138

Визит Солы и Эридана стал для меня глотком свежего воздуха в затхлой атмосфере Иштгольда. Несмотря на первоначальную неловкость, мы с Солой быстро нашли общий язык – то ли общая участь «попаданок» сближала, то ли её открытость и жизнерадостность просто обезоруживали. Эридан, хоть и оставался сдержанным, относился ко мне с вежливым уважением, а на Солу смотрел с такой явной нежностью, что я невольно ловила себя на мысли: «Вот же повезло девчонке!». Похоже, её брак, в отличие от трагедии Инес, складывался удачно.

Их отъезд через пару дней оставил после себя лёгкую грусть. Замок снова погрузился в рутину ремонта, но в воздухе витало какое-то ожидание. Я чаще стала заглядывать в библиотеку, пытаясь найти больше информации о магии сантис, о Черном лесе, о грагуолах. Практиковалась с контролем магии, радовалась крошечным успехам – уже могла заставить перо не просто подпрыгнуть, а пролететь пару сантиметров над столом. Мелочь, а приятно. Ощущение силы росло, но вместе с ним росла и тревога – грагуол предупреждал, что она скоро понадобится.

И он оказался прав. Не прошло и трёх дней после отъезда Солы, как замок снова всколыхнула новость о гостях. Снова знакомая императорская карета у ворот, снова свита, облачённая в ливреи с гербом Софоро. У меня дёрнулся глаз. Серьёзно? Опять?

Дэонар появился на пороге моего кабинета (да, он снова первым делом направился туда, словно это его личный филиал дворца) с самой обезоруживающей улыбкой.

– Моя дорогая принцесса, простите за столь внезапный визит, – его бархатный голос обволакивал, как дорогой кашемир, но я уже научилась не доверять этой мягкости. – Возвращался из поездки по северным границам, путь лежал мимо Иштгольда. Решил воспользоваться случаем и узнать, как продвигаются ваши труды по восстановлению фамильного гнезда. Надеюсь, вы не откажете старому другу в ночлеге?

«Старому другу»? После его угроз и манипуляций? Я едва удержалась от саркастического смешка. Этот человек был кем угодно, но точно не другом. Он был пауком, плетущим свою сеть, а я – неосторожной мухой, угодившей в неё.

– Ваше величество всегда желанный гость в Иштгольде, – процедила я сквозь зубы, изображая радушие. А что ещё оставалось? Выставить императора за ворота? Боюсь, после такого меня бы саму выставили – ногами вперёд.

Напряжение в замке достигло точки кипения. Слуги передвигались на цыпочках, Эмма ходила с постоянно поджатыми губами, а мистер Флинн, кажется, готов был зарыться в свои бумаги и не вылезать до отъезда его величества. Даже невозмутимый капитан Брок выглядел настороженным.

Дэонар же вёл себя безупречно. Вежливый, внимательный, он интересовался ходом ремонта, хвалил мои (вернее, мистера Флинна) успехи, делал комплименты Эмме за порядок в замке. Но я чувствовала – это всё игра. Под маской любезности скрывался холодный расчёт. Он наблюдал. Оценивал. Ждал. Но чего?

Ответ пришёл ночью.

Я долго не могла уснуть, ворочаясь в постели и прокручивая в голове дневные события. Визит императора выбил меня из колеи. Зачем он здесь на самом деле? Что ему нужно? Я уже почти задремала, когда знакомый шорох у двери заставил сердце подпрыгнуть.

Грагуол скользнул в комнату бесшумно, как тень. Его янтарные глаза горели в темноте тревожным огнём.

– Опас-с-сность, – прошипел он, приблизившись к кровати. Его голос был тише обычного, напряжённый, как натянутая струна. – Реш-ш-шение принято. Тьма вс-с-с-збесилась.

Я села в кровати, чувствуя, как внутри все похолодело.

– Сколько у нас времени? – спросила я шёпотом.

– Неделя… или две.

Не успела я спросить, что мне делать, как дверь моей спальни с грохотом распахнулась. В комнату ворвались несколько человек в тёмной одежде с императорскими нашивками.

Грагуол издал короткое шипение и метнулся в сторону, но было поздно. Один из ворвавшихся взмахнул рукой, и в воздухе развернулась тонкая серебристая сеть. Она летела бесшумно, но я увидела, как по её нитям пробегают голубоватые искры – магия. Сеть окутала грагуола прежде, чем он успел скрыться в тенях.

