Глава 71

Карета двигалась по улицам столицы на удивление плавно и быстро, явно имея преимущество перед остальным транспортом. Внутри было темно и душно. Я сидела, вцепившись в край сиденья, и пыталась унять дрожь. Мысли путались, но одна из них была особенно настойчивой: Рэйв не знает, где я. Если что-то случится, он не успеет.

Нас пропустили во дворец без единой задержки. Гвардеец провел меня не в тронный зал или официальные покои, а через анфиладу светлых галерей в ту часть дворца, что выходила к садам. Мы вышли на террасу, залитую послеполуденным солнцем, и мой провожатый указал на уединенную беседку из белого мрамора, увитую цветущими розами.

Там, в тени, в удобном кресле сидел он. Император Дэонар.

Он был одет не в парадный мундир, а в простую, но элегантную рубашку из тонкого льна и светлые брюки. В лучах солнца его золотистые волосы казались почти белыми. Он держал в руке бокал с вином, лениво покачивая его, и наблюдал за моим приближением с легкой, едва заметной усмешкой.

От него исходила аура спокойной, уверенной в себе власти. Он не был похож на воина, как Рэйв. Он был похож на льва, отдыхающего на солнце — расслабленный, но готовый к прыжку в любую секунду. Мужественный, обаятельный и смертельно опасный.

Когда я подошла, он не встал. Лишь указал жестом на кресло напротив.

— Леди Циано. Рад, что вы смогли так быстро ко мне присоединиться, — его голос был бархатным, с легкими насмешливыми нотками. — Прекрасный день, не находите? Розы в этом году цветут особенно пышно.

Он явно пытался завести светскую беседу, словно мы были старыми добрыми знакомыми, случайно встретившимися на прогулке. Эта его манера выводила из себя.

— Я сомневаюсь, что вы вызвали меня сюда, чтобы обсуждать розы, ваше величество, — отрезала я, садясь в кресло.

Его усмешка стала шире. Он сделал глоток вина, не отрывая от меня своих пронзительных серых глаз.

— Определенно. Из всех Бэстомэ, с которыми мне доводилось иметь дело, ты, пожалуй, самая бесхитростная. Это даже… освежает.

Бэстомэ? Что это? Фамилия? Или что-то еще? Я мысленно зацепилась за это незнакомое слово, но сейчас было не до этого.

— Зачем я здесь? — спросила я прямо.

Он пожал плечами, ставя бокал на столик.

— Хотел пообщаться. Без лишних ушей и глаз, — он сделал многозначительную паузу. — Твой муж ни за что бы не позволил мне этого сделать. Особенно после вчерашнего.

— Причем здесь вчерашнее? — я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит. Но тут же в памяти всплыла картина: Рэйв, тяжело выдыхающий в тот самый миг, когда за императором схлопнулся портал. Словно с его плеч сняли непосильный груз.

Император, видя замешательство на моем лице, усмехнулся.

— Рэйв обладает редким и… опасным даром, дорогая. Его магия — это чистый хаос, разрушение. Моя же — порядок и созидание. Обычно мы можем спокойно находиться рядом, но когда я использую свою силу в полную мощь, как вчера, воздух буквально пропитывается ею. Для него это все равно что дышать ядом.

Он откинулся в кресле, скрестив руки на груди.

— Ему приходится поглощать мою магию, чтобы удержать свою собственную под контролем. И она разрушает его изнутри. Это вызывает у него неконтролируемые вспышки агрессии, которые он потом вынужден долго гасить. Обычно — работой. Жестокой, кровавой работой.

Я слушала его, и у меня волосы на голове шевелились. Значит, ярость Рэйва в деревне… его бешенство было вызвано не только моим похищением, но и тем, что он оказался в эпицентре магии императора? Дэонар был раздражен его появлением именно потому, что знал, какими будут последствия для Карателя.

— Так что, видишь ли, — продолжил император, возвращаясь к своему беззаботному тону, — я просто избавил его от лишних мучений. И заодно обеспечил нам возможность для спокойного разговора. Учитывая, сколько времени ему теперь понадобится на восстановление, он вернется нескоро.

