Глава 11. Николай

С каким-то отупением я смотрю на экран мобильного и кошусь на еще спящую рядом Анютку. Медленно выползаю из-под одеяла и надеваю трусы. А когда она двигает ножкой, замираю в наклоне, потянувшись в этот момент за шортами. Но, вроде, не бужу ее. На цыпочках выхожу из номера, держа тапки и вещи в руках. Одеваюсь в коридоре, а сестре звоню с улицы, плюхнувшись на еще холодный пластиковый стул у бассейна.

– Наконец-то! – возмущается сестра. – Я вся извелась уже! Неужели и минутки не было вчера?!

– Вась, мы живем в одном номере, – сообщаю я, а сестра удивленно вскидывает брови. – Она приехала с сыном, он уже взрослый, короче… – я морщусь и тру глаза. – Короче. Что случилось?

– Уф… – выдувает Васена, растеряв боевой задор. – Как бы так тебе сказать… ну ты только не радуйся раньше времени, ладно? И не злись! Особенно – не злись. Я сама толком ничего не знаю, все так странно, это больше догадка и вообще…

– Василиса, – гремлю я, сев прямо и строго посмотрев на нее. – Говори.

– Ну, начать стоит с другой новости, – снова наводит она тень на плетень, а я раздраженно выдыхаю, поняв, что пока не выслушаю все вступление, к сути она не перейдет. – Я, вообще-то, никому пока не хотела говорить, пока точно не буду уверена, что все в порядке, да и Миша согласился, так что… Готов?

– Уже и не знаю, – предельно честно бурчу я.

– Родители не знают. И мне бы хотелось, чтобы так и осталось. Потому что, если они узнают, придется рассказать и свекрам, а я пока не хочу. – В моей голове мелькает догадка, явно отображаясь на моем поглупевшем лице. – Ты понял, – смущенно фыркает Васена, прочитав меня, как открытую книгу.

– Скажи.

– Ну чего говорить, – бормочет она, а мои губы невольно раздвигаются в улыбке. – Беременна я, – срывает она пластырь, а я улыбаюсь во все зубы, практически не видя лица сестры из-за мутной пелены перед глазами. – Ты плачешь, что ли? – хохочет она, а я зажмуриваюсь и зажимаю переносицу, пытаясь без палева вытереть выступившую влагу.

– Нет, – отвечаю я, прочистив горло. – Я так рад за вас, Васен. Счастлив.

– Я знаю, – смущенно улыбается она.

– Ангины не было?

– Нет, прости, – говорит она виновато и морщит нос. – Я побоялась лететь, срок совсем мизерный. Но виноват все равно Мишка, так что я почти не соврала.

– Ясно, – с улыбкой и почти шепотом отвечаю я. Какое-то время просто перевариваю услышанное, чувствуя, как сердце мощно сокращается, гоняя горячую кровь по организму. – Ты в самом деле не могла сказать это при Ане? – вздыхаю я.

– Коль, ты влюбился, что ли? – озадаченно хлопает она ресницами.

– Напрочь.

– Офигеть… Ну вообще, по тебе заметно. Схуднул даже. А она милая. И симпатичная. Миша оценил, – добавляет она ехидно, а из динамика раздается его тяжелый обреченный вздох.

– Ладно, Васен, пойду обратно в номер, – с тихим смехом говорю я. А потом внезапно доходит. Но, не все. – Почему ты сказала не радоваться заранее? Что-то не так?

– Нет-нет, у меня все в порядке, – заверяет она поспешно. – Просто я не из-за этого звонила. Ты же в курсе, что я оставила свою девичью фамилию? Ну, потому что у Миши гадкая. – Михаил вновь трагично вздыхает, а я молча киваю. – Ну и вот, значит, прихожу я на прием к гинекологу. Что-то ей там в моих анализах не понравилось, сама позвонила и попросила подъехать. УЗИ сделала, выписала железо, все нормально короче. А из-за фамилии произошел конфуз.

