Глава 28. Разговор по душам

Катя

— А где ты научилась так здорово танцевать? — спрашивает он, проводя по моим пальцам своими, сплетая их, напоминая о том, что только что случилось между нами.

Я лежу на его груди и слушаю, как стучит сердце, которое начинает медленно успокаиваться. Слушаю и хихикаю. Отчего-то все сейчас мне кажется веселым и воздушным, будто перед тем, как мне принесут торт со свечками и нужно будет их задуть, загадав желание.

— Да давно уже. Олег предложил ходить в танцевальный кружок, но сам бросил, так и не начав, а я втянулась, — от упоминания имени своего друга чувствую, как моя живая подушка напрягается и замирает.

Приподнимаю голову и смотрю в лицо своего мужчины. Он явно что-то обдумывает, видно по глазам, как старательно пытается подобрать слова.

— Ну и танцевала все подряд, от современных до классических, — говорю, а сама вижу, что именно эта информация проходит мимо его ушей. Он сосредоточен совсем на другом.

— Очень красиво, — сглатывает он, от чего кадык очень эротично поднимается и опускается вниз. — Танцуешь.

— Спасибо, — улыбаюсь краешком губ и жду, когда он задаст главный вопрос, который, похоже, хочет задать уже давно.

— А Олег что? Не стал танцевать с тобой? — Боря делает лицо совершенно не заинтересованное в моем ответе, но мне ясно видно, что это не так. Он весь будто подбирается и затаивает дыхание в ожидании моего ответа.

Это мой настоящий звездный час! Я тяну время как могу, делая вид, что не понимаю, как его сердце томится ревностью. Это будет моим ответом за его заигрывания со стюардессой, и флирт с туземкой. А то вот чего придумал! Корову ей доить!

— В школе мы вместе ходили на кружки, только я — на танцевальный, а он — на шахматы.

Боря выдыхает и целует макушку:

— Правильно! Нечего мужику на танцульках делать!

Я перебираю пальцами по его прессу, как по клавиатуре, который кажется настолько плотным под пальцами, словно высечен из дерева.

— А мне кажется, ты тоже немного занимался танцами… — бормочу куда-то ему в подмышку.

— Интересно, почему это тебе так кажется? — смеется он и ерошит свои волосы.

— Ну, у тебя такое тело… — он удовлетворенно хмыкает и практически растекается вальяжной лужицей от комплимента. — А еще ты очень красиво убегал с ведром молока от быка!

Мы смеемся оба. Боря переворачивает меня спиной на кушетку, нависает надо мной, целует в смеющиеся губы, а потом вдруг начинает щекотать.

От смеха не могу ничего с собой поделать — настолько хорошо и приятно все происходящее в этой хижине настоящего шамана.

Он вдруг останавливается и смотрит на меня снизу вверх:

— Этот Олег тебе не пара, ты знаешь?

Я замираю и не знаю, что сказать, я вообще не помню уже, кто такой Олег, и почему когда-то хотела носить фамилию Милованова.

— Знаю, — смотрю в его темные глаза и тону в них, будто оказываюсь в параллельной вселенной.

Наши родители дружили очень много лет. Мамы ходили друг к другу в гости, и само собой разумеющееся, что мы проводили вместе с Олежкой столько времени, сколько не проводили со своими друзьями. Когда мне стукнуло четырнадцать, я поняла, что младший Милованов мне не просто друг. Я его тогда честно предупредила: если мы не женимся до двадцати пяти лет, то ему придется сделать мне предложение. Он согласился и с тех пор каждый год в день рождения напоминал мне об этом.

Это было какое-то наваждение, потому что каждый появившийся молодой человек, с которым у меня начинались отношения, вдруг исчезал прямо перед моим очередным днем рождения, и только сейчас я поняла, почему. Мне отчаянно хотелось остаться одной, чтобы исполнить свою детскую мечту.

Екатерина Милованова. Звучит? Еще как!

Папа вздыхал, пытался вести со мной профилактические беседы на этот счет, но я была уверена в своем выборе: лучшего мужа, чем Олег, мне не найти!

