Глава 26. Настоящая женщина и настоящий мужчина

Борис

Подумать только: Петухова спокойно стоит, разрешая обнимать себя этому чунга-чанге с подведенными черными глазами. У нее в голове, похоже, только одни мужики. То несчастные женихи в ЗАГСе, которых она соблазняет своим фривольным видом, то — этот дрыщ Милованов, а теперь еще это…

— Убери руки, — говорю мужчине по-русски и только спохватившись, повторяю то же самое на английском.

Международный язык делает свое дело: сверкнув черными очами, тот опускает руки и Катя отодвигается от него, но ни на миллиметр не приближается ко мне.

Делаю это сам. Сокращаю расстояние между нами. Подхожу ближе и беру ее за руку.

— Ты что творишь, Петухова?! — рычу на нее, не сдержавшись. Задвигаю себе за спину. Гляжу на псевдо-шамана исподлобья, демонстрируя силу и власть.

— Ай нид телефон, — понимаю, что их словарного запаса хватает ненадолго и ненамного, нужно сразу переходить к делу.

Тот смотрит на меня, не мигая. Потом переводит взгляд мне за спину, медленно, нарочито выгибая шею, посылает взгляд на испуганную Петухову, потом оборачивается назад, удерживая мой взгляд и смотрит на эту туземку с короной из костей.

Понятно. Все сразу становится на свои места, как на экзамене в органах, когда отвечать нужно только за то, что тебе передали.

Шаман решил под шумок поменяться женщинами. Решив, что я соблазняю эту красавицу со странным украшением на голове и без нижних зубов.

Кстати, запоздалая мысль о том, что поцелуи без лишних зубов у девушек могут стать нежнее и провокационнее, на секунду тормозят мое восприятие действительности.

И только щипок Кати приводит в чувство.

Вообще-то, это не я соблазнял девушку племени, она сама меня позвала в глиняный дом. Сначала я думал, что она меня отведет к переводчику, к машине, к телефону-интернету, а потом, когда она уселась на меня, огладив руками плечи, с чего-то решил, что это такое личное туземское приветствие.

Только увидев расширенные от ужаса глаза Петуховой очнулся.

К нам начинают подтягиваться остальные жители полуголой деревни. Шаман смотрит на меня, и в его взгляде я читаю: он решает, как с нами быть. Оглядываюсь: лица людей напряжены, от былого дружелюбия не осталось ни следа. Они зависимы от своего главного, какой он вынесет вердикт, так сейчас все и будет.

Обстановка накаляется. Солнце жарит, слепит, но у меня по спине бежит холодок от тревожного предчувствия, вызванного ледяным взглядом черных глаз невысокого крепко сбитого туземца.

И я, кстати, так и не выяснил, вдруг это племя каннибалов?

Сглатываю.

Когда, интересно, я успел отречься от своего ангела-хранителя? Когда перестало действовать целебное волшебное лекарство удачи? Ошибки идут одна за другой, и всему виной я сам.6dfffc

Петухова льнет ко мне сзади, она тоже чувствует, что скоро должна решиться наша судьба. Эх, Катя, а ведь ты тоже повинна в том, что мы оказались тут! Еще вчера утром с моей удачей, с моим везением было все в порядке. Волшебный эликсир, наколдованный бабкой в избушке на курьих ножках, работал без сбоя. А сегодня…

Шаман подходит ближе.

Катя выходит из-за моей спины, берет меня за руку, готовясь принять то, что тот скажет. Удивлен ее смелостью. А еще больше — тем, что она в этот раз действует правильно. Не сбегает, не впадает в анабиоз, а поступает так, как должна, по моему мнению, поступать настоящая женщина рядом с мужчиной. Она разделяет с ним его судьбу.

Выпрямляюсь и внимательно гляжу на шамана. Страха нет, только интерес: что же будет дальше?

Оказывается, этот поступок Кати производит впечатление и на мужчину с бусами и короной из костей. Он снова косится на женщину, что привела меня к себе в хижину, потом на наши сплетенные руки.

— Охм! — показывает он на меня.

Переводит глаза, и очень медленно поднимает руку вперед, указывая пальцем с длинным ногтем на Катю:

— Охма!

Катя шепчет, полуобернувшись, мне практически в плечо:

— Он говорит, что мы муж и жена.

Я делаю движение вперед, чтобы закрыть Катю от взгляда этого шамана. Не известно, какие мысли бродят в его голове, покрытой глиняными дредами.

Шаман поднимает обе руки перед собой, ладонями вперед. Напряжение спадает, туземцы начинают улыбаться. Чувствую, как и мои плечи расслабились, будто гора размером с Килиманджаро упала вниз.

Но Катя все равно не отпускает мою руку и от этого мне очень приятно и хорошо, будто так и должно быть всегда.

Люди начинают расходиться по своим делам, напряжения будто и не было, а мы с шаманом продолжаем стоять друг против друга, как ковбои в плохом вестерне.

Вот-вот мимо нас пронесется суховей, не оставляя следов на песке.

— Ай нид телефон энд кар, — говорю как можно более медленно и внятно, чтобы он понял, что я не враг, и мы сами спешим уехать из этой деревни.

Он в ответ качает головой.

— Нет? Черт, Катя, неужели у них нет связи с внешним миром?

— Я не знаю, но телефонов у них тут нет точно, — подтверждает мои опасения Петухова.

Тут шаман подходит ближе и говорит мне:

— Туморро.

— Завтра? — переспрашиваю, не скрывая радости. Шаман кивает и прикрывает глаза в знак согласия. Наконец-то хоть какая-то определенность!

— Катя, завтра будет машина, отличная новость! — улыбаюсь своей спасительнице, искоса взглянув на нее.

— Борис, — голос ее дрожит, и я вижу, как у нее увлажняются глаза. Обнимаю девушку, чтобы спрятать эти слезы отчаянного облегчения от других. И это наполняет меня силой, мне кажется, что я становлюсь сильнее и крупнее, что смогу защитить целый мир, и могу сделать над нами настоящий пуленепробиваемый колпак, через который не пройдет никакая беда.

Она вытирает кончиком пальца предательскую слезу и прижимается щекой к моей груди. Слышу, как всхлипывает, и глажу ее по волосам, пытаясь успокоить. От ее эмоций у меня самого внутри все переворачивается, все крутится узлом, закручивается спиралью и чувствую, будто в солнечном сплетении нарастает торнадо, готовое разрушить все, что помешает мне наслаждаться ее мягкостью и доверчивостью в этот момент. В ее слабости сейчас- моя сила.

— Кать, успокойся. Испугалась? — шепчу ей в ухо, и мягкие волосы щекочут нос.

— Испугалась. За тебя.

Она поднимает свое лицо и у меня в груди все сжимается.