Глава 11

Прогулка с Армандом стала для Лии тем химическим реагентом, который превратил аморфный раствор ее страха и гнева в твердые, острые, как иглы, кристаллы чистой, незамутненной решимости. Образы, которые она увидела в трущобах столицы, больше не были просто пугающими картинами. Они стали частью ее, выжгли себя на ее сетчатке, преследовали ее во сне и наяву. Босой ребенок с раздутым от голода животом, копающийся в куче гниющего мусора с сосредоточенностью искателя сокровищ. Безногий старик, протягивающий костлявую руку в пустоту, его глаза были мутными от катаракты и безнадежности. И самое страшное — женщина с мертвым младенцем на руках, ее пустые, безжизненные глаза, в которых не было даже слез, лишь бесконечное, выжженное горе. Эти картины были страшнее любого демона с рогами и копытами, потому что они были реальны, и их создала не природа, а система, королевой которой она должна была стать.

Она смотрела на роскошь, которая ее окружала, другими глазами. Теперь это была не просто чуждая, враждебная среда. Это была роскошь, построенная на крови и страданиях, на отнятых жизнях и растоптанных надеждах. Каждый кусок изысканного мяса на ее тарелке, тающий во рту, казался ей вырванным изо рта голодного ребенка. Каждое шелковое платье, которое ей приносили, казалось сотканным из слез и безнадежности миллионов. Ее золотая клетка, стены которой были отделаны перламутром и бархатом, а воздух напоен ароматами редких цветов, стала для нее невыносимой, потому что теперь она знала, какой смрад царит за ее пределами.

Ярость, которая закипела в ней тогда, на грязной улице, не утихла. Она ушла вглубь, как огонь, запертый в торфянике. Она не обжигала, а тлела, превратившись в холодную, острую, как осколок льда, решимость. Просто выжить — этого было уже недостаточно. Просто сбежать — слишком мало. Она должна была не просто спастись. Она должна была нанести ответный удар. Разрушить эту систему, которая порождала такую чудовищную, немыслимую несправедливость. Эта мысль, безумная, самоубийственная, абсолютно невыполнимая для одинокой смертной девушки, стала центром ее существа, ее новой, единственной целью.

Но для того, чтобы воевать, нужно сначала выбраться с поля боя, на котором ты — гарантированная жертва. Побег из абстрактной мечты превратился в насущную, тактическую задачу. Ее мозг, привыкший к многоуровневым юридическим конструкциям, начал работать, как у стратега, планирующего сложную военную операцию. Операцию под кодовым названием «Свобода».

Она начала действовать. Маленькими, почти незаметными шагами, как сапер на минном поле, где любое неверное движение, любой неверно истолкованный взгляд мог привести к взрыву.

Первой и самой насущной задачей в ее плане былаодежда. Ее шелковые платья и невесомые туфельки были прекрасны, но абсолютно бесполезны для побега. Они были символами ее рабства. Ей нужна была простая, прочная, неприметная одежда, которая позволила бы ей затеряться в толпе трущоб и выдержать долгий путь по враждебным землям. Но как ее достать? Попросить Элару? Невозможно. Любая подобная просьба была бы равносильна признанию.

Она нашла выход во время очередного визита портнихи, пожилой, суетливой демонессы с морщинистым лицом, похожим на печеное яблоко, и вечно испуганными глазами. Та принесла очередное бальное платье, на этот раз из серебристой парчи, которая кололась и царапала кожу.— Ах, какая у вас тонкая, нежная кожа, госпожа, — причитала портниха, втыкая в ткань острые булавки. — Этот грубый шелк из северных провинций может ее натереть. Не беспокойтесь, я сделаю подкладку. Из самого тонкого имперского батиста.— Нет, — неожиданно капризным, пронзительным тоном заявила Лия, идеально играя роль избалованной, взбалмошной аристократки. — Я не люблю батист. Он слишком холодный и скользкий. Я хочу подкладку из простого, теплого полотна. Как носили в моем мире. Оно грубое, да, но такое уютное, такое настоящее.

