127

‒ Какая госпожа? ‒ я чувствовала, как сердце заколотилось быстрее. Похоже, мы подошли к самому важному.

‒ Да приезжала тут одна, с месяц назад, ‒ Мелисенда пожала плечами. ‒ Вся из себя, знатная, на карете дорогой. Рыжая, глазастая, зелепущая, злющая, пальцы в перстнях родовых. Дала мешочек золота, да наказала: как придёт девка молодая, из замка, и скажет слово «Игома» ‒ продать ей давигавку. Только ей, и никому больше. А коли спросит кто – молчать.

Рыжая, зеленоглазая... Описание было туманным, но одна деталь зацепила моё внимание.

‒ Перстни родовые? ‒ спросила я, поёрзав на неудобной лавке. ‒ Может, какие-то отличительные черты на них заметили?

‒ Как не заметить, ‒ хмыкнула старуха. ‒ Один перстень знатный, золотой, с каменьями. А на печатке змея, что хвост свой кусает.

Змея, кусающая свой хвост. Уроборос. Символ вечности, цикличности... но также и яда, коварства. В моём мире он имел множество значений, но какие значения у него здесь?

‒ Но почему «Игома»? ‒ Лорана всё ещё не могла прийти в себя. Её лицо было белым как мел. ‒ Кому я... Кого я предала?

‒ А может, дело не в тебе? ‒ я посмотрела на неё внимательно. ‒ Может, «предателем» считают меня? А ты... ты просто оказалась той, кто не дал мне умереть после наказания принца?

Лорана уставилась на меня, и в её глазах медленно проступало понимание. Тот, кто заказал яд для неё, на самом деле метил в меня? Или хотел наказать Лорану за то, что она спасла меня?

Вопросы множились в голове, как грибы после дождя, а ответов не было. Ясно было одно ‒ история с отравлением оказалась куда сложнее и запутаннее, чем казалось сначала. И эта рыжая зеленоглазая дама со змеиным перстнем ‒ ключ ко всему.

‒ Спасибо, Мелисенда, ‒ я поднялась. ‒ Однако нам следует разобраться с тем, что вы продаёте яды налево и направо, любому желающему.

Она усмехнулась и внимательно посмотрела на меня, словно оценивая.

‒ Я не продавала, ваше высочество. Мне не оставили выбора. Либо выполняю приказ, либо сдохну в своей лачуге.

Я прикусила губу и переглянулась с Лораной и Арданом. Оба кивнули, понимая мой невысказанный вопрос.

‒ Я вас услышала. Но имейте в виду, узнаю, что торгуете смертельными веществами, запру в темнице, не глядя на ваш преклонный возраст!

Старуха только махнула рукой ‒ мол, разговор окончен, и вернулась к своим травам.

Мы вышли из душной хижины на свежий воздух. Солнце уже поднялось высоко, заливая деревню тёплым светом. Но меня почему-то бил озноб. Опасность оказалась гораздо ближе, чем я думала. Она скрывалась не только в тёмных лесах или дворцовых интригах. Она была здесь, рядом, и имела лицо рыжеволосой дамы с перстнем-змеёй.

Обратная дорога прошла в тягостном молчании. Лорана, бледная и осунувшаяся, сидела напротив, её пальцы нервно теребили складки платья. Она явно всё ещё пыталась осмыслить услышанное в хижине ‒ и значение слова, и страшную догадку о том, кто на самом деле мог быть целью отравительницы.

Ардан хмуро смотрел в окно, его обычно весёлое лицо стало непривычно серьёзным. Даже Брок и его молчаливые наёмники, ехавшие за каретой, казалось, двигались с особой настороженностью.

А я... я просто тонула в водовороте мыслей.

Рыжая зеленоглазая дама со змеиным перстнем. «Смерть предателям». Лорана, ставшая лишней фигурой на доске только потому, что проявила ко мне толику милосердия. Всё это было мерзко, грязно и пугающе до дрожи в коленях. Опасность, ещё недавно казавшаяся чем-то абстрактным, связанным с Нордом или далёкими политическими интригами, вдруг обрела вполне конкретные черты. Она скрывалась не в тёмных лесах или дворцовых залах, а где-то рядом, в облике женщины, способной хладнокровно заказать убийство.

Едва наша скрипучая колымага остановилась во дворе Иштгольда, я, не дожидаясь, пока Ардан или Брок подадут мне руку, выскочила наружу.

Нетерпение жгло изнутри, как будто кто-то подсыпал мне в белье жгучего перца. После всего услышанного, после ощущения липкого страха, сидеть сложа руки было просто невыносимо. Мне нужно было действовать, делать хоть что-то, чтобы отвлечься, чтобы почувствовать контроль хотя бы над чем-то в этом безумном мире. И этим «чем-то» должен был стать замок.

‒ Эмма! Мистер Флинн! Ко мне в кабинет! Немедленно! ‒ мой голос прозвучал резче, чем я хотела, и эхом отразился от каменных стен. Получилось почти как в фильмах про злобных начальников. Не хватало только топнуть ногой и швырнуть перчатку на пол.

Я проигнорировала удивлённые взгляды Доры и Гильфы, попавшихся на пути. После изгнания Рины они стали заметно немногословны в моем присутствии. Быстрым шагом направилась к лестнице. Ардан и Лорана обменялись встревоженными взглядами, но промолчали.

Кабинет встретил меня привычным запахом пыли и старых чернил. Но сегодня в этом запахе мне чудилось не запустение, а... работа. Предстоящая, неотложная работа. Здесь, среди этих планов и смет, я могла хотя бы на время забыть о ядах и предательствах.

Эмма и мистер Флинн вошли почти сразу. На лице экономки читалось беспокойство ‒ видимо, мой командирский тон произвёл впечатление. А управляющий финансами, как всегда, был невозмутим, лишь поправил очки на переносице в ожидании моих распоряжений. Но что-то в его позе было иным ‒ какая-то едва уловимая деловая собранность, которой не было раньше. Как будто он наконец-то увидел во мне не просто изгнанную принцессу, а хозяйку замка.

‒ Итак, господа, ‒ я опустилась за стол, который уже воспринимала как свой (интересно, у меня уже развивается синдром Наполеона?), и решительно раздвинула лежащие на нём бумаги, освобождая место. ‒ Поездка в деревню... скажем так, добавила мне решимости. Мы не будем сидеть и ждать, пока этот замок превратится в руины. Пора действовать.