Ящер забился, пытаясь вырваться, но сеть только туже стягивалась вокруг него. Магические печати, вытканные на ней, вспыхивали ярким светом при каждом его движении, явно причиняя боль. Его отчаянное шипение резануло по ушам.

Я вскочила с кровати, не думая об опасности.

– Отпустите его! Немедленно!

Но люди в чёрном даже не посмотрели в мою сторону. Они деловито затягивали сеть, готовясь унести свою добычу.

А потом в дверном проёме появился он. Дэонар. Спокойный, невозмутимый, с лёгкой тенью торжества в серых глазах. Он стоял, прислонившись к косяку, и наблюдал за происходящим с интересом учёного, поймавшего редкий экземпляр.

– Какой любопытный зверёк, – произнёс он своим бархатным голосом, в котором не было и тени удивления. – Давно хотел взглянуть на грагуола поближе. Легенды не врали – они действительно существуют. И, похоже, питают к вам особую привязанность, моя дорогая принцесса. Не расскажете, почему?

Я замерла у двери, глядя на Дэонара, и чувствовала, как от ужаса и бессилия внутри всё превращается в лёд. Магическая сеть вокруг грагуола вспыхивала яркими разрядами, а его отчаянное шипение нарушало ночную тишину спальни. По едва заметному знаку императора стражники натягивали светящиеся путы, и моего ночного спасителя скручивало в мучительных конвульсиях.

Он пришёл сам. Император всё знал. Он просто выжидал подходящего момента, и теперь грагуол ‒ существо, спасшее мне жизнь, ‒ бился в агонии на полу моей комнаты.

В груди снова разгорался знакомый жар ‒ магия, пробуждённая эликсиром, откликалась на моё волнение и на присутствие чужой силы. Она бурлила под кожей, дикая и почти неконтролируемая, как зверь, который отчаянно рвётся с поводка.

‒ Какое право вы имеете? ‒ я всё-таки заставила себя шагнуть вперёд, хотя ноги дрожали, а ладони покрылись испариной от нарастающего магического напряжения. ‒ Врываться в мои покои, пытать беззащитное существо... Он ничего вам не сделал!

Дэонар медленно отошёл от дверного косяка и скользнул в комнату. Его движения казались плавными, почти ленивыми, но в каждом жесте чувствовалась несокрушимая уверенность человека, привыкшего повелевать. Он остановился в двух шагах от меня, и воздух снова наполнился той давящей аурой власти, от которой становилось трудно дышать. Но в его взгляде на мгновение промелькнуло что-то ещё ‒ словно в нём боролись противоположные силы.

Магия внутри меня ощетинилась, как испуганная кошка, но я инстинктивно подавила её, до боли сжав кулаки. Использовать силу против самого императора? Против его стражи? От одной этой мысли меня охватил панический страх. Я понятия не имела, чем это может закончиться, не знала ни пределов его могущества, ни границ своего собственного дара. Неопределённость сковывала меня сильнее любых цепей.

‒ Ничего не сделал? ‒ Дэонар приподнял бровь, и в его серых глазах вспыхнул живой интерес. ‒ Забавное утверждение, когда речь идёт о создании, которое проникает в спальню принцессы тайком, как вор.

Лёгкий жест его руки ‒ и стражники синхронно натянули сеть, выбивая из грагуола мучительный вскрик. Я невольно дёрнулась, и Дэонар тут же перевёл взгляд с пленника на меня, внимательно изучая мою реакцию. На долю секунды его лицо смягчилось, но он быстро вернул себе бесстрастное выражение.

‒ Думаешь, я могу закрыть глаза на подобные визиты? ‒ в его строгом голосе проступили странные нотки, что-то похожее на... заботу? ‒ Ночные вторжения неизвестных магических существ ‒ не то, что я вправе игнорировать, особенно когда это касается принцессы сантис.

‒ Да он помогал мне! ‒ выпалила я, чувствуя, как щёки заливает краска. Магический жар смешивался с жаром стыда и гнева. ‒ Когда я умирала в Иштгольде после... после всего, что случилось, он приносил целебную мазь, лечил раны. Если бы не он, меня бы уже не было в живых!

‒ Вот как? ‒ Дэонар сделал ещё шаг, сокращая пространство между нами. Его взгляд стал более пристальным, словно он видел не просто меня, а всю картину целиком. ‒ Любопытный поворот. Грагуолы, если верить древним манускриптам, крайне редко вмешиваются в дела людей просто так. У них всегда есть... обязательства. Некий долг крови, возможно?

