Глава 15. Стальной птенец и наседка

Борис.

На выходе нас уже ждет чета Миловановых. Дрыщ и присоска счастливо улыбаются, глядя на нас, хмурых и насупленных, пока мы идем в очереди длиной с Китайскую стену.

— Как я рада вас видеть! — говорит блондинистая мадам Милованова нам обоим, но при этом тщательно ощупывает взглядом мою фигуру. Я ежусь. Не очень приятное ощущение от такого пристального внимания. Тем более, что мое тело будто хранит объятия другой. Это, конечно же, глупость несусветная — страстный танец с Катей мне только снился — но, видимо, высота в десять тысяч метров над землей сдала свое дело и законы земного притяжения начали работать по-другому.

— Мы тоже, — мрачно озвучивает Петухова нашу общую мнимую радость. Она снова глядит на своего Олега взглядом побитой собаки, и я снова с интересом гляжу на него: ну что она в нем нашла? Есть же мужчины намного интереснее, чем этот подкаблучник, например…

Хотя, это не мое дело совершенно. Пусть делает что хочет, пусть как хочет живет и кем хочет увлекается.

Но такими темпами она эту пару не разобьет никогда. Это я точно знаю. Если он не сделал ей предложение за годы дружбы, о которой мне успела поведать его маменька, Надежда Петровна, то не сделает и сейчас, когда у него в штанах все дымится при взгляде на свою Юлю.

— Народ, мы идем по графику и впереди у нас отличное приключение! — от такого оптимизма мне почему-то хочется этого самого Олега придушить немного, чтобы он сбавил обороты радости. Уши заложило от полета, ноги вибрируют, руки немного дрожат. Не самое лучшее состояние для радости после долго перелета.

— Это прекрасные новости! — кривит улыбку Петухова. Она подтягивает небольшую сумку с документами на плече, оправляет свою розовую полупрозрачную футболку и короткую юбку. Под юбкой сзади я вижу розовые следы — отпечатки от сиденья на жёстком кресле самолета — и эти маленькие полоски вдруг делают со мной то, что не смог бы сделать откровенный стриптиз. Да что говорить, даже самое забористое порно не справилось бы лучше — возбуждение резко стартует с нулевой отметки до тысячи км/ч., будто реактивный автомобиль с двумя турбовентиляторными двигателями.

Как застенчивый юнец встаю сзади нее и прячу следы возбуждения, которое может увидеть любое, даже не самое заинтересованное лицо, и продвигаюсь вперед.

— Ребята! — подает голос счастливая новобрачная, которая уже успела наставить рога своему мужу и явно собирается это сделать еще раз во время медового месяца. — Сейчас мы поедем из аэропорта в Виндхук, это столица Намибии.

— А может быть, полетим? Гораздо быстрее и лучше пролететь сорок пять километров пустыни, чем проехать их на транспорте, — пытаюсь воззвать к голосу рационализма свою случайную компанию из ЗАГСа.

Миловановы переглядываются и смущаются. Да, здесь я сделал неправильное замечание. Они, скорее всего, вложили в это путешествие все средства, что у них были, а я тут со своими самолетами. Неловко вышло. Но я готов оплатить удобства!

— Это путешествие Юля планировала долго, и она мечтает испытать все эмоции, — объясняет мне Олег.

Киваю головой, да, эмоции — это хорошо, но куда лучше — это комфорт после долгого перелета!

У меня не так много времени на отдых, я бы хотел использовать их с толком и расстановкой, а не смотреть на пески из окон такси.

Нас забирает небольшой автобус и везет в аэропорт. Темная ночь немного бодрит, но все равно я чувствую себя неважно, хочется спокойно пройтись, принять душ, размяться, что-то сделать.

И потому говорю этой сладкой парочке, которая вызывает у меня зевоту:

— Предлагаю все-таки взять самолет. Мы долетим быстрее, у нас будет больше свободного времени, чтобы погулять по столице Намибии и дальше отправиться вашим маршрутом. Как вам такая перспектива?

Олег мнется, Юля щурит глаза. В ней явно борются два чувства: хочется добраться с комфортом, но с другой стороны, она должна выполнить запланированное. Понятное дело, что второе побеждает.

Я беру багаж, свой и Катин, (между прочим, он весит явно больше того, что я загружал у нее дома), и жму руку Олегу, прощаясь:

— Ребят, давайте так. Чтобы не мешать вам, мы сами доберемся до отеля в Виндхуке и встретимся там. Мы с Катей полетим самолетом, немного погуляем там, а потом уже и вы подъедете.

Петухова хочет что-то сказать, но я беру ее под руку и веду к стойке, где можно этот самый самолет заказать.

— Но я… я хотела… с ребятами… — пытается она сказать свое мнение.

