых повезли в Эмираты, об Эльзе, о закатном огне и алых пятнах на рубашке мужа…

— Чёрт! — разобрала сквозь пелену забытия. — Быстро е… Если она…

С новым вдохом в лёгкие проникло нечто очень вонючее. Я оттолкнула руку врача. Поняла, что сижу совсем не на причале, только придя в себя. Пристань была близко, но несколько минут всё-таки вывалились из памяти.

— Где Алекс? — это было первым, что я спросила. Получилось хрипло и истерично. — Где Алекс?! — плохо соображая, попыталась встать. Голова опять пошла кругом.

— Он в скорой, — раздалось в ответ. Я перевела взгляд на медсестру. Сама я тоже была в скорой. Сквозь распахнутую дверь виднелись луна и клочок звёздного неба. Теперь сияющие точки не плясали перед глазами, но воздуха всё равно не хватало.

— С ним всё в порядке, — успокоила меня девушка.

Ничего не сказав, я присела на кушетке. Увидела вторую скорую.

На причале было полно военных. Обнесённую заградительной лентой береговую линию рассекал свет прожекторов. Гул вокруг не смолкал, спецназовцы переговаривались по рациям, то и дело тут и там звучали сирены, вспыхивали сине-красные огни. Море не успокаивалось. Небо было ясным, но ветер гнал волны, доносил до меня их шум.

Врач задал мне несколько вопросов о самочувствии. Пришлось признаться, что я беременна. Процедив что-то невнятное, он попросил меня лечь, но я отрицательно качнула головой.

— Мне уже лучше.

Он задал ещё несколько вопросов: коротких, лишь занимающих время. Ответив на последний, я встала и вышла из скорой. Слабость не прошла, но как только я увидела Алекса, сердце забилось ровнее. Он сидел, прижавшись затылком к спинке сиденья. Почувствовав мой взгляд, поднялся. Попытки медсестры удержать его кончились ничем.

— Вам нужно в больницу. Вашему мужу — тем более, — обратился ко мне нарисовавшийся рядом врач. — Чем быстрее, тем лучше.

— Да, я понимаю.

— Объясните ему, что у него две дырки в плече. — Врач был откровенно недоволен. — Две, чёрт подери, дырки! Он потерял много крови. Здесь справятся и без него.

Я фыркнула. Вернее, попыталась фыркнуть. Из-под ресниц посмотрела на мужчину в белом халате. Вряд ли в нём говорила надменность. Скорее, преданность своему делу. Конечно же, он был прав. И, будь на то моя воля, я бы лично отвезла мужа в клинику. Потребовалось бы — на себе бы потащила. Потащила бы, не будь он тем, кто бросил вызов системе. Кто, если не он? Кто бы мог пойти на такое?

— Вряд ли, — сказала я, не сводя взгляда с мужа.

— Что вряд ли? — с раздражением переспросил врач.

— Вряд ли он меня послушает. И вряд ли без него справятся, — повернулась только на секунду. Качнула головой. — Вряд ли…

Да, вряд ли. И вряд ли врач понял меня. На его месте я бы не поняла. Хмурясь, он пытался взять в толк, что я имею в виду. Ответа я дожидаться не стала. Пошла к скорой. Алекс пошёл мне навстречу. Ему действительно нужно было в больницу. Умоляющий взгляд медсестры убеждал в этом сильнее любых слов.

— Ты решил закончить, как настоящий герой? — тревога взяла своё. Я подставила ему плечо, как только он спустился с подножки. — Глупо, тебе не кажется? — Коснулась его живота. — Почему мы не едем?

— Уже едем, — хрипло выдавил он. Сжал мою руку — крепко, но я сразу же почувствовала, что он не в порядке.

Вскинув голову, Алекс устремил взгляд к пристани. Уши резануло воем приближающихся сирен. И тут, словно по команде, луч прожектора выхватил подходящий к причалу корабль. На палубе его виднелись тонкие силуэты в чёрном. Порывом ветра с головы одной из девушек слетел капюшон. Ветер разметал длинные светлые волосы. Вслед за ней капюшон сняла ещё одна. И ещё…

Алекс навалился на машину, и я придержала его.

— Вам нужно в больницу. — Вы хотите…

Я крепко сжала пальцы мужа.

— Поехали, пожалуйста, — прошептала. Даже в темноте было понятно, что Алекс держится из последних сил.

Из ночи выступили двое военных, с ними — глава страны.

— Они в порядке, — выговорил он. — Вали уже отсюда. Ты мне живой нужен.

— Хрен я сдохну, Глеб. Точно не теперь.

Губы Алекса искривила усмешка. Не церемонясь, я потянула его к скорой. Военные помогли нам сесть внутрь, и Акулевский сам задвинул дверь. Не успела она захлопнуться, сирена завыла, в окнах блеснуло красно-синим, и скорая сорвалась с места.

