Глава 28. Людмила
Глава 28. Людмила
Новогодняя ночь.
В больнице тихо как в морге, и только за окном слышно, что кто-то не дотерпел до полуночи и уже пускает в небо новогодний салют. Куча денег, пущенных в воздух, взрывается ярким светом и с громким «бабах» безвозвратно растворяется во тьме.
Красиво!
А я вижу лишь край этого фейерверка. И тихо плачу в полусидячем положении, как посоветовал врач.
Я ни разу не пожалела, что пошла за сестрой. И сейчас не жалею. Просто хочется домой. Хочется быть поближе к своей семье, которую я не видела месяц. Хочется поболтать на кухне за столом или, сидя на диване перед телевизором, есть мороженое из большого ведёрка и обсуждать какой-нибудь фильм.
Сейчас ведь наверняка по телевизору уйма новогодних атмосферных фильмов. А я в тёмной палате смотрю в окно, из которого мне видна лишь часть черного неба, которое иногда окрашивает вспышками салюта.
Уже почти полночь. Ко мне никого не пустят, часы посещения давно закончены.
В любое время ко мне мог приходить только Матвей, пользуюсь служебным положением. Но даже у него сегодня дежурство, которое он специально берет каждый год, чтобы его семейные коллеги могли провести самую волшебную ночь в году с семьёй.
Мама пообещала мне, что мы устроим новогоднюю ночь позже – когда меня выпишут. Но это уже будет не та атмосфера. Да и неизвестно, когда меня выпишут.
Меня даже долго посещать не разрешают. Говорят, для того, чтобы не перегружать мозг, который после сотрясения должен исключительно отдыхать.
За окном снова взорвался салют. Я всхлипнула, поморщилась от боли в рёбрах, утёрла слёзы и, смирившись с тем, что я всё равно сейчас не смогу ничего изменить, решила просто попробовать поспать. Этого вида развлечения у меня хоть отбавляй.
Телефон, лежащий на тумбочке, издал короткую вибрацию. Наверняка сестра пишет. Олеся сейчас мне круглыми сутками смс-ки строчит, лишь бы я не скучала. Мама обычно звонит, и мы долго с ней разговариваем, пока она параллельно занимается домашними делами или на работе.
А ещё мне стали написывать одногруппники.
О том, что со мной произошло сейчас знает весь город. Меня даже по телевизору показывали.
Хвастаться тут совершенно нечем, но внутри универа я теперь что-то вроде звезды. Криминальных сводок, правда. Но тоже слава.
Я не стала заглядывать в телефон и проверять, от кого там смс. Не хотела ещё больше себя расстраивать. Ведь наверняка там поздравление с Новым годом или даже фотка новогоднего стола – лучшего за весь год. А у меня только два мандарина на тумбочке и бутылка минералки газированной.
Прикрыла глаза и услышала, как дверь в палату тихо открылась.
Повернула голову и увидела входящего Матвея. Он хоть и замаскировался в белую бороду и красный колпак с белым помпоном, но я сразу узнала его по глазам.
Непроизвольно с облегчением выдохнула, снова всхлипнув.
Я так ему рада, что не передать словами!
- А ты, девочка, хорошо себя вела в этом году? – слышу в его голосе улыбку, ибо за бородой не видно губ.
- Если не считать одну подгоревшую задницу, то я была жутко хорошей девочкой, - я улыбалась, но при этом проливала слёзы, которые пыталась спешно стереть с лица ладонями.
- Ну, тогда держи подарочки!
Я ждала, что он сбросит с плеча мешок и что-нибудь из него достанет, но Матвей открыл дверь шире и посмотрел в коридор.
Врача позвал, что ли?
Вот спасибо, блин!
Но в следующий миг в палату с салатами в руках и мишурой на шеях вошли мама и сестра.
- С Новым годом! – они говорили шепотом.
Но для меня их голоса звучали как самый счастливый вскрик. Громче и ярче любого салюта.
