124

Я предложила ему на выбор три варианта: изгнание, которое я уже озвучила, публичная порка, как принято в Истэ, или же передача Рины в руки его семьи для возмездия – самый страшный из вариантов, по сути, отдающий девушку на растерзание. Я видела, как он меняется в лице, осознавая всю тяжесть выбора, который я на него возложила.

Грег смотрел то на меня, то на рыдающую Рину, то на свою бледную жену. Его лицо отражало сложную борьбу – гнев, жажда мести, сомнения, жалость. Ответственность за чужую судьбу легла на его плечи неподъемным грузом.

Прошла минута в полной тишине. Рина заплакала и теперь со страхом смотрела на садовника. Лорана подошла к мужу и взяла его за руку.

И тогда Грег сделал свой выбор. Он глубоко вздохнул, посмотрел на жену, и в его взгляде было столько нежности, что я поняла – он выбрал ее. Выбрал прощение, а не месть.

– Я не буду выбирать, ваше высочество, – сказал он твердо, обнимая Лорану. – Пусть уходит. Пусть живет своей жизнью где-нибудь подальше отсюда. Нам не нужна ее кровь.

Я почувствовала, как напряжение в комнате спадает. Лорана уткнулась мужу в плечо, слезы Рины почти мгновенно высохли, Дамьер скривился, явно разочарованный таким мягкосердечным финалом. А Эмма... в ее взгляде я увидела одобрение.

Что ж, возможно, это был лучший исход. По крайней мере, моя совесть была чиста.

***

Изгнание Рины прошло буднично и тихо, но от этого не менее тягостно. Дамьер вывел ее за ворота под сочувственными, а порой и осуждающими взглядами немногих вышедших во двор слуг.

У девушки не было с собой ничего, кроме той одежды, что была на ней. Куда она пойдет теперь? Что ее ждет? Сердце неприятно сжалось от этих мыслей. Мое решение было продиктовано желанием избежать жестокости, но оно обрекало Рину на неопределенное и, скорее всего, очень трудное будущее. Я знала, что поступила так, как считала правильным, но легкий укол совести остался.

В замке после этого воцарилась странная атмосфера. Слуги, еще недавно открыто выказывавшие презрение или страх, теперь смотрели на меня иначе. В их взглядах читалась смесь настороженности, недоумения и, как мне показалось, зарождающегося уважения.

Они словно не могли понять, чего ожидать от этой странной принцессы.

Даже Дамьер, казалось, немного растерял свою язвительность. Он все еще держался отстраненно, и во взгляде его сквозило недоверие, но откровенных насмешек я больше не слышала. Он наблюдал за мной с каким-то холодным любопытством, будто пытался разгадать загадку.

Эмма стала чаще заходить в кабинет, и наши разговоры о хозяйственных делах становились все более доверительными. Она больше не смотрела на меня с сомнением, скорее – с интересом, иногда даже с легким одобрением, когда я предлагала очередную, возможно, странную для этого мира, но вполне рабочую идею по обустройству замка.

Ее отчеты о расходах, списки необходимых закупок, планы ремонтных работ – все это ложилось на мой стол, и я с головой погружалась в эти новые для меня заботы, чувствуя, как постепенно обрастаю ответственностью за это место и его людей.

Лорана тоже стала заглядывать ко мне, теперь уже без всякой тайны принося свои успокаивающие отвары. После изгнания Рины она словно ожила – щеки порозовели, в глазах появился блеск. Я несколько раз видела ее в саду с Грегом – они о чем-то тихо беседовали, и вид у них был умиротворенный. Кажется, этот инцидент, как ни странно, только укрепил их брак.

Ардан оставался моей тенью – верный, преданный, все еще немного напуганный тем, что произошло со мной во дворце и в лесу. Он старался предугадать каждое мое желание. Мы часто разговаривали, и я осторожно расспрашивала его об Инес, о ее семье, о порядках при дворе, пытаясь собрать хоть какие-то крупицы информации об этом мире и о той, чье тело я занимала. Он отвечал сдержанно, но я чувствовала его поддержку.

Однако одна мысль не давала мне покоя. Рина. Ее отчаянное признание. Она была виновна, да. Но откуда у простой служанки, пусть и ослепленной ревностью, взялся яд? Лорана говорила, что давигавка – редкость в этих краях.

Это было странно. Слишком просто для деревенской девчонки раздобыть что-то подобное, не имея больших денег. Кто эта травница, что за дешево торгует смертью?

Эта неизвестность тревожила меня. Если в ближайшей деревне можно так легко купить яд, способный убить человека, то ни Лорана, ни кто-либо другой в замке и в деревне не может чувствовать себя в безопасности. Эта травница – как мина замедленного действия. Сегодня она продала яд Рине, а завтра кто-то другой, с более серьезными намерениями, воспользуется ее услугами?

Я не могла оставить это просто так. Чувство ответственности, которое росло во мне с каждым днем, требовало действий, обуславливая эту потребность собственной безопасностью.

К слову, о безопасности. Норд сдержал слово – через пару дней после нашего возвращения в замок прибыл отряд наемников.

Десяток суровых, молчаливых воинов в кожаных доспехах, с оружием, видавшим не одну битву. Командовал ими капитан Брок – мужчина средних лет с жестким, обветренным лицом, шрамом над бровью и глазами цвета стали, которые, казалось, видели тебя насквозь. Он представился мне коротко, без лишних церемоний, дав понять, что подчиняется только приказам принца, но его задача – моя безопасность.

Люди Норда… С одной стороны, их присутствие напрягало, напоминая о его собственнических замашках. С другой – после нападения Этьена я понимала необходимость охраны. К тому же, эти наемники из Западных провинций действительно выглядели надежнее придворных интриганов.

Я поделилась своими опасениями насчет травницы с Эммой, когда она принесла вечерний чай. Она выслушала меня внимательно, ее лицо стало серьезным, в глазах появилось беспокойство. – Старуха Мелисенда, – произнесла она тихо, когда я закончила. – В деревне только она занимается такими... темными делами. Ее все побаиваются, но ходят к ней, когда официальная медицина бессильна или когда нужно решить проблемы не совсем законным путем. Живет на отшибе, в старой хижине у леса. – Значит, она действительно может продавать яды? – спросила я, чувствуя, как внутри все сжимается от неприятного предчувствия. – Может, – кивнула Эмма. – Хотя обычно она осторожна. Просто так, первому встречному, она бы ничего опасного не продала. Случай Рины странный… Или у девчонки были деньги, чтобы заплатить, или… была веская причина, по которой Мелисенда согласилась на сделку.

Веская причина? Какая причина могла заставить старую деревенскую травницу продать яд молодой служанке из замка? Мысль о том, что Рину могли использовать, завертелась с удвоенной силой.