123

Я еще не отошла от Черного леса. Хотелось лечь, вытянуть ножки и просто расслабить мозг, ковыряясь в интернете, а не вот это вот все. Увы и ах, но дела замка не ждали, и одно из них, самое неприятное, требовало немедленного решения. Судьба Рины.

Через час я велела Эмме привести в мой кабинет Лорану, Грега и саму виновницу. Дамьера я тоже попросила присутствовать – не столько для охраны, сколько для того, чтобы этот вечно недовольный тип видел, что я не собираюсь спускать такие вещи с рук, но и не жажду крови без разбора. Пусть наблюдает, пусть делает выводы. Мне, по большому счету, было все равно, что он там себе думает, но его молчаливое осуждение действовало на нервы.

Когда все собрались, атмосфера в кабинете стала настолько плотной, что, казалось, ее можно резать ножом. Лорана сидела бледная, но уже без вчерашней слабости, ее взгляд был прикован к полу. Грег стоял у стены, скрестив руки на мощной груди, его лицо было мрачнее грозовой тучи. Рина, которую ввел Дамьер, выглядела испуганной, но в ее глазах все еще горел огонек упрямства и какой-то детской обиды. Дамьер же прислонился к косяку, всем своим видом излучая скуку и презрение.

– Я выслушала вчера всех, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и властно, хотя внутри все сжималось от неприятного предчувствия. – И теперь хочу услышать правду от тебя, Рина. В последний раз. Что именно произошло?

Девушка вздрогнула, подняла на меня затравленный взгляд, но тут же снова опустила его. – Я уже все сказала... Я не виновата...

– Рина, – я вздохнула, чувствуя, как теряю терпение. – Твои отговорки звучат неубедительно. Лорана чуть не умерла. У тебя в кармане нашли яд. Ты была единственной, кто готовил ей чай в тот момент. Все указывает на тебя. Если ты не расскажешь правду сейчас, боюсь, мне придется поверить в твою вину окончательно. И тогда решение будет принимать не Лорана, и даже не я. А Грег.

Я видела, как садовник напрягся при упоминании его имени, его кулаки сжались еще сильнее. Рина тоже бросила на него испуганный взгляд. Этот довод, похоже, оказался самым действенным.

– Я... я не хотела ее убивать! – выпалила она, и по щекам покатились злые слезы. – Правда! Я просто хотела... чтобы ей стало плохо. Чтобы она поняла...

– Поняла что? – мягко спросила я прекрасно видя, что она просто пытается выкрутиться.

– Что нельзя так... так пренебрегать им! – она фальшиво всхлипнула. – Грег такой добрый, такой заботливый... А она вечно недовольна, вечно пилит его! Я просто хотела, чтобы она немного помучилась, чтобы оценила то, что имеет!

– И для этого ты решила использовать яд? – я старалась говорить спокойно, но внутри все кипело.

– Я не знала, что он такой сильный! – Рина едва не зарычала. – Я купила его в деревне... случайно на рынке услышала, как двое мужчин шептались... про какое-то слово... для сильного зелья. Не помню... Я запомнила, а потом... потом спросила у травницы. Она сказала, что даст мне его, если я назову слово. Я назвала... Она дала мне маленький мешочек. Сказала, совсем чуть-чуть нужно, для сильной боли в животе... Я не думала, что Лорана может умереть!

В этот момент Лорана резко вскинула голову.

– Давигавка... – прошептала она. – Она купила давигавку! Ваше высочество, это далеко не самый слабый яд и его так просто не найти в Истэ! Только одна травница в деревне, старуха Мелисенда, торгует такими редкостями из-под полы.

– Рина, ты уверена, что купила яд именно у Мелисенды? – спросила я, внимательно глядя на девушку.

Она испуганно кивнула сквозь слезы: – Да... Да, у нее. У старой, с бородавкой на носу.

Я посмотрела на Лорану.

