Глава 10. Николай

Расскажи мне о себе.

Интересная и весьма объемная тема. Разговор льется ручейком. Но мы оба будто нарочно предпочитаем травить байки из детства. Там, где беспечно и безопасно. Где обо всем думали и заботились родители, загораживая острые углы ладонью за секунду до удара несмышленой головы.

Я многое о ней узнаю тем утром, за вкусным неспешным завтраком. Какие цвета ей нравятся, какие цветы. Фильмы, книги, взгляды на мир. Увлечения, пристрастия. И, так и не выяснив ничего существенного в плане будущего, разговор плавно уходит в фетиши. Любимые позы, потаенные желания, неосуществленные фантазии. На пониженных уже, с ее залитыми стыдом щеками, с хихиканьем, с придыханием. Интимно, под одеялом.

О том, как можно так много знать о человеке, не зная ничего, я подумал слишком поздно, несколькими днями спустя. Тогда, тем прекрасным солнечным утром мне всего было в избытке. Беспечность, как она есть. Во всей красе. С плавными манящими изгибами, с большими ясными глазами, с бордовыми от поцелуев губами. С россыпью крупных родинок по плечам. Со спутанными от моих требовательных пальцев волосами. Счастливая изнеможенная беспечность.

– Знаешь, мне совсем не хочется на пляж, – виновато сморщив носик, признается Анютка. – Там сейчас самое пекло, а я вчера немного обгорела…

– Не принципиально, – с улыбкой отвечаю я и касаюсь губами ее плеча. – Чего бы тебе хотелось?

– Что-нибудь из бара… не слишком рано?

Я деловито смотрю на часы и фыркаю:

– Первый час. Скорее поздно. Но я все равно схожу, вдруг до сих пор наливают.

Аня тихо смеется и целует меня куда-то в уголок губ. Я быстро одеваюсь и спускаюсь на этаж ниже, подмазываю бармена взяткой и возвращаюсь с непочатой бутылкой, двумя высокими бокалами и ухмылкой победителя по жизни. Но когда ставлю на пол у двери половину своей добычи и открываю дверь в номер, неожиданно распахивается соседний.

Стас, рожу которого теперь украшает ссадина и отек на переносице, а также два несимметричных синяка под обоими глазами, которые к вечеру станут выразительнее, делает полшага в коридор и кивает мне вглубь номера.

– Зайди, – без наезда говорит он. – Есть разговор.

Я заглядываю в свой, слышу шорох и вскоре вижу закутанную в одеяло встревоженную Аню.

– Возьми. – Я протягиваю ей бокалы и она, чуть не споткнувшись от спешки, забирает их. – Я скоро.

– Коль, – пытается она мне что-то сказать, но я не позволяю, повторив:

– Я скоро. И это прихвати. – Указав взглядом на бутылку и придержав дверь, пока она неуклюже приседает за ней, я принимаю приглашение ее бывшего и захожу в соседний номер. – Слушаю тебя.

– Красиво разукрасил, – кривит он губы, развернувшись к зеркалу. – Спецом метился?

– Рад, что тебе нравится. Но давай без демагогии.

– Видишь ли, не выйдет. Анечке сильно не понравится, если от слов мы оба перейдем к делу. Ты здоровый черт. Тренированный. Но во мне больше злобы. И больше нерва. Еще вопрос, кто кого уделает.

– Клонишь ты к чему? – устало уточняю я.

– А ты подумай. О том, как ситуация выглядит с моей стороны. Ты трахаешь мою жену. День, сука, и ночь, – цедит он с отвращением.

– Даже когда вы были в браке, у вас были свободные отношения.

– Да-да-да, – кривляется он. – Это все очень весело, можешь травить сколько влезет. Но ты прекрасно понял, о чем я. Не я от нее ушел, она от меня. Я этого не хотел. И для меня она до сих пор моя жена.

– Мне насрать, что ты там чувствуешь, – просто сообщаю я.

– Само собой, – насмешливо отвечает он. – И это взаимно, поверь. Но девочка в соседнем номере от мордобоя в восторг не придет, уж поверь. И вполне может помахать ручкой обоим. Ты видел ее реакцию утром. Нос по ветру и пошли все нахер.

– Допустим, – без удовольствия принимаю я. Реакция в самом деле была довольно красноречива.

– Вреда я ей не причиню, за это можешь не париться. Но в остальном… мужик, – он нервно смеется, – я не отступлю. Прими это как гребаный факт.

– Твое право, – скупо отвечаю я.