Портниха посмотрела на нее с ужасом и удивлением. Простое полотно для подкладки платья будущей королевы? Это было неслыханно, это было оскорблением для ее мастерства.— Но, госпожа… это же ткань для слуг… для мешков…— Я так хочу! — топнула ногой Лия, едва не уколовшись о булавку. — Я устала от всех этих ваших скользких, холодных, мертвых тканей! Я хочу чувствовать на коже что-то живое! Если я не получу то, что хочу, я не надену это платье и пожалуюсь Его Высочеству, что вы перечите мне и не понимаете тонкостей моей натуры!

Угроза подействовала безотказно. Портниха, испугавшись гнева принца больше, чем нарушения всех мыслимых канонов моды, тут же закивала, лепеча извинения. Через два дня она принесла платье. Лия с восторгом оценила работу. А ночью, когда все стихло, и лишь тени от свечей плясали на стенах, она, заперев дверь, приступила к священнодействию. Вооружившись маленькими маникюрными ножницами из своего туалетного набора, она несколько часов аккуратно, по шву, выпарывала плотную полотняную подкладку. Затем, используя иглу и нитки, которые она незаметно припрятала во время визита портнихи, она сшила из этой грубой, пахнущей полем ткани некое подобие простой рубахи и широких штанов. Это было уродливое, бесформенное одеяние, но оно было прочным, теплым и, самое главное, оно было ее. Она надежно спрятала свой первый трофей в потайном отделении одного из громоздких сундуков, стоявших в гардеробной.

Следующей задачей былаобувь. Ее изящные туфельки не выдержали бы и ста шагов по брусчатке трущоб. Во время той самой конной прогулки она с завистью смотрела на высокие, прочные сапоги гвардейцев. Ей нужны были такие же, только ее размера.Предлог снова нашелся в капризе.— Я хочу еще одну конную прогулку, — заявила она Эларе на следующее утро. — Мне понравилось. Но в прошлый раз я чуть не натерла ноги. Эти туфли для верховой езды, что вы мне дали, слишком тонкие. Они для парковых дорожек, а не для настоящей езды. Я хочу настоящие сапоги. Как у солдат. Крепкие, высокие, чтобы защищали ноги от веток и камней. Иначе я больше никуда не поеду.

Элара передала ее просьбу Арманду. Тот, считая верховую езду достойным занятием для своей будущей супруги, которое укрепит ее тело, и желая потешить ее очередной «милый» каприз, отдал приказ королевскому сапожнику. Через несколько дней Лие доставили пару изящных, но невероятно прочных сапожек из толстой, но мягкой кожи темного цвета, на низком, устойчивом каблуке и с рифленой подошвой. Они были сшиты точно по ее ноге и сидели как влитые. Лия спрятала их рядом со своей самодельной одеждой. Ее комплект для побега обретал форму.

Еда.Она знала, что на пути ей не встретятся столы, ломящиеся от яств. Ей нужна была пища, которая не портится, легкая и калорийная. Она начала свою маленькую, тайную войну с дворцовым изобилием. Каждый день ей приносили вазы с отборными орехами и лучшими сухофруктами — вяленым инжиром, курагой, изюмом. Она съедала часть, а остальное незаметно ссыпала в небольшой кожаный мешочек, который сделала из отрезанного рукава старой перчатки. Она даже научилась воровать, и это давалось ей на удивление легко. Когда ей приносили на завтрак ломтики вяленого, острого мяса или твердый, соленый сыр, она прятала несколько кусочков в складках салфетки. Ее тайник с провизией медленно, но верно пополнялся. Она чувствовала себя Робинзоном Крузо, готовящимся к долгому путешествию на необитаемом острове.

Но самым главным, самым важным и самым опасным элементом плана былакарта. План дворцовых подземелий, который принесла Элис, был лишь половиной дела. Ей нужна была карта столицы и окрестностей. Подробная. С указанием патрульных маршрутов, потайных троп, источников воды. И такая карта могла быть только в одном месте — в кабинете Арманда.

Проникнуть туда казалось немыслимым. Но Лия была терпеливой. Она ждала своего шанса. И он представился.

Во время одного из уроков с Элис та, бледная от волнения, рассказала, что Арманд в ярости. Он должен был отправиться на несколько дней с инспекцией в северные гарнизоны, но его отъезд откладывался из-за каких-то проблем с магическими порталами. Он был вынужден оставаться во дворце, но все его мысли были уже там, на севере.— Он постоянно проводит совещания со своими генералами в военном зале, — шептала Элис. — Они разворачивают там огромные карты. Я видела краем глаза. Весь пол устлан ими.

