130

Я поставила флакон на прикроватный столик. Его тусклое фиолетовое мерцание притягивало взгляд, как сериал с интригующим финалом сезона. Мысли в голове крутились, как белки в колесе после двойного эспрессо.

Зло из Санти. Тёмная магия. Угроза всему живому. И я, вернее, кровь Бэстомэ, текущая в этом теле, – единственный шанс. Прямо как в дешёвом фэнтези, только вместо меча-кладенца – пузырёк с подозрительной бурдой. Грагуол говорил так обречённо, что сомневаться не приходилось.

Пей. Становись сильнее. Но будет больно.

Боль... Я знала боль. Она была моей постоянной спутницей в прошлой жизни – тупая, ноющая, изматывающая. Я прошла через ад химиотерапии, через унизительную слабость. И теперь мне снова предлагали пройти через боль, добровольно, ради спасения мира, который даже не был моим родным.

Разве я не заслужила покоя? Этого тихого, немного запущенного замка? Этой хрупкой надежды на простую жизнь?

Я вспомнила тот момент в лесу, когда дараган ранил Норда. Вспомнила неконтролируемый выброс энергии, который отшвырнул чудовище. Это была она – магия, спящая в крови Бэстомэ. И пусть я не контролировала её, но она сработала. Она спасла нас.

А если бы её не было? Беспомощность. О, это чувство было мне знакомо слишком хорошо. Лежать и смотреть в потолок больничной палаты, понимая, что ты ничего не можешь изменить... Нет. Больше я так не хотела.

Возможно, действительно эта сила – не проклятие, а шанс. Шанс не быть больше жертвой. Шанс самой решать свою судьбу. Пусть даже ценой боли. В конце концов, что такое боль по сравнению с возможностью жить?

Я откупорила флакон. Резкий запах ударил в нос – смесь трав, озона и чего-то незнакомого. Решение было принято. Я знала, что будет больно. Я знала, что рискую. Но я также знала, что больше не могу позволить себе быть слабой.

Я поднесла флакон к губам. Сердце колотилось где-то в горле. Несколько глотков. Всего несколько глотков отделяли меня от неизвестности. Будь что будет , – подумала я и выпила.

Жидкость обожгла горло, как самое паршивое из лекарств, и огненным шаром покатилась в желудок. Первые секунды ничего не происходило. Я даже успела подумать, что грагуол преувеличил.

А потом началось.

Это было словно кто-то решил запустить внутри меня ядерный реактор, не побеспокоившись о системе охлаждения. Каждая клетка тела превратилась в крошечную сверхновую.

Я рухнула на пол, выронив флакон. Меня скрутило судорогой, дыхание перехватило. Боль пульсировала волнами, каждая сильнее предыдущей.

Я сдохну! , – пробилась сквозь агонию мысль. Если бы я приняла первое зелье, возможно, всё было бы не так страшно. Но я упустила время. И теперь расплачивалась сполна.

Меня трясло так, что зубы стучали. Хотелось кричать, но из горла вырывался только хрип. Тело горело, будто его окунули в кипящую лаву. Казалось, еще немного – и я просто сгорю заживо, превращусь в горстку пепла. Сознание начало меркнуть, уплывать. Перед глазами замелькали картинки из прошлой жизни – белые стены палаты, лица врачей, равнодушные глаза медсестер… А потом – синие глаза Норда, его прикосновения, его голос: «Спокойной ночи, Инна».

И меня обволокло тьмой.

***

Сознание возвращалось медленно, неохотно, как гость, которого вытащили из тёплой постели в промозглое утро.

Первым вернулось ощущение твёрдого, холодного камня под щекой. Потом ‒ тишина, нарушаемая лишь собственным прерывистым дыханием. Боли не было. Удивительно, но после той всепоглощающей агонии, что выжгла меня изнутри, не осталось даже намёка на дискомфорт. Только звенящая пустота и странная, непривычная лёгкость во всём теле.

Я с трудом разлепила веки. Потолок комнаты плыл перед глазами, словно я смотрела на него сквозь толщу воды. Утренний свет уже заливал комнату, пробиваясь сквозь неплотно прикрытые шторы. Значит, я пролежала так несколько часов?