- Мама? Олеся? – я не верила своим глазам.
Я даже плакать перестала. Подумала, что уже уснула и мне снится то, чего я так сильно хотела.
Мама и сестра поставили салаты на небольшой обеденный стол под окном и сразу подбежали ко мне. Крепко меня обняли, а в полном шоке смотрела на Матвея, который, смущенно улыбаясь, поправил на голове колпак.
- С Новым годом, Плюша, - произнес он и подмигнул. – Мы не могли оставить тебя без праздника. Так что можешь быть уверена, что это не сон.
- Как вы это сделали? – я всё ещё не верила своим глазам и ощущениям.
- Матвей позвонил и предложил, - поясняла мама, вытирая свои слёзы. – Конечно, мы с Лесей сразу согласились! Быстро нарубили салаты – без тебя праздновать же не собирались. Матвей за нами заехал. И вот – мы здесь! С Новым годом, доченька!
- Вас же сейчас выгонят! – и всерьёз испугалась, что счастье будет недолгим. Придёт ворчливый медицинский персонал и всё испортит, ткнув каждого из нас в правила посещения пациентов.
- Не переживай, Плюш, - Матвей снял бороду, которая мешала ему говорить. – Их отвлекает Макс.
- Как отвлекает? Он же, вроде, сбежал из больницы.
- Пришлось его вернуть, - ехидно улыбнулся Матвей. – С застрявшей в заднице петардой.
- Человек-праздник, получается? – рассмеялась я, но тут же почти пожалела об этом, схватившись за рёбра.
- Тише, доча, тише, - мама положила ладони поверх моих рук.
- Ты б поменьше смеялась, Люша. А то и восьмое марта здесь праздновать будешь, - иронично подметила сестра.
- Выпишут раньше. Я договорюсь, - Матвей ласково мне улыбнулся и уверено добавил. – И поедем домой.
- А в мешке что?
- Забыл, - вздохнул Матвей. Поставил мешок на пол и, раскрыв его, аккуратно достал маленькую уже наряженную ёлочку. А из кармана куртки вынул звезду, которую протянул мне, чтобы я надела её на вершину зеленой красавицы.
- Вот теперь точно с Новым годом! – радовалась мама.
Селёдка под шубой – рай для вкусовых сосочков.
Такой вкусной она бывает только в новогоднюю ночь и наутро после праздника, когда ты ешь её большой полной ложкой, стоя у открытого холодильника, и ни о чем не жалеешь.
- Как же хорошо! – выдохнула я. С салатником полным «шубы», стоящим на моих коленях плохо просто не может быть.
Ещё и мама, сестра и Матвей сидели вокруг кровати.
- Ты кушай, доча, кушай. Совсем похудела у меня, - мама сидела ближе всех. Поглаживала меня по волосам и постоянно подсовывала съесть что-нибудь ещё.
- Мам, мне много нельзя.
- Почему?
- Рёбра опять треснут, - пошутил Матвей.
- Кстати, да, - согласилась я, положив ладони на свои бока. – Уже есть ощущение, что они потихоньку расходятся.
- Тогда мы оставим всё у тебя в холодильнике. Запакуем обратно в плёночку и уберём, - мама, как обычно, суетила. Она всегда очень мило куда-то чуть-чуть торопится. Олесе эта черта тоже досталась.
- Я столько не съем, мам. Да и холодильник здесь один общий на этаж. Скорее всего, салаты даже не влезут.
- Матвей поможет, - авторитетно заявила мама и приблизилась ко мне, что посекретничать. И это при том, что Олеся и Матвей на нас смотрели и всё прекрасно слышали. – Он, кстати, такой у тебя молодец. Помог нам с переездом, всю мебель собрал, расставил. Даже деньги пытался дать. Но я отказалась. Мы и сами зарабатываем.
- Ага, собрал, - сестра скептически фыркнула. – А вот твою кровать не собрал, - сказала она мне.
