122

‒ Послушай, Рина, ‒ я вздохнула. ‒ Всё указывает на то, что это сделала ты. Твои слова о Лоране, давигавка в твоём кармане, то, что ты заварила чай. Я могу только предположить, что ты не хотела её убить, а просто напугать или…

‒ Да что вы знаете! ‒ внезапно вспылила она. ‒ Да, это я! ‒ выпалила она, вскакивая со стула. Её глаза горели, а на щеках пылали красные пятна. ‒ Я подсыпала ей этот порошок! Но я не хотела её убивать, только проучить! Чтобы она поняла, каково это ‒ чувствовать боль!

Она резко замолчала, с ненавистью глядя мне в глаза, а потом вдруг рассмеялась ‒ хрипло, почти истерически.

‒ И что вы мне сделаете, ваше высочество? ‒ прошипела она, буквально выплёвывая последние слова. ‒ Отдадите Грегу на расправу? Или прикажете повесить? Или ещё что похуже придумаете?

‒ Я ещё не решила, ‒ ответила я спокойно, хотя внутри всё кипело. ‒ Но ты призналась в попытке отравления, и это серьёзное преступление.

‒ Делайте что хотите, ‒ Рина вдруг словно сдулась, плечи поникли. ‒ Мне уже всё равно.

На мгновение мне стало жаль девушку. Кто знает, какие чувства привели её к такому отчаянному поступку? Может, это была неразделённая любовь, а может, желание причинить боль или просто зависть.

Но как бы то ни было, она пыталась отравить человека. И в этом средневековом мире такое не прощалось.

Я перевела взгляд на Дамьера, который всё это время стоял у двери, наблюдая за нашим разговором. Вначале в его глазах читалась насмешка ‒ словно он наслаждался спектаклем, в котором принцесса пытается играть роль следователя. Но по мере того, как допрос продолжался, его взгляд становился всё более серьёзным и внимательным. Теперь он смотрел на меня с каким-то холодным интересом ‒ как на паука, которому оторвали несколько лапок, а он всё равно упрямо пытается ползти.

‒ Дамьер, ‒ обратилась я к нему, ‒ уведи её и проследи, чтобы она оставалась в своей комнате под охраной. Я ещё не приняла решение о наказании.

В этот раз не было издевательских усмешек, а только сверлящий хмурый взгляд.

Когда он увел Рину, я осталась одна в кабинете, размышляя над всем, что услышала. История оказалась банальной ‒ классический любовный треугольник, ревность и попытка устранить соперницу. Как в лучших турецких сериалах. Ничего необычного, если не считать ядовитых растений этого мира.

Я подошла к окну, глядя на сад, где вчера едва не случилась трагедия. Что делать с Риной? Я понятия не имела, какое наказание полагается здесь за попытку отравления. В моём мире был суд, адвокаты, тюремные сроки... А что принято здесь, в Истэ? Очередная порка? Изгнание? Или что-то похуже?

В дверь тихо постучали, и в кабинет вошла Эмма с подносом.

‒ Подумала, что вам не помешает чай, ваше высочество, ‒ она поставила поднос на стол. ‒ Вы выглядите утомлённой.

Я благодарно кивнула.

‒ Спасибо, Эмма. Ты как раз вовремя. Мне нужен твой совет.

Экономка удивлённо приподняла брови, но тут же вернула своему лицу прежнее выражение почтительного внимания.

‒ Я не знаю, что делать с Риной, ‒ призналась я, принимая чашку из её рук. ‒ Я в Истэ чужая. Не знаю ваших законов, ваших обычаев. Что обычно делают с теми, кто пытался кого-то отравить?

Эмма помедлила, осторожно подбирая слова: ‒ Обычно, ваше высочество, за такое преступление полагается смертная казнь, особенно если жертва высокого статуса. Но поскольку травница жива, и она всего лишь жена садовника... ‒ она пожала плечами. ‒ Возможно, публичная порка и изгнание. Или отдать её семье потерпевшей для возмездия.

Я поморщилась. Ни один из вариантов не казался мне приемлемым.

‒ А что сделал бы принц? ‒ спросила я, пытаясь понять, чего от меня ждут.

‒ Его высочество, ‒ Эмма на мгновение задумалась, ‒ скорее всего, отдал бы её на суд Грега. Поскольку пострадала его жена, по законам Истэ он имеет право потребовать крови виновного.

Ну вот опять эти средневековые законы.

Я вздохнула, понимая, что решение придётся принимать сегодня. Норд уже уехал, а я осталась полноправной хозяйкой замка на ближайшую неделю. И как бы ни хотелось отложить неприятную обязанность, это было моей ответственностью.