108

Я не знаю, сколько мы шли. Наверное, целую вечность. Те самые просветы резко сменялись почти непроглядной чащей. Кроны деревьев так плотно прижимались друг к другу, что временами я не видела ни кусочка неба.

Я сдавалась, несмотря на короткие привалы.

Лес постепенно погружался в сумрак. Солнце уже спряталось за макушки деревьев, окрашивая небо в багровые тона. Я плелась за Нордом, чувствуя, как ноги наливаются свинцом после долгой ходьбы. Каждый шаг давался с трудом, но я упрямо молчала ‒ только не ещё один привал. Жуткие звуки, то и дело раздававшиеся в чаще, убеждали меня, что любая остановка может обернуться катастрофой.

Влага от озера давно высохла, и теперь снова было душно. Воротник рубашки натирал шею, а подол цеплялся за каждый куст. Но я упорно шла вперёд, стараясь не отставать от широкой спины принца.

Он не оборачивался, но я знала ‒ он каким-то образом чувствует моё состояние. Это проявлялось в мелочах: то замедлит шаг на особенно трудном участке, то протянет руку на крутом склоне, то уберёт с дороги особенно колючую ветку. Всё без слов, без вопросов, словно это было естественно.

В сгущающихся тенях мне мерещились хищные силуэты, затаившиеся между деревьев. Казалось, они только и ждут момента, когда мы остановимся, чтобы наброситься. Я вздрагивала от каждого треска ветки, от каждого шороха в листве, но не позволяла себе замедлить шаг.

‒ Если продолжишь в таком темпе, свалишься через десять минут, ‒ вдруг произнёс Норд, не оборачиваясь.

‒ Я в полном порядке, ‒ соврала я, хотя дыхание уже сбивалось.

‒ Да? ‒ он наконец обернулся, и в сумеречном свете его глаза казались темнее, глубже. ‒ Тогда почему ты спотыкаешься через каждые три шага?

‒ Просто не привыкла к лесным тропам, ‒ я вскинула подбородок, пытаясь изобразить бодрость, которой совсем не чувствовала.

Норд остановился и развернулся ко мне полностью. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на потрескавшихся губах, опустился к рукам, дрожащим от усталости.

‒ Ты выбилась из сил, ‒ это был не вопрос, а утверждение.

‒ Я могу идти, ‒ упрямо ответила я. ‒ До Иштгольда ведь недалеко?

Вместо ответа он шагнул ко мне и внезапно провёл большим пальцем по моей скуле. Прикосновение было таким неожиданным, что я замерла, не дыша.

‒ У тебя не получается правдоподобно врать, ‒ в его голосе прозвучала странная смесь раздражения и нежности.

Я прикусила губу, не зная, что ответить. В сумраке его лицо казалось высеченным из камня ‒ жёсткие черты, глубокие тени. Но глаза... в них было что-то новое, чего я раньше не замечала. Что-то, заставившее сердце забиться чаще.

‒ Мне кажется, за нами кто-то следит, ‒ призналась я, зябко поёжившись. ‒ Всё время чудятся какие-то тени. Я боюсь, что если мы остановимся...

‒ Это просто лес, ‒ его рука всё ещё оставалась у моего лица, и я ловила себя на том, что не хочу отстраняться. ‒ Он всегда кажется живым. Но мы уже почти у границы земель Иштгольда. Здесь относительно безопасно.

‒ Относительно звучит не очень обнадёживающе, ‒ я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

Норд молча изучал моё лицо, словно впервые видел. Его взгляд был странным ‒ задумчивым и в то же время напряжённым, почти голодным. Я не понимала, что происходит, но что-то между нами определённо менялось.

‒ Что? ‒ не выдержала я наконец.

‒ Пытаюсь понять, ‒ его голос стал ниже, глубже, ‒ когда именно я перестал видеть в тебе Инес. И начал видеть... тебя.

У меня перехватило дыхание. Эти слова, произнесённые здесь, в сумеречном лесу, звучали слишком интимно, слишком значимо. Я отвела взгляд, не зная, как реагировать.

‒ Мне кажется, ты просто устал и изранен, ‒ пробормотала я, пытаясь отшутиться. ‒ Долгая дорога в душном лесу и не такие видения может вызвать.