Он произнес последнюю фразу с какой-то странной, кривой усмешкой. Усмешкой человека, который двигает фигуры на доске и с легким презрением смотрит на пешку, которую только что сбросили.

И я ему поверила. Потому что это была правда. Жестокая, циничная, но правда. Дэонару не было смысла обманывать меня в этом.

"Всем было плевать".

Эти слова ударили наотмашь. Я вдруг с абсолютной ясностью поняла всю глубину той пропасти, в которую угодила настоящая Ригида. Она была не просто пешкой, она была одноразовой пешкой. Ее использовали и выбросили, потому что знали — никто не станет ее искать, никто не будет мстить за нее. Даже ее собственный муж, главный каратель империи, лишь исполнял приказ, отправляя ее на костер. Она была одна. Абсолютно одна.

А я? Чем я отличаюсь?

Тем, что на меня теперь не плевать. Не потому, что я стала кем-то особенным, а потому что Рэйв… Его реакция вчерашней ночью была не игрой. Мое похищение, угроза моей жизни — это стало для него личным.

И это делало меня ценной. Не для императора, нет. Для него я оставалась лишь инструментом, «игрушкой», как он выразился. Но для Рэйва я перестала быть просто телом его жены. Я стала… его.

Мои размышления прервал тихий шорох шагов по гравийной дорожке. Я подняла голову и увидела, как к нашей беседке приближается мужчина в черной форме карателя. Это был не Рэйв. Этот был старше, с сединой на висках и шрамом, пересекающим бровь. Он двигался бесшумно, как тень, и от него исходила аура такой же холодной, смертоносной уверенности, что и от моего мужа.

Он подошел к беседке и низко поклонился императору, полностью игнорируя мое присутствие. Наклонившись к уху Дэонара, он что-то быстро и тихо сказал.

Император слушал, его лицо не изменилось, лишь в глазах мелькнул на мгновение острый, хищный блеск. Он коротко кивнул карателю, и тот так же бесшумно отступил в тень деревьев, растворяясь в ней.

Дэонар снова повернулся ко мне. Его легкая, насмешливая улыбка вернулась, словно и не было этого таинственного донесения.

— Что ж, дорогая, боюсь, наша беседа подошла к концу, — он поднял свой бокал, салютуя мне. — Можете возвращаться. Свою миссию на сегодня вы уже выполнили.

— Миссию? — я непонимающе нахмурилась. — Какую миссию? Я не понимаю, о чем вы.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько превосходства, что мне стало не по себе.

— Иногда, чтобы поймать зверя, нужно просто выпустить наживку из клетки и немного подождать, — сказал он загадочно, делая глоток вина. — Идите. Гвардеец проводит вас.

Я встала, чувствуя, как внутри нарастает смутная тревога. Его слова, его намеки, этот таинственный каратель… все это складывалось в какую-то картину, которую я не могла до конца разглядеть, но которая определенно мне не нравилась. "Наживка". Он назвал меня наживкой.

Я молча кивнула и направилась к выходу из сада. Гвардеец, приведший меня сюда, уже ждал на террасе. Он безмолвно пошел впереди, и я последовала за ним, снова погружаясь в лабиринт дворцовых коридоров.

Тревожное чувство не отпускало. Оно билось в висках, сжимало грудь ледяными пальцами. Что-то должно было случиться. Что-то, для чего я, сама того не ведая, послужила катализатором.

Мы уже подходили к главным воротам дворца, я видела впереди нашу черную, безликую карету. Я почти вздохнула с облегчением, предвкушая, как скоро покину это место, полное интриг и недомолвок.

И в этот самый момент дворец содрогнулся.

Глухой, мощный взрыв раздался где-то позади, в той части дворца, откуда мы только что пришли. Звук был таким сильным, что зазвенели стекла в высоких окнах, а по мраморному полу прошла ощутимая дрожь.

Мой провожатый-гвардеец мгновенно развернулся. Его лицо, до этого бесстрастное, исказилось от тревоги. Он бросил на меня быстрый, почти панический взгляд, и в нем я прочла ответ на все свои вопросы.

Это не было нападением извне. Взрыв произошел внутри. Там, где остался император.