Василиса замолкает и смотрит на меня исподлобья, не решаясь продолжить. Я – цепенею.

– Какой? – хрипло уточняю я.

– Она случайно сначала позвонила другой девушке, моей однофамилице. Она наблюдалась у нее. Около четырех лет назад. Номер в телефоне сохранился, ну и вот…

Ощущение, будто меня насквозь прошивает штыком. Дыхание сбивается, в голове образуется сизая завеса не оформленных мыслей, но ловить хоть одну из них я откровенно опасаюсь.

– Ее телефон оказался выключен, врач начала переживать и полезла в карту свериться с номером. Подумала, может, неправильно записала в телефон или еще чего… И тогда только обратила внимание, что имя другое. И я спросила какое, Коль, – добавляет она, поджав задрожавшие губы.

– Нет, – глупо отрицаю я происходящее, медленно мотнув головой. – Жанна бы так не поступила. Она… нет, Васен, это какое-то недоразумение.

– Наверное, – мелко кивает сестра. – Но что, если нет? – озвучивает она свербящую в моем мозгу мысль. – Она та еще стерва. Что, если нарочно скрыла беременность?

– Ну а потом что? – хмуро кидаю я вопрос, на который сестра точно не знает ответа.

– Все, что мне удалось расспросить у врача – это что она была на приеме. Подтвердила беременность, сдала анализы, потом еще раз, убедилась, что все хорошо и больше не пришла.

– Не пришла? – мрачнею я.

– Угу, – мямлит сестра со слезами на глазах. – Я даже не знаю, что думать, Коль. Прости, надо было, наверное, дождаться твоего возвращения, но я подумала, ты захочешь знать сразу.

– Все правильно, – машинально успокаиваю я сестру, задумавшись о своем. – Когда это было?

– Да вот, утром вчера. Она позвонила где-то в десять, сказала, что есть как раз окошко, я сразу понеслась. Потом тебе начала названивать. И на счет Ани извини, я не знала, можно ли такое при ней…

– Можно. Все, что касается меня при Ане можно, – сообщаю я на будущее.

– Поняла, – натянуто улыбается сестра. – У вас серьезно, да?

– Я на это надеюсь, – скупо отвечаю я. – Мне нужно это переварить.

– Да, конечно, – тараторит она, а я сбрасываю вызов и сползаю по стулу.

Если эта… если она сделала аборт сразу после развода… я не знаю, что я с ней сделаю. Но могла и не сделать. И тут тоже возможны варианты. Мой ребенок в детдоме, например. Или живет с чужими людьми. Или с ней, воспитывается с презрением ко мне. Или с ней и другим мужиком, которого считает отцом. Или она его потеряла…

– Твою мать, – рычу я, стиснув ладонями разрывающуюся голову.

Устав носиться по территории, но немного успокоившись, я возвращаюсь в номер. Аня сидит на кровати, подтянув колени к животу, в направленном на меня взгляде читается тревога, а в номере царит идеальный порядок. Места себе не находила, маленькая, пока ждала меня.

– Что-то случилось, – констатирует она негромко, когда я мешком с цементом плюхаюсь на кровать у ее ног.

– Да, – коротко отвечаю я и еще с минуту собираюсь с мыслями, прежде чем пересказываю разговор с сестрой.

– Это могла быть и не она, – робко накидывает она еще один вариант. – Не твоя жена, в смысле.

– Вероятно, – соглашаюсь я.

– Могу я сказать свое мнение?

– Конечно, Анют, – укоряю я ее взглядом и хватаю за руку, нервно наминая пальцы.

– Ты должен лететь домой. Первым же рейсом.

Она силится выглядеть спокойной, но я даже краем глаза вижу, как содрогается ее грудь в вырезе майки. Мое сердце тоже вот-вот выпрыгнет. Я думал о том же, но как же не хочется уезжать, душа всмятку.

– Должен все выяснить, – продолжает она, сжав мою руку. – Покоя тебе тут уже не будет.

