125

‒ Завтра я поеду в деревню, ‒ твёрдо сказала я, решительно поставив чашку на блюдце. ‒ Мне нужно поговорить с этой травницей и выяснить, почему она продала Рине яд.

Эмма поджала губы и посмотрела на меня с таким выражением, будто я заявила о желании прыгнуть в вулкан.

‒ Ваше высочество, это может быть опасно, ‒ в её голосе звучала искренняя тревога. ‒ Мелисенда ‒ женщина непростая, колкая на язык. И кто знает, какие у неё могут быть покровители или какие тайны она хранит. К тому же, дорога до деревни... она не всегда безопасна.

«Ну да, после Чёрного леса и дарагана деревенская дорога ‒ сущий кошмар», ‒ подумала я, но вслух сказала другое:

‒ Именно поэтому я и поеду. Нельзя оставлять такой источник опасности у себя под боком. Нам нужно знать, с чем мы имеем дело. Тем более, теперь у меня есть охрана.

Эмма поняла, что отговорить меня не получится. Она поджала губы, но кивнула, признавая поражение:

‒ Хорошо. Я распоряжусь насчёт кареты. Вам понадобится сопровождение. Лорана поедет с вами? Она лучше разбирается в травах, может, это поможет разговорить старуху.

‒ Да, Лорана нужна, ‒ согласилась я. Не говорить же, что я всё равно не отличу шалфей от крапивы даже под дулом пистолета... если бы тут были пистолеты. ‒ И сообщи капитану Броку, что мне нужны двое его людей для сопровождения и он сам.

Эмма удивлённо посмотрела на меня, но промолчала. Да, знаю, ещё недавно я фыркала на мысль о телохранителях от Норда, а теперь сама прошу их о помощи. Как говорится, жизнь всё расставляет по местам. И один раз чуть не погибнуть в лесу ‒ достаточный аргумент, чтобы пересмотреть своё отношение к охране.

‒ Как прикажете, ваше высочество, ‒ ответила она и вышла.

Остаток дня я провела, погрузившись в бумаги, которые принесла Эмма ‒ старые счета, записи о налогах, жалобы слуг на протекающую крышу в их крыле. Я пыталась разобраться в этой бухгалтерии средневековья, и чем больше вникала, тем сильнее понимала, что Иштгольд ‒ это не просто полуразрушенная крепость, а целый организм, который отчаянно нуждается в заботе.

Весёленькое наследство досталось мне от предыдущей хозяйки тела. Хотя, если вспомнить, что Инес здесь почти не появлялась, а проводила время с Нордом в столице, то всё становится понятно. Замок просто заброшен. А теперь его восстановление ‒ моя головная боль.

Вечером, когда я уже собиралась отложить бумаги и немного отдохнуть перед завтрашней поездкой, в дверь кабинета постучали. Но это была не Эмма ‒ её лёгкий, почти извиняющийся стук я научилась узнавать. Этот был другим ‒ коротким, уверенным, почти требовательным.

‒ Войдите, ‒ сказала я, невольно выпрямляясь в кресле.

На пороге стоял один из воинов Норда, из тех, что прибыли недавно. Не Брок, а кто-то из его людей ‒ молодой, крепко сбитый, с лицом человека, который видит насквозь стену перед собой и саму жизнь считает досадным недоразумением. Он молча шагнул вперёд и протянул мне небольшой свиток, перевязанный тёмной лентой с печатью Норда.

Сердце пропустило удар. Что ещё? Новые приказы? Или он передумал насчёт месяца в Иштгольде?

‒ От его высочества, ‒ коротко бросил воин, не выказывая ни малейшего почтения. Просто выполнял приказ, не более того.

Я взяла свиток, чувствуя, как слегка дрожат пальцы. Ну как дети, честное слово ‒ вроде и не хочу ничего от него слышать, а тут письмо, и сердце уже частит, как после марафона. Пора бы уже научиться держать себя в руках.

Развернула пергамент. Почерк Норда был резким, уверенным, с сильным нажимом ‒ таким же, как он сам.

«Инна, ‒ начиналось письмо, и моё сердце снова споткнулось. Он использовал моё настоящее имя. ‒ Обстоятельства во дворце складываются сложнее, чем я ожидал»

«Расследование выводит на заговор, гораздо более глубокий и опасный, чем казалось на первый взгляд. Некий орден пустил корни повсюду, и их ненависть к нашим семьям требует немедленного ответа. Боюсь, моё возвращение затянется на неопределённый срок. Безопасность требует, чтобы я оставался здесь и довёл дело до конца».

Неопределённый срок? Я перечитала эти слова. С одной стороны, это означало отсрочку его возвращения и, возможно, нашего... следующего этапа отношений. Больше времени для меня, чтобы освоиться, укрепиться. С другой ‒ почему-то возникло лёгкое, почти неуловимое чувство разочарования.

Так, стоп. Я мысленно отругала себя. О чем ты вообще думаешь? Норд пишет о каком-то ордене, который все это нам устроил!

«Мои условия остаются в силе, ‒ продолжал он, и я почувствовала, как напряглась. ‒ Месяц в Иштгольде ‒ твой. Используй это время, пока я разбираюсь с делами, чтобы привести замок в порядок. Я позаботился о том, чтобы у тебя были для этого ресурсы. Завтра прибудет мистер Флинн, мой доверенный управляющий финансами. Он оценит состояние замка и начнёт необходимые работы. Я ожидаю, что ты окажешь ему полное содействие ‒ в конце концов, это теперь твой дом» .

