Глава 66

Человек, державший кинжал у моей груди, замер. В его глазах под маской мелькнул страх, смешанный с недоверием. Он медленно обернулся, и я, проследив за его взглядом, увидела это.

Посреди улицы, над окровавленной землей, сама ткань ночи словно разошлась, открывая разрыв, пульсирующий ослепительно-голубым свечением. Это не был грубый прокол в пространстве; это было величественное, почти божественное явление, от которого исходил холод и неземная сила.

Из этого разрыва первым шагнул он. Император Дэонар.

Он ступил на землю деревни так, словно прогуливался по дворцовому паркету. Огонь и дым, казалось, обтекали его фигуру, не смея коснуться безупречного белого мундира. За ним, как бесшумные тени, вышли его люди — элитные гвардейцы в полированных доспехах. Они не кричали, не издавали боевых кличей. Они просто двинулись вперед, и их слаженные, смертоносные движения превратили хаос резни в организованное истребление нападавших.

Началось сражение. Звон стали стал чаще, резче. Гвардейцы императора были как призраки, их мечи находили цели с пугающей точностью. Люди в масках, еще мгновение назад бывшие безжалостными убийцами, теперь превратились в затравленных зверей, отчаянно пытавшихся спасти свои жизни.

«Библиотекарь» понял все мгновенно. Его план, такой продуманный и жестокий, рухнул в одночасье. Лицо под маской исказилось от ярости и отчаяния. Он резко развернул меня, прижимая к себе. Холодное, острое лезвие кинжала впилось в кожу на моей шее, заставляя замереть.

— Стоять! — его голос сорвался на хриплый крик. — Не подходи, или она умрет!

Он отступал, увлекая меня за собой, используя мое тело как живой щит. Бой затихал так же быстро, как и начался. Последний из нападавших упал на землю, пронзенный мечом гвардейца. Теперь все внимание было приковано к нам.

Император медленно, почти небрежно, двинулся в нашу сторону. Он шел прямо по телам, не опуская взгляда, и его сапоги не испачкались в крови. Он остановился в нескольких шагах от нас, и его серые, цвета предгрозового неба, глаза впились в меня. Он разглядывал меня так внимательно, так пристально, словно не замечал ни человека, державшего меня, ни лезвия у моего горла. В его взгляде не было ни сочувствия, ни тревоги. Только холодное, отстраненное любопытство.

— Я сказал, не подходи! — взвизгнул «Библиотекарь», сильнее прижимая лезвие к моей шее. Я почувствовала, как по коже потекла тонкая струйка теплой крови. — Дай мне дорогу, или я перережу ей глотку!

Дэонар усмехнулся. Это была не улыбка, а лишь легкое, презрительное искривление идеальных губ.

— Поднимать восстание моими же игрушками? — его голос звучал тихо, но разносился по всей площади, заглушая треск огня. — Думать, что такой примитивный, такой предсказуемый план сработает? Ты меня разочаровываешь.

— Как ты узнал? — прохрипел мой похититель. — Мы все предусмотрели!

— Это не твоего ума дело, — отрезал император. — Вряд ли ты знаешь, больше, чем я. Поэтому я спрошу с тех, кто вас нанял, а ты просто сдохнешь.

— Даже если я умру, ты проиграл! — отчаянно выкрикнул «Библиотекарь». — Эта деревня! Вырезанная ведьмой, которую ты помиловал! Народ не простит тебе этого! Они поднимутся против тебя!

Дэонар склонил голову набок, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на искреннее удивление, смешанное с откровенной насмешкой.

— О какой вырезанной деревне ты говоришь?

Не дожидаясь ответа, он медленно поднял руки ладонями к небу. Он продолжал насмешливо смотреть на моего похитителя, и в этот момент с небес, из самой черноты ночи, потянулись тонкие, светящиеся голубые жгуты.

Они коснулись земли, и началось невероятное.

Пепел, устилавший улицу, заклубился, поднимаясь в воздух. Он собирался в вихри, уплотнялся, обретая форму. На моих глазах из черной пыли вырастали стены, из углей — стропила, а искры, взлетавшие в небо, возвращались обратно, превращаясь в золотистую солому на крышах. Время словно обратилось вспять.

Голубые жгуты коснулись тел. Кровь, впитавшаяся в землю, исчезла. Страшные раны на телах мужчин и женщин затягивались, словно их и не было. Они поднимались с земли, ошарашенно оглядываясь, не понимая, что произошло. Но вместе с ними и поднимались те, кто их убивал.

Девушка, лежавшая у моих ног, которой всего несколько минут назад перерезали горло, села. Ее глаза были полны недоумения. Она медленно провела рукой по своей шее, на которой не осталось даже царапины. Ее взгляд метнулся по площади, остановился на фигуре императора, и в нем вспыхнуло осознание.

«Библиотекарь» за моей спиной задрожал, его хватка ослабла. Он смотрел на это чудо с ужасом, его план рассыпался в прах не просто тактически — он был стерт из самой реальности.

Девушка попыталась встать, но ноги не держали ее. Она поползла к императору, преодолевая последние метры на коленях. Добравшись до него, она не посмела поднять на него взгляд. Она просто упала ниц, прижавшись лбом к его безупречно чистым сапогам, и ее тело сотрясалось от беззвучных рыданий — уже не горя, а благоговейного трепета.

В этот же самый миг, пока жители деревни приходили в себя от чуда воскрешения, а воздух еще был полон этой невероятной силы, рядом с нами с шипением вспыхнул столб черного пламени. Оно не грело, а высасывало тепло из окружающего пространства, заставляя воздух трещать от напряжения. Из этого рваного, неестественного разрыва в реальности на землю шагнул Рэйв.

Он выглядел как сама неотвратимость наказания. Высокий, широкоплечий, облаченный в безупречно сидящий черный мундир, который, казалось, поглощал свет, он производил впечатление силы, не уступающей императорской.

Если Дэонар был сияющим, холодным правителем, то Рэйв — темным, первобытным законом, несокрушимым и безжалостным. Каждый мускул его тела был натянут, как струна, а лицо — словно высеченное из обсидиана, непроницаемое и суровое. От него исходила аура такой концентрированной власти и опасности, что даже гвардейцы императора невольно напряглись.

Дэонар медленно повернул голову в его сторону, и его лицо на мгновение утратило свое царственное спокойствие. Во взгляде императора, устремленном на Рэйва, мелькнуло явное раздражение, словно он увидел то, чего здесь быть не должно. Было очевидно, что появление Карателя не входило в его планы.

Рэйв, казалось, не заметил неодобрения императора. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, сначала скользнул по фигуре Дэонара, затем — по моему похитителю, все еще державшему меня. И, наконец, он остановился на мне.

И в эту секунду все изменилось.

Каменная маска безразличия на его лице треснула и рассыпалась в прах. Спокойная, контролируемая сила, что исходила от него, взорвалась неукротимой, первобытной яростью.

Его глаза, до этого просто черные, вспыхнули внутренним, адским огнем. Воздух вокруг него пошел рябью, сгущаясь в почти видимую ауру чистого, неконтролируемого бешенства. Сначала он посмотрел на кровь на моем платье, затем на порез на шее, а после в мои перепуганные глаза.

И в этот момент я физически ощутила, как две силы — светлая, восстанавливающая сила императора, и темная, разрушительная магия Рэйва — столкнулись в воздухе, заставляя его вибрировать от напряжения. Он больше не был главным карателем империи. Сейчас он стал хищником, готовым разорвать все, что ему попадется на пути.