— Вам лучше лечь, — медсестра засуетилась вокруг Алекса. Взяла за запястье, обеспокоенно нащупала пульс. — Александр Викторович…

— Полежать я успею в гробу, — процедил сквозь зубы. — А туда я отправляться не собираюсь. Точно не в ближайшие полсотни лет. Эта грёбаная жизнь мне задолжала. Да и потом… Тут у меня ещё много дел.

Сидя рядом с Алексом в скорой, я молчала. Смотрела в одну точку, на царапину на затворённых задних дверях, и не могла выдавить ни звука. Алексу это было не нужно — его ладонь лежала поверх моей. Для нас это значило куда больше слов. Со вздохом плечи мои опали, пальцы Алекса дрогнули. Я посмотрела на него. Встретилась взглядом и, качнув головой, положила руку на целое плечо. Он погладил меня по кисти. Кожа у него была холодная, а дыхание тяжёлым. Сильный. Живой. Мой.

— Как ты хочешь назвать нашу дочь? — спросила я шёпотом, пытаясь отвлечь его и отвлечься самой. Он сглотнул.

— С чего ты взяла, что у нас будет дочь? — голос стал совсем хриплым.

— Не знаю.

Он усмехнулся. Сквозь слабость, сквозь усталость, которая, я знала, была намного сильнее моей. В машине повисла тишина, только из кабины доносились звуки включённого радио. Новость о превратившейся в факел яхте с высокопоставленными лицами ещё не просочилась в прессу. Уже завтра из каждого утюга будут раздаваться наполненные наигранным сочувствием сообщения о безвременном уходе влиятельных политиков и видных деятелей. А потом скорбные мины, пафосные похороны…

— Хочешь, назовём её в честь твоей матери?

Я отрицательно качнула головой. Замолчала и опять уставилась на царапину. Чёрная и неровная, она шрамом рассекала белый пластик. Сидящий с нами врач включил рацию.

— Состояние удовлетворительное, — передал он. — Два пулевых навылет, большая кровопотеря, — взгляд на Алекса. Должно быть, ему не было и тридцати пяти. Глаза льдисто-голубые, черты лица резковато-хищные, а волосы совершенно седые. — Этот парень, если понадобится, ещё пару часов протянет, — усмешка. — Да нет… Сразу же в операционную… Его нужно хорошенько подлатать, — взгляд на меня, ещё одна усмешка. — У него тут кнопка. Ему под стать. Так что постарайтесь там заштопать его, как надо, — он немного помолчал, слушая ответ. Потом ещё немного и, прежде чем закончить разговор, сказал: — Я везу вам героя.

Посмотрел на Алекса и кивнул. Ни «спасибо», ни каких-либо слов. Кивок и крепкое рукопожатие. Взгляд на меня.

— Ваш муж — герой. Вы — жена героя. Этим всё сказано, Стэлла. Поверьте, я знаю, что вы сделали. Я врач, и видел слишком многое, чтобы не знать.

***

Уснуть я так и не смогла. Ночь растаяла, уступив место серому ветренному рассвету. Забравшись с ногами в набитое мягкими шариками кресло, я закрыла глаза. Обвела контуры длинноухой собаки на пижаме и попыталась расслабиться. При первом осмотре угроз для Горошины не обнаружилось. Около получаса назад врач озвучил мне результаты взятых сразу же анализов. Всё, что нам с ней требовалось — спокойствие.

— Видишь, я же обещала, — прошептала, поглаживая низ живота. — Когда-нибудь я расскажу тебе, какая ты молодец.

Замолчав, кончиками пальцев очертила пупок. Вздохнула и, не убирая руку с живота, откинулась на спинку кресла. В голове стоял туман, виски ныли. Но уснуть я не могла. Знала, что с Алексом всё в порядке, но всё равно не могла. Пока не окажусь рядом, пока не увижу его сама, не смогу успокоиться. Слишком близко от края. Умереть и остаться без него — одно и то же с разницей в том, что второе — смерть продолжительностью в целую пустую жизнь.

Медленно я подняла тяжёлые веки. Небо стало ещё светлее. Медсестра пообещала проводить меня к Алексу утром. Сказала, что я должна отдохнуть и что раньше просто нет смысла. Для кого как…

— Если бы не ты, я бы даже не пыталась, — прошептала своей малышке. — Но доктор сказал, что нам нужен покой. Так что давай спать. А потом пойдём к папе.

Постепенно меня затянуло в темноту. Сон без красок и сновидений: спасительный, дающий силы. Я выныривала из него и проваливалась снова. До тех пор, пока в какой-то момент не поняла, что раннее утро превратилось в день. Приподнялась, судорожно пытаясь сообразить, сколько я проспала. И тут встретилась взглядом с сидящим напротив Алексом. Так мы и смотрели друг на друга, пока он, встав, не подошёл.

— Не очень горячий, — протянул мне чашку.

Не притронувшись, я приоткрыла губы. Алекс хмыкнул и поставил чашку на тумбочку. Вернулся ко мне и подал руку. Глаза его ввалились, щетина стала совсем тёмной. Левая рука лежала в бандаже. Пальцы дрогнули, когда я протянула ему кисть, и он спрятал их в ладони. Потянул к себе.