Это был он. Шанс.

На следующий день Лия, играя роль скучающей, влюбленной невесты, попросила разрешения навестить Арманда в его рабочих апартаментах. «Я так скучаю по нему, Элара. Я просто посижу в уголке и посмотрю на него. Я не буду ему мешать».

Ей позволили. Она вошла в его кабинет — огромное, мрачное помещение, заставленное стеллажами с книгами по военной стратегии и тактике. Арманд действительно был занят — он склонился над каким-то докладом, отдавая резкие приказы вошедшему адъютанту. Он лишь бросил на Лию короткий, раздраженный взгляд и махнул рукой в сторону кресла в углу.

Лия послушно села, изображая кротость. Но ее глаза, как сканеры, изучали комнату. И она увидела ее. На большом столе в стороне, прижатая тяжелым бронзовым пресс-папье в виде черепа дракона, лежала свернутая в трубку карта. Та самая.

Ей нужно было отвлечь Арманда. Хотя бы на минуту. Она знала его слабость. Его тщеславие.

Она дождалась, когда адъютант выйдет, и тихо подошла к стеллажу с книгами.— Ваше Высочество, — произнесла она робко. — Это все книги о ваших победах?

Арманд оторвался от бумаг. Ее вопрос был бальзамом для его эго.— Не только о моих. О победах всего моего рода, — с гордостью ответил он. — Подойди, я покажу тебе.

Он встал и подошел к стеллажу. Он начал рассказывать ей о великих битвах, о завоеванных землях, упиваясь собственным красноречием. Лия слушала, затаив дыхание, ее глаза были полны восхищения, а сама она медленно, незаметно, двигалась вдоль стеллажей, приближаясь к столу с картой.

— А это… это что за камень? — спросила она, указывая на тусклый кристалл, стоявший на полке в другом конце комнаты. Это был рискованный, но единственный ход.— Это Сердце Горы, — с важностью сказал Арманд, направляясь к кристаллу. — Артефакт, который мой дед отнял у гномьих королей…

В тот момент, когда он повернулся к ней спиной, у Лии была всего пара секунд. Она метнулась к столу. Ее руки не дрожали. Адреналин сделал их твердыми, как сталь. Она осторожно приподняла пресс-папье, вытащила карту, быстро развернула ее. У нее не было времени запоминать все. Она сфокусировалась на главном: западная часть города, выходы, тайные тропы через трущобы, ведущие к Ущелью Теней. Ее фотографическая память, натренированная тысячами страниц юридических текстов, работала на пределе. Она запечатлела в сознании узор улиц и пометки патрулей.

Она так же быстро свернула карту, сунула ее под пресс-папье, стараясь положить точно на то же место, и отскочила от стола. Когда Арманд обернулся, она уже стояла у стеллажа, с невинным видом рассматривая какой-то древний, зазубренный меч.

— …он высасывает жизненную силу из врагов, — закончил Арманд свою тираду. Он посмотрел на нее. — Тебе скучно?— О нет, что вы, Ваше Высочество! — восторженно выдохнула Лия. — Это так… интересно. Я и не знала, что вы не только великий воин, но и такой знаток истории.

Она выжила. Карта была у нее в голове.

В тот вечер она передала Элис записку с просьбой достать ей кусок чистого пергамента и уголь для рисования. «Хочу нарисовать портрет Его Высочества, чтобы сделать ему сюрприз», — гласила записка.

Ночью, при свете одной свечи, запершись в своей комнате, она не рисовала портрет. Она рисовала карту. Карту своего побега. Ее рука быстро и уверенно выводила на пергаменте линии улиц, пометки, символы. Это была самая важная работа в ее жизни.

Одежда. Обувь. Еда. Карта. Четыре главных элемента были собраны. Семена бегства были посеяны. Оставалось только дождаться подходящего шторма, чтобы они смогли дать всходы. И Лия чувствовала, что этот шторм приближается. Напряжение во дворце росло, Арманд становился все более раздражительным. В хаосе, как она знала из учебников истории, всегда проще всего найти лазейку для побега. И она была готова.