– Не будет, Анют, – соглашаюсь я, поморщившись с досады.

– Ты все выяснишь, со всем разберешься и мы… и видно будет, – заканчивает она скомкано.

– Ань, – вторично морщусь я, а она вымучивает улыбку:

– Не думай сейчас об этом. Я все прекрасно понимаю, правда. Все это очень внезапно, но что ж теперь…

Наш последующий поцелуй – самый горький из возможных. Потом я умываюсь, смотрю билеты.

– Есть место. Вылет через три часа, – глухо сообщаю я.

– Бронируй, – решительно отвечает Аня. – Никакого смысла тянуть.

«Только хуже будет», – бьется в моей и, уверен, и ее голове.

– Вы будете тут еще шесть ночей, – пытаюсь я говорить воодушевленно, – так что у меня все шансы вернуться, – хмыкаю я с улыбкой, сам не веря в сказанное.

– Ага, – копирует мою неискреннюю эмоцию Аня.

– Даже номер сдавать не буду, у меня семь оставалось. Стул я еще вчера оплатил, так что… На всякий пожарный, если не успею.

– Я поняла, – продолжает натянуто улыбаться она, а я – заталкивать вещи в спортивную сумку.

Потом я звоню на ресепшен и заказываю такси. В ожидании мы спускаемся и выходим на улицу. Я ставлю сумку на асфальт и вижу, как трясутся ее руки.

По моему телу проносится волна нервной дрожи. От одной мысли о расставании становится до того погано, что я не нахожу ни одного слова. Ни правильного, ни идиотского, никакого. Только обнимаю ее, вжимая в себя, пока она нервно комкает футболку на моей спине.

Машину подают на удивление быстро. Я отдаю водителю сумку и кладу ладони на Анины щеки. Провожу большим пальцем по ее губам и наклоняюсь, нежно целуя.

Она вдруг судорожно всхлипывает и мои пальцы заливает влагой.

– Прости, – бормочет она ужасно плаксиво.

Черт, да я сам едва сдерживаюсь. Стираю слезы с ее щек, а пока она пыхтит, пытаясь перекрыть поток, каждая поджилка дрожит.

– Напишу из аэропорта, – шепчу я, снова поцеловав ее.

– Да, хорошо, – скрипуче отвечает Аня. Коротко целует меня и делает шаг назад. – Ну все, а то опоздаешь.

Пересилив себя, я сажусь в машину. Поднимаю ладонь, Аня улыбается кривящимися от слез губами, машет мне на прощание, но едва водитель объезжает фонтан, я оборачиваюсь. И вижу ее, зарывшуюся лицом в ладони, с содрогающимися плечами.

– Стоп, плиз, – прошу я водителя. – Ван минет.

Английский у меня паршивый, но он и без слов бы все понял: тормозит так быстро, будто только и ждал, когда я открою рот.

– Окей-окей, – заверяет меня водитель, развернувшись в кресле и глядя через заднее стекло.

Я выскакиваю из машины, подбегаю к ревущей навзрыд Анютке и крепко обнимаю ее.

– Я решу свои дела, и мы договоримся о встрече, – наговариваю я ей в голову. – Это не конец, слышишь?

– Угу, – мычит она и согласно дергает головой.

– Душа с телом расстается, – ворчу я, зарывшись носом в ее вкусно пахнущие волосы.

Я делаю медленный вдох, запоминая аромат. Наполняю им легкие до отказа, будто планирую жить на задержке дыхания. Как же безрассудно было думать, что у нас еще полно времени вместе.

Аня немного отстраняется, смешно оттопыривает нижнюю губу и выдувает себе на глаза.

– Все в порядке, правда, – виновато бормочет она, обмахиваясь еще и ладонями. – Просто все очень внезапно и от того…

– Грустно.

