Глава 50

Тишина в комнате стала почти осязаемой. Я медленно сползла с кровати, ноги подкашивались. Каждый мускул отзывался тупой болью, настойчивым напоминанием о его силе и моей… вынужденной податливости. Щеки горели, но это был уже не столько стыд, сколько упрямая, злая решимость.

Неделя. Всего лишь неделя, чтобы доказать ему — и себе — что я не просто кукла, подчиняющаяся магии.

На стуле висел халат. Я торопливо накинула его, плотнее запахивая ткань, словно она могла защитить от въедливого запаха можжевельника, пропитавшего, казалось, сам воздух. Поймав свое отражение в высоком зеркале, увидела лихорадочный блеск в глазах и темные круги усталости. Но сквозь них пробивался упрямый огонек.

Взгляд метнулся по комнате, выискивая альтернативу этой огромной, теперь ненавистной кровати. Массивное кресло у камина, обитое темным бархатом, выглядело почти гостеприимно.

Я решительно подошла, провела рукой по прохладной ткани. Не ложе принцессы, но сойдет. Лишь бы подальше от него.

Устроившись в нем, я прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Прошло не меньше получаса, прежде чем звуки из ванной стихли, а затем послышались его шаги. Я напряглась, ожидая его появления.

Дверь ванной отворилась, и в комнату, неся с собой влажный, теплый воздух, вошел Рэйв. На бедрах было небрежно повязано полотенце, капли воды блестели на его широких плечах и рельефной груди. Он прошел к гардеробной, не удостоив меня даже мимолетным взглядом. Эта его собранность, эта видимая легкость, с которой он перешагнул через события ночи, колола больнее всего. Словно для него это было чем-то обыденным, не заслуживающим даже упоминания.

Пока он одевался, я старалась не смотреть в его сторону, уставившись в окно. Но боковым зрением все равно улавливала его движения — уверенные, экономичные.

Спустя еще несколько минут он вышел, уже в свежей рубашке и брюках, застегивая на ходу камзол. Его взгляд наконец скользнул по мне, на мгновение задержавшись на кресле, в котором я сидела, подобрав под себя ноги. Легкая, едва заметная усмешка тронула уголки его губ.

— Завтрак подадут в малой столовой через полчаса, — его голос был ровным, бесцветным. — Не опаздывай.

Когда дверь за ним закрылась, я шумно выдохнула, чувствуя, как отпускает напряжение. Его спокойствие было оружием, и оно било точно в цель.

Первым делом я рванула к окнам, распахивая их настежь, впуская порывы свежего утреннего воздуха, пытаясь выветрить его призрак из комнаты.

Затем подошла к кровати. Смятые простыни, еще хранившие тепло наших тел, вызвали приступ тошноты, смешанной с какой-то извращенной, болезненной тягой. Резко сорвав их, я скомкала белье и швырнула в угол.

Не успела я придумать, что еще сделать, как в дверь тихо постучали.

— Войдите, — отозвалась я, машинально поправляя халат.

На пороге появилась молодая служанка, та самая, что помогала мне вчера. Она сделала легкий реверанс.

— Миледи, ванна для вас готова, — сообщила она тихим, почтительным голосом.

Я на мгновение замерла. Ванна. Мысль о том, чтобы смыть с себя его запах, его прикосновения, показалась спасительной. Смыть эту липкую память о ночи.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я сейчас приду.

Служанка провела меня в ту же просторную ванную комнату. Мраморная ванна была наполнена водой, от которой шел легкий пар. Я с некоторым опасением заглянула внутрь — никаких ароматических масел, лепестков или чего-то подобного. Только чистая вода.

Это немного удивило, но одновременно и обрадовало — я не любила навязчивые запахи, и сейчас мне хотелось только чистоты.

— Благодарю, можете идти, — сказала я служанке.

Та снова поклонилась и бесшумно удалилась.

Оставшись одна, я быстро скинула халат и погрузилась в воду. Она оказалась не обжигающе горячей, а именно такой, как нужно — комфортной, обволакивающей. Я с наслаждением откинулась на гладкий мраморный край, закрыв глаза.

Хотелось раствориться в этой воде, смыть с себя не только грязь, но и все тяжелые мысли, все унизительные воспоминания. Я терла кожу снова и снова, стараясь избавиться от фантомных ощущений его рук, его губ. Но чем больше я старалась, тем отчетливее они всплывали в памяти.

Вода немного успокоила, но не принесла полного облегчения. Его присутствие слишком глубоко въелось — не только в это тело, но, кажется, и в мое собственное сознание.

Выбравшись из ванны, я накинула свежий халат, который предусмотрительно оставила служанка. Чувствовала себя немного лучше — по крайней мере, физически чище. Но внутренний дискомфорт никуда не делся. Я вернулась в спальню. Кровать была уже заправлена, смятых простыней и след простыл. Слуги здесь работали быстро и незаметно.

Я оделась в одно из простых домашних платьев, которые успели принести и сложить аккуратной стопкой на кровати — темно-синее, из мягкой ткани, оно было гораздо удобнее парадных нарядов и, похоже, Ригиде не принадлежало.

До назначенного времени завтрака оставалось совсем немного.

В малой столовой Рэйв уже ждал, однако на этот раз он не читал, а просто смотрел в окно, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Когда я вошла, он обернулся, и его взгляд на мгновение задержался на мне, прежде чем снова стать непроницаемым.

— Садись, — голос был ровным, но в нем слышалась какая-то усталость.

Завтрак начался в менее напряженной, но все еще тяжелой тишине. Я сосредоточилась на еде, стараясь не встречаться с ним взглядом. Он тоже молчал, лишь изредка бросая на меня короткие, будто случайные взгляды.

Когда слуги убрали тарелки и оставили нас наедине с чашками дымящегося напитка, похожего на какао, он нарушил молчание.

— Портной задержится и прибудет после обеда, — произнес он, медленно размешивая сахар в своей чашке. — Я распорядился подобрать тебе новый гардероб.

— Зачем? — спросила я, скорее по инерции, чем из реального желания спорить. Одежда Ригиды действительно вызывала у меня отторжение.

— То, что носила она, — он сделал короткую паузу, словно подбирая слова, — тебе не пойдет. Да и не нужно тебе это.

В его голосе не было обычной резкости, скорее констатация факта. Это было неожиданно.

— Ты… серьезно? — я удивленно посмотрела на него.

— Абсолютно, — он отпил из чашки. — Тебе не стоит ассоциироваться с ней больше, чем это уже неизбежно. Начни с чистого листа, насколько это возможно.

«Чистый лист», — горько усмехнулась я про себя. С таким-то прошлым у этого тела.

Он словно прочел мои мысли.

— Кстати, о прошлом… — он поставил чашку и посмотрел на меня прямо, его взгляд стал острее, внимательнее. — Тебе не снились… подробности ее жизни? Какие-нибудь воспоминания? Фрагменты? Может быть, лица?