Травница растерянно развела руками: – Я не знаю, ваше высочество... Никогда с ней не сталкивалась, только слухи ходили.

В кабинете повисла тишина. Я смотрела на этих троих – зло смотрящую на нас Рину, на измотанную Лорану, на кипящего от праведного гнева Грега. И на Дамьера, чье лицо оставалось непроницаемым, но во взгляде читалось холодное любопытство.

Что мне делать? Поступить по законам Истэ? Отдать девчонку на растерзание разъяренному мужу? Приказать высечь ее на площади, как когда-то высекли меня? Воспоминание о той боли, о том унижении обожгло меня изнутри. Нет. Я не могу так поступить. Не после того, что пережила сама.

Ох, как же сложно!

– Рина пыталась отравить Лорану, – я заговорила медленно, взвешивая каждое слово. – Это доказанный факт. Но она действовала из ревности и глупости. Я не оправдываю ее поступок, он ужасен. Но и лишать ее жизни или калечить я не стану.

Грег сделал шаг вперед, его лицо исказилось от ярости: – Ваше высочество! Но она чуть не убила мою жену! По закону я имею право...

– Знаю я твои права! – перебила я его резче, чем собиралась. Внутри снова поднялась волна возмущения. – Но я не позволю вершить самосуд в моем замке! Рина будет изгнана из земель Иштгольда. Немедленно. Без права возвращения. И без физического наказания. Это мое решение.

Я видела недоумение на лице Лораны, растерянность Рины, которая, кажется, ожидала худшего. Но больше всего меня поразила реакция остальных. Дамьер откровенно усмехнулся, качая головой. А Эмма, стоявшая у двери (я и не заметила, когда она успела вернуться), смотрела на меня с таким явным сомнением, таким глубоким разочарованием, что у меня внутри все похолодело.

Словно я только что совершила ужасную ошибку. Словно моя мягкость была неуместна, неправильна в этом жестоком мире. Словно я снова показала свою слабость, свою чуждость здешним порядкам.

Воспоминание о словах Норда – «В жажде жизни Инес я не сомневался», «Она бы боролась» – всплыло в памяти. Может, он был прав? Может, настоящая Инес поступила бы иначе? Жестче, решительнее? Отдала бы Рину на растерзание Грегу, показав свою власть?

А я... я снова пытаюсь применить здесь свои, чужие мерки. Мерки мира, где ценится милосердие, где есть шанс на исправление. Но уместны ли они здесь? Имею ли я право быть милосердной, когда речь идет о покушении на жизнь? Когда муж потерпевшей требует справедливости по законам этого мира?

Сомнения охватили меня ледяной волной. Я вдруг почувствовала себя неуверенной, потерянной. Кто я такая, чтобы решать судьбу этих людей? Я – пришелец, самозванка в чужом теле. Какое право я имею выносить вердикты, основываясь на своих, а не на их законах?

Я посмотрела на Грега. Его лицо все еще было искажено гневом, но в глазах появилась какая-то отчаянная решимость. Он ждал моего окончательного слова, ждал справедливости – такой, какой он ее понимал.

И я вдруг поняла, что не могу взять на себя эту ответственность. Не могу быть судьей в этом чужом мире.

– Нет, – я покачала головой, чувствуя, как дрожит голос. – Я не могу решать. – Я подняла руки, словно сдаваясь. – Грег, это твоя жена пострадала. Тебе и решать, какого наказания заслуживает Рина.

Садовник опешил. Он явно не ожидал такого поворота. – Я... Ваше высочество...

– Ты имеешь на это право, – я посмотрела ему прямо в глаза. – По законам Истэ. Но прежде чем ты примешь решение, подумай. Рина молода. Глупа. Она действовала из ревности. И, возможно, – я перевела взгляд на его лицо, – твоя вина в этом тоже есть. Ты не дал ей ясно понять, что между вами ничего не может быть. Ты поощрял ее внимание, пусть и из добрых побуждений. Подумай об этом, прежде чем вынести свой вердикт.