Последние слова заставили меня поморщиться. Вот он, вроде правильные слова пишет. Но как он их пишет!

«Охрана под командованием капитана Брока остаётся с тобой. Эти люди надёжны, я лично их отбирал. Их задача ‒ твоя безопасность, и только твоя. Не пренебрегай этим. После случившегося с Этьеном я не могу рисковать».

Лёгкий намёк на заботу? Или просто прагматизм ‒ он же несёт за меня ответственность, как сам сказал? Я склонялась ко второму, но где-то в глубине души шевельнулось тепло.

«Гонец передаст тебе артефакт связи. Раз в три дня я жду отчёта. Хотя бы краткого. О состоянии дел в замке и... о тебе. Я должен знать, что ты в порядке».

Снова это чувство ‒ смесь раздражения от контроля и странного удовлетворения от того, что он хочет знать, как я. Я пондяла глаза на гонца и тот сразу протянул мне камень, который отозвался теплом в руке.

Я свернула пергамент, чувствуя себя странно взбудораженной.

‒ Можете идти, ‒ сказала я гонцу, пряча артефакт в карман.

Он поклонился и вышел. Я осталась одна, глядя на письмо. Месяц. Целый месяц... И почему мне это больше не кажется коротким сроком?

***

Следующий день начался с прибытия мистера Флинна. Он оказался полной противоположностью моим ожиданиям ‒ не суровый придворный чиновник, а невысокий, худощавый мужчина средних лет с аккуратно подстриженными усиками, в идеально отглаженном, хоть и не новом, камзоле и с огромной стопкой бумаг под мышкой. Говорил он тихо, почти заискивающе, но каждое слово было выверено, а взгляд маленьких глазок за стёклами очков ‒ острым и внимательным. Педант до мозга костей.

Он представился, рассыпался в извинениях за беспокойство и тут же, не теряя ни минуты, потребовал все учётные книги, счета и планы замка. Я почти видела, как у него под носом трепещут невидимые усы, когда он говорил о документах. Эмма, явно впечатлённая его деловой хваткой (или просто напуганная официальным статусом), поспешила выполнить его просьбу.

Началась оценка состояния замка. Мистер Флинн с дотошностью археолога осматривал каждую трещину в стене, каждую прогнившую балку, каждую скрипучую половицу. Он стучал по стенам, заглядывал в дымоходы, спускался в сырые подвалы ‒ его внимание не ускользала ни одна деталь. Все свои наблюдения он методично заносил в толстую тетрадь каллиграфическим почерком.

Я наблюдала за ним, как за диковинным животным в зоопарке. Такая педантичность в средневековье казалась почти чудом. Хотя, если подумать, почему бы и нет? В любую эпоху найдутся люди, для которых порядок ‒ это религия.

Эмма следовала за ним по пятам, предоставляя старые записи и отвечая на бесконечные вопросы. Я иногда вмешивалась, задавая уточняющие вопросы или предлагая свои идеи, почерпнутые из прошлой жизни ‒ например, об укреплении стен или более эффективном распределении помещений.

Мистер Флинн слушал меня внимательно, иногда удивлённо приподнимая бровь, но всегда вежливо кивал и записывал мои предложения в свою тетрадь. Его отношение ко мне было подчёркнуто уважительным, но чувствовалось, что он оценивает не только состояние замка, но и меня. Видимо, ожидал увидеть совсем другую принцессу сантис ‒ капризную, избалованную, не способную отличить балку от стропила.

Этот процесс занял почти весь день. Поездка в деревню к травнице была отложена ‒ сейчас важнее было разобраться с состоянием замка и спланировать ремонт. Я чувствовала небольшой укол совести ‒ откладывание решения потенциально опасной проблемы никогда не бывает хорошей идеей. Но с другой стороны, если замок рухнет нам на головы, вопрос о подозрительной травнице станет неактуальным.

К вечеру мистер Флинн выглядел уставшим, но довольным. Он стоял в главном зале и смотрел на огромную трещину в стене, идущую от пола до потолка, с таким видом, будто это было произведение искусства, которое он намеревался усовершенствовать.

‒ Что ж, ваше высочество, ‒ сказал он, аккуратно закрывая свою тетрадь. ‒ Картина ясна. Замок в плачевном состоянии, но не безнадёжен. При грамотном распределении средств, которые, как я понимаю, теперь будут поступать регулярно, и своевременном начале работ его ещё можно спасти.

В его словах звучала уверенность, но я и сама понимала, что всё именно так. Весь вопрос был в финансировании. И, как ни странно, я почувствовала неожиданное воодушевление. Возможно, Иштгольд ещё возродится из руин. И, возможно, я смогу приложить к этому руку.

Эта внезапная ответственность за место и его людей наполняла меня странным чувством цели. Теперь у меня есть помощник, пусть и приставленный ко мне мужем в качестве надзирателя. Но, кажется, мистер Флинн действительно разбирается в своём деле. А это главное.

Поездка к таинственной Мелисенде подождёт до завтра. А сегодня можно позволить себе немного отдохнуть и помечтать о том, каким может стать Иштгольд, если вдохнуть в него новую жизнь.