– Очень…

Хочется сказать ей больше. Сказать то, что рвется из груди. То самое, важное, значимое, серьезное. Но я не хочу, чтобы она чувствовала себя обязанной ответить взаимностью. Не хочу, чтобы оглядывалась на меня, если за те дни, что мы будем в разлуке, она решит воссоединиться с семьей. Не хочу, чтобы ее мучила вина.

– До встречи, – шепчу я и, коротко поцеловав ее, решительно возвращаюсь к машине.

Дороговато, все же, путевка обошлась. Сердце тут оставляю, душу и все без остатка нервные клетки.

Толкучка в аэропорту, как ни странно, помогает отвлечься от грызущей сердце тоски. Приезжаю я поздно и, отстояв все очереди, не успеваю получить код вай-фая в терминале: сразу несусь на посадку. Уже в самолете пишу Ане обычное сообщение, и она мгновенно отвечает стандартным:

«Хорошего полета!».

Но, с красным сердцем в конце, что утешает.

«Ты не теряешь, – заверяю я себя мысленно, пытаясь втиснуть колени между кресел, – ты, возможно, находишь».

Это самое «возможно» энтузиазма, конечно, не добавляет. Но я боюсь загореться мыслью. Боюсь верить. Тут Аня права: да мало ли однофамильцев? Правда, имя у бывшей не то, чтобы распространенное. Плюс моя фамилия, тот же город… И она никогда не хотела ребенка, с чего бы ей его вынашивать после развода? После того, как я, фактически, указал на дверь. Если только из мести, но дальше-то что? Я не могу представить себе женщину, отказавшуюся от собственного ребенка без исключительных на то причин.

Первые полтора часа полета я перемалываю одно и то же, пока не позволяю себе с головой ухнуть в воспоминания. И погружаюсь в какое-то пограничное состояние, где сон балансирует на тонкой грани с реальностью. Когда пилот объявляет о снижении, достаю телефон и пересматриваю фотографии. Снова и снова. И снова. Их так мало, в основном с поездки, но есть короткое видео, где Аня тащит меня за руку в амфитеатре, оглядываясь. Юбка ее сарафана надулась, как колокольчик, шарфик почти сорвало с шеи, а волосы разметало по сторонам. Как глоток свежего воздуха, которого так недостает в салоне. В легких. В тканях. Ощущение, будто я уже начал засыхать, лишившись своего оазиса.

Я шумно выдуваю и убираю почти севший телефон. Приземлившись, забираю свою сумку из ручной клади и первым делом еду к сестре, благо, время вполне позволяет. По пути, конечно, пишу Ане.

«Полет прошел нормально».

«Замечательно!», – отвечает она почти мгновенно.

Хочется написать еще что-нибудь, но я не знаю что. Сказать, что скучаю? И так очевидно. Кишки крутит беспрестанно. Да и только на нерв давить, ни к чему это. А рассказать пока нечего.

Не придумав ничего лучше, отправляю ей свою унылую рожу с заднего сиденья такси. Она в ответ присылает заплаканное личико из номера. Лучше бы нюд запилила, сдохнуть хочется от ее слез.

– Коля?! – шокировано округляет глаза сестра, открыв входную дверь.

– Коля, – сухо подтверждаю я и прохожу, оттесняя ее. Жму руку вышедшему в коридор Михаилу и прошу сестру: – Расскажи все еще раз. Что за клиника, что за врач, что конкретно ты спрашивала и что она отвечала.

– Да, конечно, проходи, – бормочет сестра, закрывая дверь. – Загорел, – слабо улыбается она. – Дай хоть обнять… – Василиска обхватывает меня за торс, а я неуклюже обнимаю ее в ответ.

– Прости, Бусен, я в себя все никак не приду.

– Из-за моего звонка или…

– Да из-за всего. Такое чувство, что я только физически тут, – признаюсь я.