- Почему? – я перевела вопросительный взгляд на Матвея.
- А зачем? – дёрнул он бровью. – Ты ж всё равно у меня будешь жить.
- С чего это? Сухому даже без моих показаний уже светит пожизненное. Я могу больше не прятаться. Или ты забыл сказать, что ты мазохист? – сузила я глаза, ехидно улыбнувшись.
- Об этом я только с тобой узнал.
- Я не могу заставлять тебя страдать, - я театрально вздохнула, приложив тыльную сторону ладони ко лбу. – Ты достоин жить один в своей квартире, как всегда мечтал.
- Это мы с тобой ещё обсудим. Наедине, - Матвей многозначительно подмигнул, заставив меня немного смутиться.
Он вообще все эти дни странно на меня смотрел. Будто… Влюбился, что ли?
Быть такого не может!
Уверена, из нас двоих скрытую симпатию испытываю только я. А Матвей испытывает чувство долга. Потому что не исключено, что он выполняет очередной приказ приглядывать за мной. Просто в этот раз не ставит меня об этом в известность.
А где-нибудь в квартире сейчас трётся Алина, которую он теперь беспрепятственно может впустить в свою жизнь и сердце.
Сижу и злюсь внутри себя.
И на Матвея, и на себя за эти мысли.
Ещё Алина эта…
Нафига я о ней вообще вспомнила?!
Мы недолго разговариваем. Я почувствовала, что у меня начала болеть голова.
Я не жаловалась – хотела, чтобы мама и Олеся побыли рядом подольше, ведь я так по ним соскучилась. Но они собрались уходить, чтобы дать моей голове отдохнуть.
Пока Матвей помогал маме накрыть все салаты пищевой плёнкой, Леся подсела ближе. Долго смотрела на Матвея, а затем вдруг изрекла:
- А мне из них двоих больше Макс понравился.
- Почему? – я изумленно выгнула брови.
Когда-то проходил кастинг, а я н в курсе?
- Ну, - Леся чуть засмущалась. – Он такой крутой. В татухах. Дерзкий такой. Прикольный. Вайб от него такой мощный. Такой сигма. Сплошной редфлаг, конечно, но от этого ещё интереснее.
- Только не говори, что он тебе понравился, - я поморщилась. – Он же… отсталый какой-то. На три года младше Матвея, а ведёт себя так, будто… старшеклассник, которому повезло, что прыщей на всё лицо нет.
- Да я просто… - сестра невинно повела плечами. – Если их сравнивать…
- Я поняла. Матвей – скуф, а Макс – сигма. Так и запишем.
- Точняк! – сестра щёлкнула пальцами и кивнула, глянув на Матвея. - Этот точно скуф.
- Ну, всё, Леся, пойдём. Люше нужно отдыхать. Пока, доча, - мама вновь обняла меня и поцеловала. Причесала пальцами волосы. – Ещё раз тебя с Новым годом. Здоровья тебе побольше, счастья личного, - при этом он с загадочной улыбкой посмотрела на Матвея. – А мы ждём тебя дома. Завтра ещё приедем.
- Хорошо, мам. Спасибо, что приехали, - я обняла маму и взглядом дала понять сестре, что её я тоже хочу обнять.
Делая вид, что ей всё это не нравится, Леся обняла нас обеих.
Наверное, минуту мы просто обнимались и молчали.
- Девчонки, такси с мигалками уже ждёт внизу.
- О! Мы опять на полицейском «бобике» поедем? – обрадовалась сестра, прервав объятия. – Имбулечка, вообще!
- Этот ваш язык… имбецильный, – мама немного поворчала. Как всегда. – Ну, всё, Люшенька. Мы поехали. Не скучай. Матвей, ты с нами?
- Я с Плюшей побуду ещё немного.
- Только недолго, - наказала мама. – Ей нужно больше отдыхать.
- Вместе и отдохнём, - улыбнулся мне Матвей, а глаза его подозрительно полыхнули.
Ой, мамочки!