‒ Дело не в этом, ‒ его пальцы скользнули ниже, легонько коснулись шеи, и по телу прокатилась волна дрожи ‒ совсем не от страха. ‒ Ты вытащила тела из кареты. Сидела на полу всю ночь, прижимая тряпку к моей ране. Шла через лес, еле держась на ногах, но не жалуясь. Инес не сделала бы ничего подобного.

Его слова заставили меня поднять голову. В сгущающихся сумерках его лицо было так близко, что я видела каждую чёрточку: суровую складку между бровей, твёрдую линию губ, синий огонь в глубине зрачков.

‒ Ты не знаешь, что бы сделала она, ‒ возразила я тихо. ‒ Может, она была сильнее, чем тебе казалось.

‒ Нет, ‒ Норд качнул головой. ‒ Инес была избалованной принцессой, уверенной, что весь мир должен крутиться вокруг неё. Она не знала ничего, кроме роскоши своего дворца. Первая капля дождя ‒ и она требовала карету. Первая трудность ‒ и она искала, кто решит проблему за неё.

Как-то это не похоже на то, что мне было известно об Инес.

В его голосе звучало какое-то странное разочарование ‒ не злость, которую он демонстрировал раньше, а именно разочарование. Словно он когда-то надеялся на что-то большее.

‒ Тогда почему она вышла за тебя? ‒ спросила я, не в силах сдержать любопытство. ‒ Если твои привычки так отличались от её образа жизни.

Его смешок прозвучал почти горько:

‒ Политика. Её отец хотел союза с нашим королевством. А она... Я был для неё трофеем, а не человеком. ‒ он на секунду запнулся. ‒ Думаю, ей казалось романтичным выйти за принца. Все девушки об этом мечтают, разве нет?

‒ Не все, ‒ я покачала головой. ‒ В моём мире быть принцессой ‒ не такая уж завидная участь. Вечно под прицелом камер, никакой личной жизни, и каждый твой шаг обсуждает вся страна.

‒ Камер? ‒ его брови озадаченно сдвинулись.

‒ Неважно, ‒ я отмахнулась, внезапно осознав, что сболтнула лишнее. ‒ Суть в том, что Инес могла выбрать любого другого кандидата, но грезила только о тебе.

‒ А о чём мечтала ты? ‒ его вопрос застал меня врасплох.

Я задумалась. В прошлой жизни, особенно в последние месяцы, мои мечты становились всё скромнее. Сначала я хотела путешествовать, видеть мир. Потом стала мечтать о том, чтобы просто выйти из больницы своими ногами. А в самом конце... в самом конце я мечтала просто не чувствовать боли.

‒ Выжить, ‒ наконец ответила я просто. ‒ Я хотела выжить.

Что-то промелькнуло в его взгляде ‒ понимание, узнавание. Кажется, он тоже знал, что это такое ‒ когда все мечты сводятся к элементарному выживанию.

‒ И вот ты здесь, ‒ его пальцы теперь очерчивали линию моей челюсти. ‒ В чужом теле, в чужом мире. С мужем, который ещё вчера был твоим врагом.

‒ А сегодня? ‒ выдохнула я прежде, чем успела подумать.

Вместо ответа он наклонился и коснулся моих губ своими ‒ легко, почти невесомо, но это прикосновение отозвалось во всём теле электрическим разрядом. Я замерла, не зная, как реагировать.

‒ Сегодня я не знаю, ‒ прошептал он, чуть отстраняясь. ‒ Но точно не враг.

Его глаза в сумеречном свете казались почти чёрными, но невероятно глубокими, затягивающими. Я рассматривала его лицо, пытаясь понять, что чувствую. Смятение, страх, недоверие... и что-то ещё, что-то горячее и опасное.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, когда вдалеке раздался протяжный волчий вой. Мы оба вздрогнули, словно очнувшись от странного наваждения. Норд резко выпрямился, оглядываясь по сторонам, и я уловила, как напряглась каждая мышца его тела.

‒ Нам нужно двигаться, ‒ его тон снова стал деловым. ‒ Скоро совсем стемнеет.

Он повернулся, чтобы идти дальше, но вдруг обернулся и протянул мне руку:

‒ Держись рядом. Так безопаснее.