— М-м-м, — тело затекло, ноги закололо маленькими иголочками, только я встала. — Чувство, что, что я умерла и воскресла.

— Так оно и есть, — придерживая, Алекс помог мне дойти до окна. Открыл его, пропуская в палату свежий воздух. — Хотя тебе не привыкать.

О чём он, я уже знала. Состоявшиеся несколько дней назад похороны жены владельца сети знаменитых ювелирных салонов, а так же собственного производства и ещё Бог весть чего, стало слишком видным событием, чтобы о нём не написали все возможные таблоиды. Медсестра в приёмном отделении тоже была в курсе печального финала моего земного пути. И её напарница… О гибели Стэллы Авериной знали все, кроме меня. Но пока я не была готова думать и говорить об этом.

— Вижу, ты в порядке. — кивком показала на плечо. Подняла взгляд, ища ответы на многочисленные вопросы. Их было слишком много, чтобы задавать разом. Но один задать я была должна. Именно сейчас, до того, как почувствую губы Алекса, как мы сделаем шаг в новый, уже давно наступивший день.

— Когда ты начал работать с Дмитрием? — спросила тихо. — Скажи, Алекс.

Он молчал. Стоял рядом, в сантиметрах от меня, и ничего не говорил. С улицы долетал щебет птиц и обрывки чужих слов, но между нами была тишина. Настолько громкая, что закладывало уши.

— Просто скажи, после нашей свадьбы или до неё.

И опять молчание. Со вздохом я отвернулась. Ухватилась за подоконник и невидящим взглядом уставилась в окно. Порыв ветра принёс с собой звонкий смех. Я проглотила застрявший в горле ком, Алекс дотронулся до моего плеча. Мотнув головой, я отошла от него. Этой и предыдущей ночью у меня было достаточно времени, чтобы собрать разрозненные кусочки в целое.

— Ничего не происходит случайно, правда? — вполоборота к нему. Грустно хмыкнула и снова посмотрела в окно.

По дорожке больничного сквера бежал мальчик, рядом с ним собака. Маленькая неказистая дворняжка. Присев, он обхватил её за шею и что-то сказал. Собака лизнула его, и до нас опять донёсся смех.

— Скажи, Алекс, зачем столько вранья?

— Смотря что считать враньём.

— Это ведь ты нашёл меня в том отеле? Дима стал только исполнителем?

Он стоял позади. Возвышался надо мной. Если бы я обернулась, упёрлась бы ему в грудь. Пришлось бы задрать голову, чтобы встретиться взглядами.

— Он действительно искал тебя.

— Но ты нашёл первым.

— Я тебя и не терял.

Я всё-таки повернулась. Так и случилось — упёрлась ему в грудь и подняла голову. Поймала тронувшую губы Алекса невесёлую ухмылку. На щеке его появилась ямочка. Появилась и исчезла. Взгляд Алекса был тяжёлым. Он упёрся в подоконник правой рукой, с шумом втянул воздух.

— Сядь, — кивнула на кресло.

Он мотнул головой. Снова вдохнул и стиснул зубы.

— А наследство? Не было ведь никакого наследства? Это…

— Послушай, — Алекс выпрямился. Взял меня за подбородок. — Всё, что есть, уже есть. Ты та, кто есть. Какая разница, было это наследство или нет? Что от этого изменится?!

Если бы не его плечо, я бы отвесила ему пощёчину. Или заехала в челюсть кулаком. Или… Нет, ничего бы я не сделала, как не сделала и сейчас. Смотрела в серебро глаз с ясным пониманием — ничего. Ничего не изменится. Но грудь сдавило, а во рту появился горький привкус досады.

— Вся моя жизнь — обман.

Отошла от него. Продолжать не хотелось. Мне нужно было время, чтобы принять это.

— Разве? — Алекс снова подошёл. Положил ладонь мне на живот и почти сразу развернул к себе. — Смотря что считать жизнью, Стэлла.

— Поехали домой, — высвободилась, но даже не попыталась сделать шаг прочь. Взгляд на него из-под ресниц. — Я домой хочу.

— Врач сказал, что тебе лучше побыть пару дней тут. Да и мне тоже.

Меня охватила злость. Запоздалая, она вспыхнула, разлилась в кровь. Я ударила Алекса в грудь. Ладонью, потом кулаком.

— Ты, чёрт тебя дери, срежиссировал шесть лет моей жизни! — закричала я. Мотнула головой. — Шесть лет! Ты… — снова ударила. И поняла, что всё. Вспышка стала затухать, хотя и не погасла совсем. — Сделай так, чтобы мы убрались отсюда сегодня. Прямо сейчас, Алекс! Я… Я дочь хочу обнять! Я домой хочу!

Замолчала. Сгребла его футболку, разжала пальцы. И уже одними губами:

— Пожалуйста. Сделай так, чтобы мы вернулись домой. Сегодня. Пожалуйста, Алекс.