– Заходи, чего ты топчешься, как неродной, – суетливо подгоняет меня сестра, и я разуваюсь, зависнув взглядом на ее животе. – Ну да, – фыркает она, проследив мой взгляд. Кладет на еще плоский живот руки и мямлит: – Так странно пока, не верится даже. И мы, вообще-то, планировали после отдыха, – добавляет она ворчливо, покосившись на мужа, – но все равно рады.

Теперь я обнимаю ее как следует. До поскрипывания ребер.

– Эй, полегче, – посмеивается Миша.

– Нормас, – на задержке дыхания хрипит Василиска, а я разжимаю лапы, ставя ее ногами на пол. – Вот теперь верю, что рад, – довольно улыбается сестра. – Рассказывай. А, точно, сначала я.

Она пересказывает все то же, что по телефону, но еще сумбурнее, попутно накрывая на стол. Михаил по ее просьбе приносит распечатку из клиники, а я прошу сестру:

– Запишись на прием. Попробую поговорить с врачом.

– А смысл? – кисло уточняет сестра. – Что еще она может сказать?

– Например, точный срок.

– Это уже конфиденциальная информация из медицинской карты, Коль. Она мне-то проболталась чисто случайно. Я запишусь, конечно, но… не знаю. Ты Жанне-то пробовал звонить? – От этого простого вопроса я впадаю в легкий ступор. – Нет? – Сестра широко округляет глаза.

– Дай зарядку, телефон почти сел, – бурчу я.

Сажусь на пол рядом с розеткой, когда Василиса приносит провод. Уверенный, что номер бывшая сменила, я без опаски нажимаю вызов, но спустя три гудка снова выпадаю в осадок, услышав ее ироничный голос.

– Какие люди. Соскучился, милый?

– Надо встретиться, – пытаясь выиграть себе время, отвечаю я бывшей.

– Кому надо? – Жанна тихо неискренне смеется.

– Давай без этих игр, – морщусь я. – Сказал – надо. Значит, надо.

Я бросаю взгляд на сестру, а она с серьезной моськой кивает, молча поддакивая мне.

– Какие мы грозные, – продолжает издеваться Жанна. – Ну ладно. Интересно, что ты скажешь. Давай. На нашем месте часа через два.

– Идет, – принимаю я и сбрасываю вызов.

– Что она сказала? – допытывается сестра.

– Ничего значимого. Договорились о встрече.

– А как она вообще ответила? Нервничала?

– Непохоже, Вась, – задумчиво бормочу я.

Сижу истуканом еще с минуту и смотрю на часы. Времени за глаза, успею даже заехать домой и помыться с дороги.

– Ответила – уже хорошо. Скоро все узнаешь, – заключает сестра, а я поднимаюсь, оставив телефон на полу, и пересаживаюсь за стол. – Ты мне про Аню-то расскажешь? – заискивает она, подкладывая мне в тарелку печеного картофеля. – Я тебя таким не помню. И как будто помолодел. Лет на десять, да, Миш?

– Ага, – охотно поддакивает он жене. – Не меньше.

– Ощущаю себя на столько же в плюс, – невесело хмыкаю я.

– Ты заставляешь меня чувствовать вину, – огорченно бубнит Василиса. – Зря я позвонила, надо было дождаться, когда ты прилетишь.

– Нет, ты все правильно сделала, – заверяю я ее, хотя в моменте, признаться, думаю иначе. – Я, конечно, понимал, что расставание бесследно не пройдет, но, черт. – Я нервно смеюсь, опустив голову и покачивая ей. – Это вообще все границы переходит. И есть совсем не хочется. Но выглядит все очень вкусно, – добавляю я, чтобы не обидеть сестру.

– Это мило, – мямлит Василиска, скрестив руки в запястьях и приподняв плечи. – Какая она? Помимо того, что красавица.

– Простая, – слабо пожимаю я плечами. – В смысле, настоящая. Без гонора, без понтов, вот этой всей грязи. Ласковая. Боится всего на свете, – не громко смеюсь я, расплываясь в улыбке, и зависаю на одной точке в пространстве, будто видя ее перед собой. – Улыбчивая. И ржет так, что все, кто слышат, тоже начинают улыбаться. А слышно ее далеко…

Васена прыскает и шмыгает носом. Я с трудом отрываю взгляд от своего мысленного образа и перевожу на нее.