Осторожно пошевелилась. Мышцы отозвались лёгкой ломотой, как после хорошей тренировки, но не более. Никакой слабости, никакого головокружения. Наоборот, внутри разливалось какое-то странное, щекочущее чувство ‒ будто тысячи крошечных пузырьков лопались под кожей, наполняя меня энергией.

Я села, оглядываясь. Ещё полный флакон из тёмного стекла валялся рядом на полу ‒ немое свидетельство моего безрассудного решения. Я подняла его, повертела в руках. Странно, но теперь в нём была лишь мутная вода без прежних признаков магии.

Выходит, больше пить не нужно?

Поднявшись на ноги, я почувствовала себя... обновлённой. И немного странной. Мир вокруг казался ярче, звуки ‒ чётче. Я видела каждую пылинку, танцующую в солнечном луче, каждую трещинку на старых каменных стенах. Обострившиеся чувства были непривычны, почти оглушали.

Я подошла к зеркалу. Внешне я ничуть не изменилась ‒ всё то же бледное лицо с синими глазами Инес, всё те же белоснежные волосы. Но взгляд... он будто стал другим. Более глубоким, более осознанным. И, кажется, чуть более... сияющим? Нет, скорее всего, это просто игра света.

Нужно было привести себя в порядок, спуститься к завтраку, начать новый день. Но что-то внутри настойчиво тянуло меня в другом направлении. Необъяснимый импульс, похожий на тихий зов, который исходил не извне, а откуда-то из глубины моего существа. И звал он... в библиотеку.

Почему именно туда? Я не знала. Но это ощущение было таким сильным, таким настойчивым, что сопротивляться ему казалось невозможным. Словно какая-то невидимая нить тянула меня к старым книгам, к запаху пыли и пергамента.

Я быстро оделась, выбрав одно из своих чёрных платьев. Привела в порядок волосы, стараясь не смотреть себе в глаза в зеркале ‒ новый, обострившийся взгляд немного пугал.

Любопытство боролось с осторожностью. С одной стороны, лезть в неизвестность, ведомой какими-то странными ощущениями после приёма магического зелья ‒ так себе идея. С другой ‒ именно в этих стенах могли храниться ответы. Ответы на вопросы, которые я не задавала.

Я вышла из комнаты. Коридор был пуст. Обострившийся слух ловил каждый шорох, каждый скрип, но я старалась не обращать на это внимания, сосредоточившись на том тихом зове, что вёл меня вперёд.

Библиотека встретила меня прохладой и запахом старых книг. Солнечные лучи падали сквозь высокие стрельчатые окна, выхватывая из полумрака ряды стеллажей, уходящих под самый потолок. Здесь царила особая атмосфера ‒ тишины, мудрости и забвения.

Я медленно прошла между стеллажами, ведя пальцами по кожаным корешкам. Где-то здесь, среди этих тысяч томов, скрывались тайны. И я чувствовала ‒ очень остро чувствовала ‒ что приближаюсь к ним.

Ощущение тяги стало сильнее, оно исходило от дальней стены, той, что была почти полностью скрыта за массивным стеллажом с фолиантами. Я подошла ближе, сердце колотилось в предвкушении открытия.

Что там? Старые письма? Дневники? Или что-то куда более важное и опасное?

Стеллаж с фолиантами по истории Истэ выглядел внушительно и чужеродно в этой библиотеке, где воздух всегда был немного влажным, а на толстых каменных стенах кое-где проступали тёмные пятна от вечной сырости.

Массивный, из тёмного, почти чёрного дерева, устойчивого к влаге и местным древоточцам, он казался неотъемлемой частью стены. Но мои обострившиеся после эликсира чувства буквально кричали – механизм где-то здесь. Внутренний голос надрывался, как пожарная сирена: Ищи тайник, он совсем рядом!

Я провела рукой по резному краю, ощупывая прохладную, чуть влажноватую поверхность. Пальцы скользили по замысловатым узорам, изображавшим переплетенные лианы и диковинных птиц. Прямо как в кино – вот сейчас нажму на глаз какой-нибудь деревянной утки, и стена отъедет.

Наконец пальцы наткнулись на едва заметный выступ, почти сливающийся с резьбой. Лёгкое нажатие – и тихий щелчок нарушил библиотечную тишину. Секция стеллажа бесшумно отъехала в сторону, открывая тёмный проём.