– В следующий раз я не схаваю. Но к чему это приведет проверять желания нет.

– Это все?

– Мысль я донес, – флегматично отвечает он.

Я выхожу из номера и захожу в соседний, где ждет встревоженная женщина.

– Там же был Стас, да? Что он хотел? – набрасывается она с вопросами.

Я просто смотрю на нее. Долго. И в последний раз отвечаю себе на главный вопрос.

А стоит ли оно того?

– Боится, что в случае мордобоя ты пошлешь обоих, – емко пересказываю я, а Аня сначала удивленно вскидывает брови, а потом отводит взгляд, задумавшись.

– Я бы не была столь категорична, – туманно тянет она. – Но доля здравого смысла в этом есть. Выбирая между дракой и ее отсутствием, сам понимаешь…

«С хера ли я должен понимать все сам?», – вертится на языке провокационный вопрос.

– В восторг от того, что ты расквасил ему нос я не пришла, – прямо говорит она.

– Это я заметил, – сухо отвечаю я.

– Как по мне, это логично. Или ты считаешь, я должна была восторгаться твоей силой? И так видно, что ты можешь постоять и за себя, и за меня. Но это не тот случай.

– Как на счет моего достоинства? – в лоб спрашиваю я.

Она будто внутренне обо что-то спотыкается, но не сдается.

– Я с тобой. Этого недостаточно, чтобы утереть ему нос? Надо буквально? И это не единственное, что мне не понравилось. Ты пообещал мне.

– Другое.

– Мне нужно было заставить тебя перечислить каждую часть его тела и вероятные увечья? Я воспринимаю это как банальный развод. Ты меня обманул, Коль. Намеренно сказал то, что я хотела услышать, но при этом сделал по-своему. Будешь отрицать?

– Не так все было, – морщусь я и смотрю на нее волком.

– Как?

– Я не собирался. Потом увидел его и кое-что вспомнил.

– Что? – включает она прокурора.

– Ань, ну… – вторично морщусь я, но она точно репей. Настырюга.

– Гну. Говори.

– Саня, – отвечаю я с неохотой. – Он так посмотрел на меня вчера, когда я стерпел. Я хочу быть для него авторитетом. Если не наравне с отцом, то близко к этому. Это так плохо?

– Нет, это замечательно, и я сейчас расплачусь, потому что ты говоришь очень правильные и важные для меня вещи, – тараторит она скороговоркой, пока в ее глазах копятся слезы. Моргает и пыхтит, успокаиваясь. Потом вытирает глаза и договаривает: – Но ищи другие методы, пожалуйста. Я не хочу, чтобы один из вас покалечил другого. Кто бы не вышел победителем. Он отец моего ребенка, а не придурок, который пристал ко мне на улице, не забывай об этом. Причинишь вред ему – причинишь моему сыну. Моему, Коль. Улавливаешь?

– А если он начнет?

– Он не начнет, – отмахивается она, но, бросив взгляд на мою шею, на которой наверняка надулась вена, отвечает уже нормально: – В качестве самообороны, если потребуется.

– На будущее, Ань, – говорю я глухо, а она замирает и чутко прислушивается. – А я надеюсь, оно у нас все же будет, – немного отступаю я, а она прикусывает губу и мелко кивает. – Если тебе что-то не нравится, говори сразу. Не надо копить до грандиозного скандала, когда припоминается каждый косяк.

– Взаимно, ладно? По тебе не всегда можно понять… – робко мямлит она.

В этом плане со взаимностью проблемы. Чтобы я выразил вслух претензию, меня нужно конкретно так доканать. Но я и не припомню. Просто буду медленно разлагаться внутри самого себя, пока не поставлю вопрос ребром и не закончу все раз и навсегда.

– Я постараюсь, – все же обещаю я.

В этом, определенно, есть смысл. И толк. Как знать, может, выражай я свои желания и ожидания открыто, мой брак разрушился бы много раньше. И у меня было бы чуть больше времени на вторую попытку.

«Без нее», – режет сердце от мысли.

– Открыть? – киваю я на бутылку на столе.

– Не помешает, – бормочет Аня. – Но сначала – обнять.

Она распахивает объятия, но мне приходится сделать усилие для первого шага. Несмотря на то, что, фигурально выражаясь, его сделала все же она, допустив меня к своему телу.

– Он, конечно, подливает маслица, но, Коль… – наговаривает она, пристроив голову на моем плече. – Если за пределами этого отеля будет что-то… то такого будет еще много. Все эти притирки, компромиссы… Без этого никуда.