Он был моим лучшим другом. А я — его. Я выслушивала все его жалобы, платила за него в кафе, дарила подарки, деньги на которые приходилось подолгу клянчить у папы. После каждого его расставания с девушкой надеялась, что следующей избранницей буду я. Но ему было все равно. Каждый раз после моих искренних слов: «Как же хорошо, что ты у меня есть», лишь смеялся, ехидничал, переводил все в шутку.

И я все ждала, ждала…

А в том году, когда я решила стать самостоятельной и ушла из дома, устроилась на работу в ЗАГС, больше никто не пытался вправить мне мозги, а я подсознательно ждала этого самого звонка, этого сообщения от своего друга. И Олег меня не подвел: написал именно так, как я мечтала. «До встречи в ЗАГСе».

И на самом деле, я думаю, что и из дома, от мамы с папой, любимых и родных людей я ушла в вольное плавание только потому, что их постоянные намеки, разговоры всегда сводились к одному: хватит ждать Милованова, строй свою жизнь самостоятельно!

Ну я и решила построить ее так самостоятельно, как только это возможно. Достроилась: даже не узнала, что у моего лучшего друга завелась подружка, новая, да еще такая конкретная, что увела его под венец. Быстро и аккуратно. Так, как не каждая охотница за мужчинами сможет!

— Козел твой этот Милованов! — вдруг укусил меня в плечо Борис — игривый кот- Эдуардович.

Я встрепенулась, вынырнув из воспоминаний.

— Ничего он не козел, — стало даже немного обидно за своего друга детства.

— Козел — козел! — Пак улегся рядом, перестав истязать мое изнеженное ласками тело своими кусачими поцелуями.

— Ну, смотри! — перечисляя, он начал загибать пальцы на моей руке. — Обманул тебя, это раз. Решил воспользоваться твоим служебным положением, чтобы ты поженила их без очереди, подделав документы, это два. Обманул твои надежды, это три. Ты думала, ждала, что он женится на тебе, а он…Четыре: он просто-напросто тюфяк. Ежу понятно, что эта Юлечка та еще стерва, она будет изменять ему, доить и мучить, а он все будет ей прощать. Но самое главное, — это пятый факт! Он все равно держит тебя рядом, я думаю, как запасной аэродром. Каждый раз, когда Юлечка будет его бросать или выкидывать фортели, он будет приходить к тебе, плакаться, а ты будешь ждать его с распростертыми объятиями. И пятью котами.

— Почему пятью котами? — обалдело переспросила я.

— Ну как же. Одинокие пожилые женщины становятся кошатницами. Ты не знала?

Эти его слова словно перевернули все во мне. Захотелось снова сказать ему прямо в лицо все то, что я о нем думала. И я вроде бы даже набрала воздух в рот, чтобы ответить пылко, яростно, что Олег не такой, что старой кошелкой мне не стать, как вдруг…

Поняла, что в чем-то Пак прав.

Олег давно должен был мне сказать, что не женится на мне, что это шутка, что девичья влюбленность, первая любовь должны пройти и мне нужно смотреть по сторонам. И чтобы это случилось, ему всего-то и нужно было познакомить меня со своей девушкой чуть раньше, чем это сделал он. В день бракосочетания.

Борис поцеловал меня в лоб, словно успокаивая.

Я посмотрела на него внимательно, разглядывая лоб, покрытый пастой цвета ржавчины, нос с горбинкой, провела рукой по колючей щетине, которая несмотря ни на что оставалась очень ухоженной даже в таких диких условиях и придавала ему вид загулявшего миллионера в прериях.

Интересно, а можно ли любить двоих одновременно?

Наверное, нет. Настоящие чувства возникают только между двумя людьми. Третий в отношениях — лишний. Если ты сомневаешься в своем выборе или думаешь, кого любишь больше, — это симпатия или привязанность, но никак не любовь. Когда любишь — не приходится выбирать.

И сейчас, лежа на кушетке шамана в Африке, я подумала, что мысли о Милованове стали какими-то прозрачными, бестелесными, растворились дымкой, будто их и не было.

Потому что в моем сердце…

Ох…

Пак снова укусил меня за плечо. Что за привычка?! И я решила тоже вонзить ему пару шпилек в ребра:

— А ты? Ты тоже старым кошатником останешься?

