Глава 2. Дворец торжеств — не проходной двор!

Катя

Глотаю колючий комок в горле и скрипуче поддакиваю:

— Да, Олег, представляешь, как хорошо получается, у нас с тобой свадьбы в один день!

Олег ведет себя как всегда доброжелательно и радостно разводит руки, чтобы меня обнять:

— Катюнь, я так за тебя рад! — он делает шаг вперед, но его пигалица тут же тянет за рукав обратно, возвращая на место, и мой лучший друг, друг детства, юности и зрелости в одном флаконе смущенно возвращается назад, чтобы перешагнуть с ноги на ногу возле невесты-собственницы.

Мое сердце обливается ужасающе горючими слезами. Не кровь — нет! Лава обжигает солнечное сплетение. Плечи поникают и спина принимает форму вопросительного знака, сгибаясь под тяжестью увиденного. От этого дорогое и красивое платье, конечно, не смотрится лучше. Но, честно признаюсь, мой фальшивый наряд ненастоящей невесты в любом случае проигрывает девчонке, накрашенной, как из сказки «Морозко»: ярко и чересчур. Потому что она-то его надела сегодня по праву, а я — нет.

Моя первая любовь, человек, с которым мы договорились пожениться, если не окольцуемся до двадцати пяти лет, улыбается, поглядывая на нее. И от этого становится еще больнее.

Ловлю каждый полувздох в ее сторону и вижу, что у них все взаимно: она смотрит на него таким же сияющим, долгим, теплым взглядом! Вдруг его глаза вспыхивают, и я точно знаю, о чем он подумал. Конечно же, о первой брачной ночи.

Я дергаюсь, как от удара, и мне кажется, что вокруг нас закончился воздух. Совершенно нечем дышать! Перед глазами все плывет, и я понимаю, почему: слезы одна за другой постепенно катятся по щекам.

Борис — молодец-Эдуардович каким-то чудом понимает мое настроение и я даже начинаю сомневаться в том, что он не киборг, а имеет нормальное, человеческое сердце, склонное к эмоциям. Они обнимает меня, прилюдно, перед всем ЗАГСом, и целует в висок. Его приятный морской парфюм действует как успокоительное, несмотря на то, что я дрожу как студент перед экзаменом по ядерной физике. Я удерживаю себя от того, чтобы не вытереть потекшую влагу из носа о его пиджак, темно-синий, классический, и бесконечно дорогой.

— Мой котенок переволновалась, такое бывает. Это все приготовления, чтобы быть сегодня такой невероятно красивой, правда, Катя? — он тепло смотрит на меня, а я вижу перед собой только Олега. Он понимающе смотрит на свою мелкую кикимору в белом, а она хихикает, поддакивает, зараза.

— Юленька тоже сегодня весь день сама не своя. А ведь день еще только начался! — говорит Милованов, а эта воровка разума моего друга кидает быстрый и цепкий взгляд на моего шефа.

В ее огромных, как блюдца, голубых глазах я вижу вычисления, как на кассовом аппарате. В ее уме щелкает внешний вид моего шефа: так, костюмчик Brioni — шесть тысяч долларов, светлая сорочка Burberry — не меньше ста пятидесяти баксов, мокасины (да, наш босс тот еще модник) Baldinini примерно семьсот евро. Не будем забывать про нижнее белье и изящную, ухоженную прическу «петушком», и ровную щетину — волосок к волоску — так хорошо умеют помадить только геи из барбершопа. На запястье — дань моде миллениалов — Apple Watch.

Он выглядит так всегда — конечно, ведь он всегда на людях, должен выглядеть как с разворота журнала с рекламой дорогих часов. Но именно сегодня почему-то он больше похож на жениха, чем Милованов.

Вот только в глазах нет такой теплоты и любви…

Я снова шмыгаю носом, пряча предательские сопли, и демонстративно ловлю алчный взгляд маленькой стервы, от чего она тут же снова натягивает милую маску новобрачной.

— А где же ваши гости? — спохватываюсь и смотрю вперед. Но кроме лимузина и водителя в нем, никого из знакомых нет.

Будущие молодожены насупились, но она бойко берет инициативу разговора в свои руки:

— Все будут в ресторане, мы отмечаем небольшим кругом, чтобы оставшиеся деньги потратить на свадебное путешествие.

Я старательно отодвигаюсь от своего названного «жениха», и спрашиваю, прищурившись:

— А куда же вы собрались поехать, если не секрет?

Если она скажет, что на Мальдивы — место, куда я хотела пригласить Олежка, то в сводках криминальных новостей жители нашего города с замиранием сердца прочтут о кровавой расправе над тупой невестой.

Они переглядываются.

Борис — швейцарские часы-Эдуардович не понимает напряженности момента и смотрит на запястье, сверяя время. Мы все понимаем его тактический шаг, но я останавливаю всех рукой, подняв ее немного вверх.