– Согласен, – наконец-то выдыхаю я.

Права, как никто и никогда. Мы оба были в браке, это неизбежный этап.

– Тут просто какой-то экспресс-курс получается, – фыркает она.

Аня отстраняется и смотрит на меня с приятной мягкой улыбкой. Потом зажимает мою хмурую рожу в ладони и так пронзительно нежно целует, что почему-то начинает покалывать в кончиках пальцев ног.

– Я совсем не так представляла себе курортный роман, – чуть шире улыбается она, заглядывая мне в глаза так глубоко, что кажется, видит всю подноготную.

– Я тоже, Анют, – негромко отвечаю я, добавив в голос бархата.

Есть у меня, конечно, теория. Например, что так думает абсолютно каждый, кто попадает под очарование здешней атмосферы. Тут проще свести знакомство, тут быстрее развить отношения до интимной близости. Меньше усилий, больше огня, ярче эмоции. Место, где все преподносят на блюдечке, где не парит ни работа, ни быт. Настоящий оазис для чувств. А если представить, что источник вдруг обмелеет?

– Тебя это огорчает? – словно все же увидев что-то в моих глазах, печально спрашивает она.

– Нет, – быстро и четко отвечаю я, пока она совсем нос не повесила. – Конечно, нет, – заверяю я, со всей имеющейся во мне страстью поцеловав ее. – Я чертовски… – продолжаю я, снимая фольгу с бутылки. – Этому… – Придерживая пробку, освобождаю от проволоки. – Рад, – заканчиваю с громким хлопком.

Должно быть радостно, но с брызнувшим из бутылки фонтаном и ее тоненьким писком в душу вдруг прокрадывается лютая тоска. Будто за спиной кто-то встает, с назойливо тикающим таймером, отсчитывающим секунды вместе. Мужик с сединой в бороде, прожженный, опытный, умеющий складывать из череды случайностей ровную последовательность. И зовут его – Нутро.

Гандон. Не мог нормально предупредить?

– Ой, чуть не забыла! – отпив из бокала, тараторит Аня. – У тебя телефон звонил, пока тебя не было.

– Кто? – невзначай спрашиваю я, а она стыдливо отводит взгляд, но соврать, что не посмотрела, не решается:

– Сестра, как я поняла. Дважды подряд, по видео.

Все это время мне удавалось ограничиваться фотографиями по приеду и редкими сообщениями с вопросами, чем тут можно заняться, но теперь в самом деле есть и что показать, и что рассказать. Учитывая, что для себя я все определил четко и ясно, первое знакомство с семьей можно организовать и онлайн.

Взяв со стола телефон, я заваливаюсь на кровать. Аня топчется на месте, заложив прядку волос за ухо, потом разворачивается в сторону балкона.

– Я тогда пока… – мямлит она, неловко взмахнув рукой в сторону. Я откидываю левую руку в сторону и киваю на нее. – Ой, нет, ты чего, зачем, – забавно мнется она, а я громко вздыхаю. – Может, сначала хоть предупредишь? – неуверенно предлагает она.

– Сюда иди, – сердито шикаю я на нее, сдвинув брови.

– Неловко, вообще-то, – ворчит она, пристраиваясь рядом. – Может, хоть сядем? Неприлично.

– Бате я тебя покажу только стоя, – уже откровенно давлюсь я смехом.

– Какой ты, а, – недовольно цокает она и подскакивает с кровати.

– Анют, – огорченно бубню я. – Пошутил же.

– Пошутил он…

Она стоит спиной ко мне, у стола, но всю суть женского коварства я осознаю лишь когда она разворачивается со своим телефоном в руках. Берет низкий старт, сигает на кровать и выставляет руку с телефоном, откуда на меня смотрит симпатичная молодая женщина, сильно смахивающая на Аню.

Незнакомка замирает, перестав жевать яблоко, комок которого явно выступает из-за ее щеки, а я медленно поворачиваю голову в сторону Ани.

– У тебя хоть паспорт российский есть? – укоризненно спрашиваю я, а она поджимает губы, продолжая смотреть прямо перед собой. – Или до сих пор со свидетельством о рождении скачешь?

Аня скашивает на меня шкодливый взгляд. Потом, не сдержавшись, прыскает. Поворачивается, быстро чмокает меня в губы и снова разворачивается к, наверняка, старшей сестре.

– Приветики! – щебечет Анютка и следом так широко улыбается, что меня едва не разрывает от умиления.