Борис — хитрый лис-Эдуардович расхохотался.

— Мужчины, Катенька, старыми кошатниками не становятся. Это точно. Я вообще не собираюсь обзаводиться кошками. Потому что меня будут окружать кошечки другого плана.

Он мурлыкнул и лизнул мою щеку.

Я вытерла слюнявый след о его грудь. Борис рассмеялся.

Мне захотелось обидеться на него за эти легкомысленные слова, но я подумала, что не стоит.

Никто же не виноват, что он является тем, кем является. Что он любит свободу больше, чем кого-то другого, хотя и вполне определенного.

Что воспринимает все, что сейчас происходит между нами как шутку, как приятное стечение обстоятельств, когда я…

Мама всегда говорила: нужно наслаждаться моментом здесь и сейчас. И я точно должна последовать ее совету. И если здесь и сейчас этот удивительный во всех отношениях мужчина, который может доить корову и управлять самолетом, находится рядом со мной, то так тому и быть, и я не буду загадывать, что будет дальше.

Там, на большой земле, если мы конечно, туда когда-нибудь доберемся, скорее всего, все изменится. Но зато здесь и сейчас он будет точно со мной.

— О чем задумалась? — пальцем дотрагивается он до кончика моего носа.

— О тебе, — честно отвечаю.

— Правильно! Думай обо мне и больше ни о ком другом! — притворно ревнует он. — Особенно о том красавце с короной из костей на голове!

Я хохочу. Особенно представляя себя на месте жены шамана.

— А он, между прочим, очень даже неплох!

— Конечно неплох! Как выставочный экземпляр!

— Нет!

— Как врач?

— Хм…Нет!

— Как мужчина? — удивляется он.

Я согласно киваю головой и смеюсь.

— Ах так! — рычит Пак и снова начинает меня щекотать. — Признавайся, что не думала о нем, иначе я тебя не пощажу!

— Не думала, не думала! — начинаю голосить я, хрипя от смеха.

— Говори по форме! — играет бровями надо мной Пак.

— Не думала, о Борис — настоящий муж — Эдуардович! — задыхаясь от смеха, вторю ему.

Он, довольный, целует меня в шею, за ухом, ниже.

— Вот то-то же! И помни это всегда!

Так странно: я всегда думала, что стану замужней дамой, но никогда дальше дворца торжеств не фантазировала. А как бы мы с Олегом существовали в быту, в обычной жизни? А смог бы он постоять за себя в случае чего? А возникло ли у меня такое чувство, что я за ним и в огонь, и в воду, и против всего племени, если бы ему угрожала опасность?

— Ты опять где-то витаешь! — укоряет меня Борис — властный господин — Эдуардович.

— Я? Нет! — смеюсь, а потом все-таки спрашиваю: — Боря, ты мне все-таки признайся! 152e1bc

Он делает серьезное лицо, от чего почему-то хочется смеяться громко, хохотать от души — так щекочет что-то под ложечкой.

— Врать не буду, как на духу! — вытягивает он губы трубочкой. — Скажи мне, американец, в чем сила?

— Неет! — снова хихикаю и оглаживаю его плечо, заглядываю в глаза. А в них — вселенная, океан, и много, много чего-то еще. И мне хочется спросить его о том, как он сам относится к браку, или к тому, что сейчас между нами происходит… Но стесняюсь, несмотря на все, что уже было, что происходило между нами все это время. И трушу: — Где ты корову научился доить?

Он закатывает глаза, откидывается на кушетку и говорит в потолок:

— А это, Петухова, большой секрет!

— Ну мне-то ты в нем можешь признаться? — шепчу, подбираясь ближе к его сердцу.

— Ну только тебе! — рычит он и притягивает ближе. — Когда отец ушел, мы с матерью переехали в деревню Петушки. Только не смейся! Там и пришлось мне все научиться делать самому.

Вздыхаю и думаю о том, что мой муж — это удивительная шкатулка секретов…И мне очень хочется ее постепенно раскрывать, вытаскивая на свет все сокровища, что там таятся…