Глава 24. Странные танцы
Борис
Катя играет в какую-то странную игру, но мне это безумно нравится. Есть что-то притягательное в том, когда две верно заряженных частицы разделены небольшой преградой. Минус тянется к плюсу, плюс — к минусу, но между ними небольшая, тонкая, еле заметная стеклянная стена. Вроде бы магнитам хочется быть вместе, и они могут это сделать, но что-то не дает…
И сейчас Катя явно противоречит сама себе. Чувства ее кричат об одном, а поступает она так, будто ей все равно. Это и смешит, и уже немного злит. Мне кажется, женщин сам черт не поймет. Если он, конечно, сам не женщина!
Катя складывает руки на груди и глядит по сторонам — на мою фан-команду, которая аплодируют тому, что я смог подоить корову. Смешные люди! Это умение во мне с самого детства, оно вшито в мое ДНК благодаря жизни в деревне.
Я знал, чувствовал, видел, как она удивилась. И сейчас еще находится под впечатлением, просто боится и не хочет показать это туземкам.
Вижу, как ее окружает темнокожая ребятня. Она пользуется моментом и наклоняется к самому маленькому, чтобы приласкать его. Протягивает руку, улыбаясь во все свои тридцать два белоснежных зуба, особенно сверкающих на фоне рыжей охры. Так она больше похожа на Пятницу у Робинзона Крузо, чем на очень привлекательную девушку из дворца торжеств.
Мальчуган застыл, ждет, что она сделает. Ему на вид не больше пяти — сильные, тренированные ноги, кучерявая макушка, черные глаза. Катя, умилившись внешним видом, тянет руку и опускает ее на его голову, пройдясь несколько раз по непослушным кудрявым волосам. Мальчишка, недолго думая, стряхивает ее руку своей маленькой пухлой ручонкой, и, вдруг что-то крикнув на своем родном языке, пинает ее в районе икры.
Она охает, кривится, припадает на ногу, прижав руку к месту удара. Женщины вокруг покачивают головами со своими странными дредами и косами, и я понимаю, что они выражают неодобрение поведением девушки.
Вот так штука! Удивительный рассинхрон событий! Если обычно женщины поддерживают друг друга, в любой ситуации, тот тут все происходит с точностью до наоборот! Похоже, любимцем жителей деревни станут я, а не эта зазнайка, что только и знает, как завлекать мужской пол своими прелестями.
Весьма очаровательными, это правда, но все равно…
Несмотря на то, что я решаю сдерживаться, ничего не выходит. Смех вырывается из меня неконтролируемыми волнами, и его не сдержать в горле, за частоколом зубов. Это очень, очень смешно, — то, как она, решив построить из себя гордячку, снизошедшую до простых смертных, вдруг получает по носу.
Смеюсь, уперев руки в колени, так сильно, что почти забываю о ведре с молоком, — только краем глаза замечаю, как к нему подходит один из быков. Тут же хватаю посудину и тороплюсь в убежище — к выходу из загона. Но даже в спешке замечаю, как женщины хихикают над ней, увидев, что и я нахожу ситуацию смешной.
Оскорбившись, Катя выпрямляется. Сверкнув глазами, она отворачивается от меня, от всей фан-команды.
И шагает вперед. Мне даже интересно, куда она решает направиться. И, вручив ведро с молоком молодой туземке с короной на голове, медленным шагом иду за Петуховой. В конце концов, мы с ней здесь вдвоем, нужно держаться вместе.
И делаю так не зря.
В конце деревни происходит удивительно красивое действо: в небольшом кругу из жителей племени под мерный и будоражащий звук барабанов творится волшебство.
Я даже замираю на мгновение: в середине круга под звук, древний как земля, танцует несколько туземцев. Не знаю, что может символизировать их танец, но это невероятно, очень красиво и очень свежо. Конечно, я много раз видел танцы народов мира, по каналу Дискавери, вживую, но это не сравнится с тем, что творится здесь и прямо сейчас.
Люди не оглядываются на посетителей, на камеры, потому что ничего этого попросту нет. Никто из туристов не щелкает затвором фотоаппарата, не делится впечатлениями со своими партнерами, друзьями, отвлекая остальных. Ничего этого нет, и от этого я яснее понимаю, что сорвал настоящий джек-пот: увидел, что может происходить НА САМОМ ДЕЛЕ.
Люди племени химба едины с природой, и я прямо чувствую, как неведомые силы земли и неба сливаются в одно, проходя через их упругие юркие тела. Энергия будто струится вокруг, пылинками волшебства опадая на нас. Мне кажется, что и кровь начинает пульсировать также, как стучат барабаны: там- там- тататам- та-там. Удивительное чувство!
Оглядываюсь, хочу разделить этот миг с Катей, но не сразу нахожу ее.
