131

Сердце забилось чаще. Ну конечно, какая библиотека без потайной комнаты? Особенно в замке, который того и гляди развалится от старости.

За стеллажом оказалась небольшая, но глубокая ниша. Вдоль стен – полки, но не с книгами, а со старыми свитками, хрупкими от влажности, несмотря на вощёную бумагу, и несколькими толстыми тетрадями в кожаных переплётах, покрытых тонким слоем зеленоватой плесени.

Воздух был тяжёлым, пахло прелой листвой, пылью и сладковато-пряным ароматом каких-то неведомых трав. Такой запах, что хоть нос затыкай – смесь антикварного магазина и лаборатории какого-нибудь безумного ботаника.

Я шагнула внутрь, и механизм так же бесшумно сработал, возвращая стеллаж на место. На мгновение стало темно и жутко, но любопытство было сильнее. Ну вот, только этого не хватало – застрять в тайной комнате без еды, воды и возможности позвонить спасателям. Пришлось приоткрыть тяжёлую панель снова, чтобы хоть немного света проникало в тайник.

Взяла одну из тетрадей. Кожаный переплёт разбух от влаги, но держался. Страницы, пожелтевшие и слипшиеся по краям, пахли сыростью. Мелкий, но чёткий почерк покрывал листы, и я, затаив дыхание, начала читать.

Как говорится, чужие дневники читать нехорошо, но когда они такие старые – это уже не чтение личных записей, а исследование исторических документов.

Это был дневник управляющего Иштгольдом, жившего здесь много веков назад. И он описывал совершенно другой замок. Не просто пограничную крепость, а процветающее поселение. Сотни людей жили здесь, за внешними стенами, в крепких деревянных домах, построенных на высоких сваях для защиты от сырости и частых подтоплений во время сезона дождей. Ремесленники, торговцы, земледельцы – все они находили убежище под защитой каменных стен Иштгольда. Прямо средневековый эквивалент элитного коттеджного посёлка со своей инфраструктурой.

Управляющий с гордостью описывал урожаи. Не пшеницу и рожь, а какой-то местный злак, устойчивый к влажному климату. Его толкли в больших каменных ступах, варили из них густую, сытную кашу, которая, по его словам, «давала силу на весь день, даже в самую удушающую жару». Пекли лепешки на раскалённых камнях очага. Что-то вроде местной версии овсянки – такой же полезной, питательной и, наверное, такой же безвкусной. Я аж поморщилась, вспомнив свой богатый опыт пресного склизкого завтрака. Ненавижу овсянку! И пшенку!

Сады, как писал управляющий, были полны диковинных фруктов: сладких, сочных и ароматных. Каких-то плодов с толстой кожурой, которые сушили на солнце впрок, защищая от вездесущих насекомых и плесени.

Огороды давали урожай почти круглый год – острые плоды, множество видов зелени и крепкие клубни, которые можно было хранить в прохладных погребах даже в сезон дождей. Управляющий подробно описывал, как солили и квасили овощи в больших глиняных кувшинах, как сушили травы и грибы, собранные в лесу (в Чёрном?), как коптили рыбу, выловленную в реке (реке? Здесь есть река?). Целая книга рецептов местной кухни, честное слово.

Замок кипел жизнью. Шумные торговые дни на площади, где обменивали зерно на ткани, а копчёную рыбу – на глиняную посуду. Свадьбы, которые праздновали с песнями и танцами под звуки барабанов и флейт, несмотря на духоту. Кузнецы, чинившие мотыги и мачете для расчистки зарослей. Ткачи, создававшие лёгкие, дышащие ткани из местного волокна. Гончары, чьи кувшины и миски ценились во всей округе.

Были и свои проблемы: споры из-за границ участков, вечная борьба с плесенью и термитами, лихорадки, которые приносили дожди, страх перед змеями и ядовитыми насекомыми, обитавшими в лесу. Но это была жизнь – полная, настоящая, со своими радостями и горестями. Никаких тебе социальных сетей, онлайн-шопинга и доставки еды, зато в каждом доме натуральное хозяйство и вечером – общественные танцы под барабаны у костра.

Я перелистывала страницы, и прошлое Иштгольда оживало. Этот замок был домом. И от осознания того, во что он превратился, становилось невыносимо грустно. Из процветающего поселения – в полуразвалившуюся крепость с протекающей крышей. Хуже чем превращение пятизвёздочного отеля в студенческое общежитие.

В одной из записей управляющий снова упомянул грагуолов. Не как легенду, а как реальность. «Ящеры приходили к реке за болотным корнем, – писал он. – Старейшина Рр'шарр снова сетовал на молодых вилорогов, что вытаптывают его посадки у ручья. Обещал призвать молодёжь к порядку. Дивные создания – живут своим укладом, но всегда готовы поделиться мудростью, если проявить уважение».