А я зубы сегодня чистила?
Хотя, какая разница после селедки под шубой, в которой ещё и лук был…
Матвей проводил моих девчонок и вернулся в палату. Тихо прикрыл за собой дверь и прошёл к койке, на которой лежала я и не знала, чего ждать дальше.
Поджав губы, просто наблюдала за тем, как он приближался и шевелила пальцами ног под одеялом. Не знаю, зачем. Наверное, чтобы хоть чем-то себя занять, пока мистер шкаф снимал с себя колпак, бороду, красную шубу.
Колпак надел мне на голову и задорно щёлкнул пальцами по висящему помпону.
Я поправила колпак так, чтобы он не лез мне в глаза.
Но, честно говоря, лучше бы мой обзор был частично перекрыт, чем видеть то, как Матвей снимает с себя серый джемпер, оставшись в одной майке. А затем расстегивает ремень на джинсах.
- Ты же не собираешься воспользоваться тем, что я сейчас не могу от тебя убежать? – спросила я, нервно хохотнув.
- Вообще, я ждал шутку про посох.
- Она была в планах следующей. Но, считай, что я уже пошутила. Ха-ха, - я перестала шевелить пальцами ног. Сейчас я теребила край одеяла и с больным предвкушением смешанным с паникой наблюдала за тем, как Матвей выдернул ремень из шлёвок и, свернув его улиткой, положил на край стола.
Отошёл к двери, дёрнув ручку, проверил насколько хорошо она закрыта и, глядя мне в глаза, снял ботинки.
Выключил верхний свет.
Остался только тусклый ночник почти у самого пола.
Вместе с фейерверком за окном бахнуло и моё сердце.
- Может, ты уже скажешь хоть что-нибудь? – дыхание от волнения участилось. – Мне уже начинать нервничать?
- Ты, вроде, уже.
Какой наблюдательный!
Я думала, Матвей пойдёт сейчас прямо на меня, но он пошёл к пустующей койке, что стояла у стены напротив.
Я облегченно выдохнула, расслабила булки. Но ненадолго.
Матвей тупо взял эту койку вместе с матрасом, лежащем на ней. Поднял и принёс, приставив её впритык к моей постели, тем самым соорудив некое подобие двуспальной кровати.
Поправил матрас, придвинув его встык к моему и улёгся рядом со мной.
- Матрас же совсем голый, - произнесла я с заботой о нём. - Там в шкафу должно быть запасное постельное. Возьми.
- Мне и так нормально, - выдохнул он, устраиваясь поближе ко мне. Лёг на бок и гусеничкой аккуратно двигался ко мне до тех пор, пока его нос не уткнулся мне в шею. Он глубоко и шумно вдохнул, словно желал наполниться изнутри моим запахом. А я прикрыла глаза, ощущая мурашки по коже от его близости, откровенности и открытости передо мной. – Четыре дня об этом мечтал, - шепнул он тихо и потёрся кончиком носа и тонкую уязвимую кожу шеи.
- Я не мылась эти четыре дня. Просто напоминаю.
- Насрать. Всё равно пахнет тобой, - я почувствовала, как он чуть обмяк рядом. Обняв, положил руку мне на бёдра. – Не больно?
- Нет. Странно просто.
- Почему?
Он приподнял голову. Я повернула свою и наши взгляды встретились.
- Ну… вдруг кто-нибудь зайдёт, а у нас тут такое…
- Какое? – дёрнул он насмешливо бровью.
- Ну-у… грехопадлое… паденческое… Всякое сексуальное, короче! – рыкнула я тихо, при этом жутко смущаясь.
Матвей даже на локте приподнялся, чтобы лучше меня видеть.
- Всякое сексуальное и, тем более, грехопадлое мы будем делать только тогда, когда у тебя срастутся рёбра. А пока могу тебе гарантировать только невинные поцелуи под Луной и круглосуточный уход, когда тебя выпишут.