Оказывается, она подошла ближе к людям, окружившим пятачок. Заглядывает в круг, тоже удивленная тем, что видит и чувствует. Переминается с ноги на ногу, такая смешная и трогательная в этом своем боевом раскрасе защитной ржавой охрой, маленькой юбчонке, тонкой футболке, белых кроссовках.
И тут происходит удивительное: откуда-то выныривает высокий жилистый мужчина в набедренной повязке, как у всех остальных, и берет Катю за руку. Она оглядывается на меня, смотрит долго, проникновенно, и вдруг спокойно идет за ним в центр круга.
Я сдерживаю свой первый порыв ринуться за ней, отбить, забрать, спрятать за своей широкой спиной. Потому что вижу: сейчас будет что-то такое, что полностью изменит все.
Барабаны начинают стучать громче, резче, и танцоры расступаются перед ней, освободив место для маневров.
Бум!
Бу-бу-бум!
Бабах!
Катя берет пальчиками полы своей футболки и закручивает их в жгут, засунув концы в лиф, обнажив полоску белой кожи, не тронутой рыжей охрой, на животе. От этого ее фигура приобретает еще более диковатый, но при этом очень волнующий вид.
Рраз! — она воздевает руки к небу.
Два! — девушка пускает волну по животу.
Три! — под звуки барабанов Катя начинает двигаться.
Ломкие движения смотрятся удивительно органично и увлекают за собой. Хочется наблюдать за этим странным, будоражащим кровь танцем. Танцовщица будто притягивает к себе все внимание: она настолько подходит этому месту, этой музыке, что теперь будто сама создает атмосферу.
Движение — волна, движение — песок, движение — вода. Бедра, руки, ноги, голова, — все идет в ход. Мне кажется, я вижу самое крутое представление на свете, потому что его творит человек, которого я знаю и в то же время будто бы и не знаю.
Это совсем не тот танец, который она демонстрировала на свадьбе.
Это танец души, это танец — прощение, прощание и что-то еще. Здесь нет того животного напряжения, нерва, что было во время свадебного представления. Но здесь есть то, что покоряет, во что ты проваливаешься без остатка и следуешь за тем, кто творит это танцевальное волшебство.
Вдруг мужчины — танцоры присоединяются к ней: они начинают будто бы кружиться вокруг своей оси, при этом прихлопывая, притопывая ногами, взбивая под своими стопами песок, словно дорожную пыль.
Барабаны начинают стучать громче, и, чтобы не потеряться в этом глухом отзвуке медленных аплодисментов, Катя начинает двигаться быстрее, словно маленький вихрь закручивая в воронку песок и наше внимание.
Один, два, три!
Музыка резко обрывается, Катя застывает на полувзлете и падает в песок. От неожиданной кульминации ее танцевального па дергаюсь к ней, но она уже встает и оправляет одежду, хитро поглядывая на меня исподлобья.
Закатываю глаза. Ну и актриса эта девушка!
Демонстрирую негодование, а самому внутри щекотно: кажется, мы выполняем какой-то странный добрачный ритуал, показывая, кто на что способен. Это вдохновляет и будоражит, кровь начинает стучать в ушах, а это верный признак того, что градус происходящего значительно возрастает.
А теперь мне что, показать, что я умею мыть посуду, или складывать ее в посудомойку, или что-то еще?
Мужчины расходятся, кивая головами Кате, а она и рада стараться: улыбается каждому, будто призывая дать кому-то из них автограф. Стою на изготовку: мало ли что означают эти взгляды, эти танцы. Вдруг нас не верно поймут?
Я напряжен, руки сжаты в кулаки. Так, на всякий случай.
Вдруг ко мне подходит та самая интересная девушка с короной на голове. Все ее телеса покачиваются при ходьбе, и, честно сказать, мне нравится их манера одеваться. Думаю, что нужно законодательно разрешить такую форму одежды на всех пляжах России. Или в центре города. Ну я точно был бы не против, как и все половозрелое население нашего города.
Хмыкаю и расслабляюсь.
Покачивая своей короной из костей, она приближается ко мне и кладет руку на грудь. Удивленно слежу за ее движениями. Она проводит рукой по моему предплечью, по руке, слова возвращается к груди. Чувствую под футболкой ее горячую ладонь.
Туземка что-то говорит мне на своем наречии, а я смотрю на нее, как дурак. Потом перевожу взгляд на Петухову и снова меня захватывает это щекотное чувство: она вся искрится от негодования. Ей не нравится то, что она видит. Она против того, чтобы ко мне подходила эта женщина!
Да я скажу больше: она явно ревнует!
Это открытие так нравится мне, что я сам готов подкинуть дровишек в костер ее ревности.
— Куку, Петухова! — подмигиваю ей.
Даже под слоем краски видно, как она краснеет.
И тут туземка берет меня за руку и ведет за собой. Как бычок на заклание, плетусь за ней, снедаемый интересом. Что-то будет?