– Ну а чего, а дальше как? – быстро смахнув слезы, скрипуче спрашивает сестра.

– Я не знаю, – опустив плечи и взгляд в тарелку, честно говорю я. – Она из Москвы.

– И что? У нас тоже хорошо, – обижается за родные края сестренка. – Еще вопрос, где лучше. Или она уже сказала, что не хочет переезжать?

– Я пока не спрашивал.

– Почему? – изумляется сестра.

– Может потому, что мы знакомы меньше недели? – иронизирую я, а сестра брякает:

– Точно. Ну ты ее в гости позови, а там видно будет. Как на экскурсию. Не обязательно же делать из этого целое событие. А там, глядишь, и уезжать не захочет. – Я поднимаю на младшую сестру стеклянный взгляд, а она напряженно бормочет: – Да я просто предложила, не надо так на меня пялиться.

– Я одного не понимаю, Васен, – медленно произношу я.

– Чего? – все еще осторожничает она.

– Почему я сразу с тобой не посоветовался? – удрученно спрашиваю я. Она же кладезь хитрости. Кто и может разрулить любую ситуацию в свою пользу, так это Василиска. – Ты гений, – заканчиваю я с чувством.

Сестра довольно пыжится, а я подрываюсь из-за стола. Подхватываю телефон и ухожу с ним в гостиную, еще по пути набирая Анютке по видео. Долго жду ответа, сначала расхаживая по комнате, а потом стою по стойке смирно.

«Наверное, вышла на ужин и оставила телефон, – решаю я мысленно. – Там как раз самое время».

Но буквально через секунду от нее приходит сообщение:

«Сейчас неудобно».

«А потом неудобно будет мне», – мелькает в голове, но отправляю я другое.

«Дай знать, как освободишься».

Подумав, добавляю слюнявое:

«Целую».

Где-то через минуту получаю скупое:

«И я тебя».

Что ж… Со смешанными чувствами я возвращаюсь на кухню. Вновь ставлю телефон на зарядку и под пристальными взглядами семьи сажусь за стол.

– Не может говорить, – скупо сообщаю я.

– Немудрено, там совсем другой режим, – подбадривает меня сестра.

– И народу везде толпы, не всегда удобно говорить вслух, – добавляет Михаил, а Василиса согласно кивает, схватив мужа за руку.

– И ужин, – соглашаюсь со всем я, но спокойнее на сердце не становится. – А еще, ее бывший муж.

– Чего? – брякает сестра, потемнев лицом. Приходится рассказать. – Вот гад ползучий! – откровенно злится она. – Нет, вы посмотрите! Приперся! И хватило же совести!

– Пацан ее тоже сети плетет мастерски. Тут столько не бывший, сколько он. Аня та еще наседка.

– Ну это как раз нормально, – бормочет сестра. – Но не дура же она?

– Нет, она умница, – отрицательно качнув головой, задумчиво говорю я. – Но на чаше весов дни против лет. В законном браке.

– А вот и нет, – капризно заявляет сестра. – Была бы с ним счастлива, не ушла бы. Все равно, что ты к Жанке бы вернулся. И вообще. То, что ты уехал не значит, что исчез. Просто не делай, как ты обычно делаешь.

– Как? – чуть приподняв брови, удивленно спрашиваю я, а сестра грустно улыбается:

– Не молчи. Не прячь эмоции.

– Я не…

– Брось, – мягко перебивает меня сестра. – Это чуть ли не первый наш разговор о личном. Я делилась всегда, но не ты. И по моей реакции, по-моему, было понятно.

– Ты просто плакса, – хмыкаю я и поднимаюсь из-за стола. – Спасибо за ужин, но мне пора. Надо еще шмотки успеть закинуть.