— Ну, так куда вы едете? — и замираю, боясь услышать ответ.

— В Намибию! — громко говорит она и застывает с открытым ртом, ожидая услышать от нас, видимо, восторженные возгласы.

— Шштаа?? — ну сказать, что я удивлена, это, конечно, ничего не сказать.

— Это Африка, дорогая, — саркастично выделяя последнее слово, говорит мой начальник. — Ну, раз мы все выяснили, думаю, нам всем пора идти в зал. Кое-кто специально подсуетился, выбивая время для бракосочетания, поэтому не гоже его терять.

Я морщусь и стараюсь не смотреть в его сторону. Даже не знаю, что мне будет за такую дерзость, когда в обход начальника подбивается время, но, если быть откровенной, как на допросе у мамы, сегодня мне уже все равно.

Точно знаю, что буду делать через полчаса после того, как Миловановы уедут. Выслушаю все замечания своего руководителя, молча выйду за ворота ЗАГСа, поймаю попутку и поеду в бар, для того, чтобы напиться от души, так, что, возможно, потеряю свое человеческое лицо. Именно так, думаю, и провожают свои лучшие годы и лучшие возможности все неудачницы мира. А я точно сегодня причислена богиней фортуны к самым заплесневелым неудачницам. Думаю, бармену придется знатно потеть, напрягаясь для того, чтобы услышать мои причитания о потерянном женихе — лучшем друге.

Противная белобрысость подпрыгивает и хлопает в ладоши, как заведенная игрушка — обезьянка, а я стараюсь поймать взгляд Олега, в котором отразится и моя мысль: что он делает с этой глупенькой девушкой? Но взгляд его горит фанатичным огнем вожделения, похоти, ожиданием грядущего разврата, но никак не пониманием ошибки, которая совершится буквально через несколько минут.

Эдуард — что б его — Борисович берет меня под руку, галантно открывает передо мною двери, и я вижу переполох в фойе: мои коллеги разбегаются в страхе по своим рабочим местам. А я точно знаю, что они приготовили поздравления для меня и моего. хм…. ой, снова слезы подступают!

Будущие Миловановы семенят вслед за нами.

— Какой зал забронировала? — шепчет мне в ухо шеф и даже не знаю, что в его шепоте меня тревожит: скрываемая злость или что-то другое.

— Зеленый, для небольших торжеств, — произношу одними губами.

— Странно, что не Большой! — хмыкает он, но тут же оглядывается в сторону Олега, который идет след в след по красивой витой лестнице за нами. — Бракосочетание запланировано в самом красивом зале нашего дворца торжеств! Зеленый зал предназначен для тихих семейных регистраций, здесь даже проходят чествования семей, которые дожили до золотой свадьбы!

Морщусь: он явно это заучивал, потому что говорит без теплоты в голосе, присущей моей прежней руководительнице, которую мы все любили и уважали. Именно из-за него ее уволили, попросили уйти на пенсию, чтобы освободить это тепленькое местечко для этого хмыря!

Настроение снова портится, летит ниже некуда, словно в бездонную яму.

Двери распахиваются, звучит марш Мендельсона. Улыбаюсь одними губами Светлане — нашей распорядительнице, которая и будет женить моего друга и эту девчонку.

Светлана бледнеет, краснеет, кусает губы, но профессионализм берет свое и она отточенным движением раскрывает свою папку на тумбе, говорит поставленным голосом:

— Мы собрались сегодня здесь, в этот прекрасный день, чтобы сочетать узами брака… — она говорит и смотрит в упор на Бориса — красного рака- Эдуардовича. Ее волнение понятно: не каждому хочется, чтобы тебя оценивали, как юную училку на первом уроке. — Бориса Пака и Екатерину Петухову. Желаем вам жить в довольстве и радости, ценить и уважать друг друга, и любить до скончания дней.

Пак кивает, улыбаясь, не подозревая, что только что случилось. Не случайно коллектив нашего ЗАГСа признают лучшим из года в год за оперативность и мобильность!

Происходит самое страшное: Светлана подзывает нас, и мы ставим подписи в журнале. Я как в сомнабулистическом сне вывожу свою фамилию, ставлю закорючку и теперь уже в качестве гостьи слушаю ту же самую речь в адрес Миловановых.

В отличие от нашей пары они сияют счастьем и любовью, а я думаю, что даже не представляю, как можно разбить их брак.

Светлана улыбается так, будто защитила докторскую по рецепту нового лекарства от рака, и говорит торжественно, без тени дрожи и сомнений в голосе:

— Дорогие молодожены, Миловановы и Пак, поздравляю вас с бракосочетанием! Прошу вас пройти в соседний зал, чтобы поздравить друг друга бокалом шампанского.

Светлана подмигивает мне, а Борис — стальная хватка-Эдуардович тянет меня в сторону дверей.

Еле-еле поспеваю за ним в своем длинном платье. Да, хорошая доза шампанского мне бы не повредила!