- Как круглосуточный? У тебя же служба, - я смотрела в его глаза и тайно млела от легких прикосновение, которые он оставлял на мне, мягко убирая пряди волос за уши.
- Возьму отпуск. Я хренову тут лет не был в отпуске. Думаю, пора начать. Заодно вместе выспимся.
- Не получится. У меня слишком узкая кровать. Мы не влезем.
- Зато у меня дома большая. Влезем даже поперек.
- Я, вообще-то, к тебе не собиралась переезжать.
- Почему? – Матвей нетерпеливо вздохнул.
- Твоя мама, Алина… Мне кажется, много кто будет против.
- Я уже достаточно взрослый, чтобы без мамы решить, с кем жить. А Алина… мы же вместе этот пластырь сорвали. Забыла?
- Лично я ничего не рвала, - невинно похлопала ресницами. – Это ты нагло воспользовался моим наивным ртом и рвал во все стороны.
- Что-то мне подсказывает, что тебе понравилось.
- Не слушай этих подсказчиков. Они нагло врут. И, вообще, хочешь сказать, что Алина не появлялась, пока я тут? Вот прям вообще ни разу? – я делала вид, что мне тотально пофиг, а сама вся затаилась изнутри, ожидая его ответа.
- Ну, ни то, чтобы прям ни разу… - он начал откровенно юлить, а я вспыхнула.
- Вот и вали к своей Алине! – толкнула его в плечо. Хотела посильнее, но тогда моим рёбрам будет худо. Поэтому я больше погладила его, чем толкнула. – Приходила она, видите ли! Всё отсосала? Хотя, что я спрашиваю? Это же Алина! Там, в квартире, наверное, даже смеситель в ванной без внимания не остался. Чё ты ржёшь?
Матвей сотрясался от смеха, уткнувшись лбом в моё плечо.
Отдышался и заглянул в глаза.
- Не было её. Я пошутил, - произнес он с улыбкой, заглянув мне в глаза. – Даже если и была, то мне всё равно. Эти дни я либо на службе, либо у тебя. Дома бываю только для того, чтобы помыться, переодеться и покормить Кокоса.
- Ну, просто святой человек, - фыркнула я.
- Не ворчи, - тихо обронил Матвей и поддел пальцем мой подбородок. Нежно погладил подушечкой пальца кожу и оставил лёгкий поцелуй на щеке. Сердце в груди сделало кульбит. – Как я теперь без дамы перца?
- «Сердца» ты хотел сказать?
- И это тоже, - он вынул из кармана джинсов цепочку. Тонкую, золотую. На неё блеснула какая-то подвеска. Матвей положил мне её на ладонь, и я увидела маленький перчик с красными рубинами. – С Новым годом, Плюша.
- Вау! – выдохнула я восхищенно. Поиграла в тусклом свете бликами рубинов, погладила подушечками пальцев алые камни и тонкую цепочку. – Какая красота! У мне нечего тебе подарить.
- Переезжай ко мне. По-моему, отличный подарок.
- А ты настойчивый, - хмыкнула я. Теребя в руках цепочку, посмотрела ему в глаза.
- Я тот ещё грехопадла, - он снова коснулся моего подбородка, нежно погладил и, приблизив своё лицо к моему, оставил на моих губах лёгкий почти невесомый поцелуй.
За окном вспыхнул салют. В моей груди – пожар.
Мы смотрели в глаза друг другу, и я просто утопала во тьме его зрачков.
Он так смотрел на меня! Боже…
Казалось, мой мозг никогда не включится, когда он так близко и так смотрит.
- Ты… кхм, - я попыталась взять себя в руки. – Ты ел мой любимый салат с чесноком и морковью? Почему я его не увидела?
- Потому что ты напала на селедку под шубой. С луком. Мой любимый. Я попробую ещё? – он опустил взгляд на мои губы.
- Я, кстати, тоже не распробовала чеснок… - проблеяла я, уже растворяясь в касании его губ к моим.