– Мне кажется, или рядом с тобой мужик? – невзначай интересуется женщина.

– Ты тоже его видишь? – заговорщицки шепчет Аня, расширив глаза, после чего ржем уже втроем. Когда приступ смолкает, Аня знакомит нас. Мой телефон вновь начинает звонить, и она быстро сворачивает разговор: – Ну ладно, остальное потом.

– В смысле, ниже пояса? – ухмыляется Татьяна.

Я беззвучно ржу, закрыв глаза ладонью, а Аня пренебрежительно фыркает:

– Размечталась. Все, целую, пока, – добавляет она тепло.

– Рад знакомству. – Убрав руку от лица, я раскрываю ладонь в камеру.

– Надеюсь когда-нибудь увидеть тебя целиком, – с улыбкой, но вполне серьезно отвечает Татьяна, после чего сама отключается.

Намек уловил и остался польщен. Но пока есть дела поважнее.

– Ты… – угрожающе тяну я, нависая над чертовкой.

– Я, – хихикает она, а потом еще и подначивает: – И что ты мне сделаешь? Вот что, а? Ты. Мне!

Ничего особенного. Просто щекочу ее до состояния, когда воздуха с хохотом выдыхается больше, чем удалось вдохнуть между приступами. Невозможно, но факт. И занимаюсь этим нехитрым занятием, пока она не отталкивает меня, помогая себе ногами.

– Фух… – бормочет лохматая и румяная похлеще, чем после секса Анютка. Я в этот момент незаметно набираю сестре. – Изверг.

Да, но не совсем. Понимая, что могу отхватить по первое число, я все же показываю ей экран до того, как сестра отвечает. И Аня успевает пригладить волосы и поправить задравшуюся и перекрученную одежду, придав себе более-менее пристойный вид. А уж выражение лица и подавно – сама невинность.

– Привет, – говорю я, прежде чем ответившая на вызов Василиса успевает открыть рот. Точнее, закрыть. – Познакомься, это Аня. Мы встречаемся. А это – Василиса, моя сестра.

– Очень приятно, – бормочут обе.

– Миша-а-а-а, – голосит сестра в сторону, но продолжая смотреть на Аню.

– Чего?! – отзывает он откуда-то из недр квартиры.

– Ты был прав!

– У меня сегодня день рождения? – посмеивается он уже ближе, а вскоре появляется на экране. – А-а-а, – тянет он, поняв что-то. – О-о-о, – уважительно добавляет он, оценив Аню.

Василиса строит недовольную моську и скашивает на него грозящий взбучку взгляд.

– Ой, все, иди, – ворчит она, отталкивая мужа.

– Михаил, рад знакомству, – говорит он быстро и еще быстрее сваливает.

Аня в этот момент героически держит невозмутимое выражение лица, за кадром так впившись ногтями в мое бедро, что отметины наверняка останутся надолго.

Наступает неловкое молчание.

– Ты звонила, – напоминаю я сестре. – Многократно.

– Да… – растягивает она, не глядя ни на кого. – Это терпит, – отмахивается она.

– Так неважно, что ты бомбила меня звонками? – иронично приподнимаю я брови.

– Важно, просто… терпит, – увиливает сестра, и всем становится понятно, что она не хочет говорить в присутствии Ани.

Вот не могла в сообщении написать, спрашивается? Даже через фронтальную камеру я вижу, как изменилось выражение лица Ани.

– Я так понимаю, вопрос, как отдыхается, можно опустить, – натянуто хихикает сестра. – Ну, тогда… не буду отвлекать. Пока! – быстро говорит она и сбрасывает вызов.

– Прости за это, – морщусь я, отложив телефон и обняв расстроенную Анютку.

– Все нормально, – преувеличенно бодро отвечает она. – Не все новости можно рассказать в присутствии незнакомого человека. Перезвонишь? Я на балконе подожду.

– Нет. Было бы что-то действительно срочное, так бы и сказала. Наверняка какая-нибудь очередная драма на пустом месте, о которой завтра она сама забудет, – насмешливо, но с грызущей изнутри тревогой отвечаю я.

Забиваю, сосредоточив все свое внимание на Ане. Пытаюсь избавить ее от неприятного осадка вследствие моего необдуманного импульсивного жеста, ставшего мини-катастрофой. А когда преуспеваю, вернув ей хорошее настроение, даже забываю. Пока ранним утром следующего дня не приходит возмущенное требовательное сообщение от сестры:

«Ты перезвонишь мне или как?!».