— С ребятами! — фыркаю я. — Хочешь наблюдать, как они будут заниматься любовью всю дорогу до Виндхука? Удачи.

Она поворачивает голову, продолжая семенить за мной, не выпуская руки.

Действительно, эти счастливые новобрачные целуются так, будто хотят друг друга проглотить, съесть прямо здесь, в самом центре международного аэропорта имени Хосея Кутако, без приправ и соли, прожарки «медиум».

— Нет, пожалуй, воздержусь, — дрогнувшим голосом говорит Петухова.

Cessna 21 °Centurion, настоящий американский шестиместный красавец ожидает нас, блестя своими белоснежными крыльями на небольшом аэродроме среди таких же легких покорителей неба. Шесть тысяч долларов, и мы облетим всю Намибию, если сами того захотим. Я потираю руки в предвкушении. За эту сумму мне дали «Центуриона» напрокат. Если знаешь, что можно хорошо заплатить и получить все удовольствия, я так и поступлю. И поступаю именно сейчас. Как велосипед, я беру самолет в прокат и возвращу его тоже сам по приезду в международный аэропорт. Благо, права и довольно большая мзда позволяет это сделать. Пусть это немного, самую капельку незаконно, но…

— Борис. кхм… Эдуардович, — вдруг дергает меня за руку Петухова, когда мы отходим от стойки регистрации и несем свои сумки навстречу «Центуриону». — Шесть тысяч долларов за полет — это же бесконечно дорого! Зачем вы заплатили такую сумму?

Она шепчет, предполагая, что ее могут услышать, но, думаю, даже если бы она кричала во всю глотку, люди бы прошли мимо. Русских тут явно было мало.

— Потому что могу, Петухова. Потому что мне дорого мое время, и я хочу получить все.

Она останавливается.

— Надеюсь, вы не собираетесь вычесть затраты на это свадебное путешествие из моей зарплаты?

Хлопаю глазами. Какой еще зарплаты? Вычесть? Да ей придется работать в ЗАГСе добрых десять лет, чтобы расплатиться.

— Какие глупости ты говоришь, Петухова! Ты моя жена, как — никак, — морщусь и спешу к своему родному, прекрасному «Центуриону», ускоряя шаг.

— Стойте, Борис Эдуардович! — она останавливается и немного агрессивно смотрит на меня. — Мне нужно расставить все точки над i, как говорится!

— О боже, Петухова, ты всегда такая зануда? — с сожалением отвожу взгляд от своего крылатого красавца и смотрю на нее.

Она стоит, смешно подбоченившись на фоне темнеющего неба и едва ли не топает ножкой.

— Не всегда, — Катя понимает, что только что сказала, и отрицательно машет головой, от чего свободный хвост на макушке выпускает несколько шоколадных прядей. Их тут же подхватывает легкий ветерок и начинает трепать. — То есть, я не зануда! Я хотела вам сказать, что расплачиваться за такую щедрость с вами не буду никаким образом!

— Да я понял, Петухова, успокойся! — разворачиваюсь и спешу к «Центуриону». Он, кажется, тоже в нетерпении шевелит своими стальными крыльями, как птенец, почувствовавший приближение матери.

— Борис, мать вашу, Эдуардович! — кричит мне в спину разъяренная невниманием Петухова и мне приходится снова затормозить буквально на низком старте. — Имейте в виду, что я не буду с вами спать!

Я так удивлен, что даже не нахожу слов. С чего вообще такие выводы?!

Она подходит ближе и говорит мне в глаза:

— Вы оплачиваете наш совместный отпуск, но благодарить вас своим телом я не собираюсь!

Я не выдерживаю и хохочу на всю пустыню. Петухова, кажется, оскорблена моей реакцией и складывает руки на груди, взирая на меня исподлобья.

— Успокойся, Петухова! Никто не тронет тебя, с чего вообще такие мысли?! — я машинально закидываю ей свою руку на плечо, и она чуть не приседает под ее весом. Я машинально отмечаю, что без каблуков, в кроссовках, Катя становится значительно меньше, ниже, легче, стройнее, чем привычная мне Петухова — сотрудница ЗАГСа. — Это подарок. Мой — тебе. Даже не заморачивайся по этому поводу. И вообще никогда не думай об этом. Ты никому ничего не должна, если тебе это предлагают.

— Точно? — она хмурится.

— Точно, точно! — смеюсь. — Моих финансов точно хватит на нас двоих.

Она вздыхает.

— Хорошо. Смотрите мне! — и машет пальцем. Потом одумывается, скидывает мою руку, которую я почему-то все еще держу на ее плече. А потом говорит: — Нас ждет летчик.

— Вообще-то, мы летим сами. Я буду пилотировать это судно!

— КАК?! — кричит она, но я не даю ей возможности отказаться и бегу к пилоту, который должен передать мне ключи.