Он смотрел мне прямо в глаза, и я со страхом осознала ‒ он знает. Знает про долг, о котором говорил грагуол той ночью. Но откуда? Его осведомлённость пугала больше, чем стража с оружием. Магия внутри снова беспокойно всколыхнулась, прося выхода, но страх перед императором, перед его спокойной, непоколебимой уверенностью, был сильнее. Я чувствовала себя загнанной в угол ‒ с силой, которую боялась использовать, и без единого пути к отступлению.

‒ Не понимаю, о чём вы, ‒ пробормотала я, не выдержав и отведя взгляд. Смотреть в эти всевидящие глаза становилось физически невыносимо.

‒ Не понимаешь? ‒ в его голосе не было угрозы, скорее задумчивость учёного, столкнувшегося с необычным явлением. ‒ Странно. Эта ваша... связь... явно гораздо глубже обычной благодарности за лечебную мазь.

Грагуол в сети снова зашипел, яростно извиваясь под вспышками магических печатей. Стражники с обеих сторон крепко держали путы, причиняя существу очевидную боль. Я видела мучение в его янтарных глазах и чувствовала, как внутри нарастает волна беспомощного отчаяния. Магия рвалась защитить того, кто когда-то спас меня, но парализующий страх перед императором не давал мне действовать. Я не могла помочь. Не могла сделать ничего.

Дэонар наблюдал за моей внутренней борьбой с напряжённым вниманием. В его взгляде удивительным образом сочетались холодный расчёт и что-то почти неуловимое, похожее на сожаление. Он видел бушующую во мне магию, видел мой страх. Когда его люди уже приготовились увести пленника, он остановил их одним движением руки.

‒ Какая трогательная привязанность, ‒ его голос был обманчиво мягок, но в серых глазах бушевала целая буря противоречивых эмоций. ‒ Не каждый день увидишь принцессу сантис, защищающую чешуйчатую тварь из древних легенд.

Он кивнул стражникам, и они снова натянули сеть, заставив грагуола издать пронзительный вопль, от которого у меня волосы встали дыбом. Я невольно подалась вперёд, готовая броситься на помощь, но вовремя сдержалась. Дэонар заметил это движение, и его лицо на миг стало задумчивым.

‒ Скажи, Инес, ‒ он повернулся ко мне, и его голос изменился, стал глубже и тише, почти интимнее, ‒ что ты готова отдать за свободу своего чешуйчатого друга?

Отдать? Я растерялась. Он что, предлагает сделку?

Не дожидаясь моего ответа, Дэонар сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между нами до минимума. Его рука поднялась и осторожно, почти нежно коснулась моей щеки. Прикосновение было тёплым, но по коже всё равно пробежала дрожь ‒ к страху неожиданно примешивалось что-то ещё, странное и пугающе притягательное. В его глазах отражалась внутренняя борьба ‒ жестокость императора против чего-то более глубокого и человечного.

‒ Может быть... это? ‒ прошептал он, и прежде чем я успела понять, что происходит, его губы коснулись моих.

Поцелуй был удивительным сочетанием властности и какой-то мучительной, сдерживаемой нежности. Он завладел моими губами решительно, но без грубости ‒ как человек, привыкший получать всё, чего пожелает, но сейчас намеренно сдерживающий свою силу. Магия внутри меня трусливо притихла, растерянная от этого неожиданного контакта.

Секунду я стояла оцепенев, а потом меня захлестнула волна ярости. Как он смеет?!

Я резко оттолкнула его, со всей силы ударив кулаком в грудь. Он не сдвинулся ни на сантиметр, только слегка приподнял бровь, словно моя реакция его удивила. Но в глубине его глаз мелькнуло что-то похожее на уважение.

‒ Не прикасайся ко мне! ‒ мой голос дрожал от гнева. ‒ И отпусти его сейчас же! Они пытаются помочь нам, а ты... ты просто используешь свою власть, чтобы мучить невинное существо!

‒ Помочь? ‒ Дэонар усмехнулся, но в его усмешке уже не было прежней холодности. ‒ Милая Инес, ты, видимо, совсем не знакома с историей этих созданий. Грагуолы ‒ не безобидные ящерицы из детских сказок. Сотни лет назад они чуть не стёрли с лица земли половину империи своими безумными магическими экспериментами.

Он подошёл к грагуолу, рассматривая его с видом знатока, изучающего редкий вид животного.

‒ Их кровь, их магия непредсказуемы и опасны. Они пытались играть с силами, недоступными пониманию смертных, менять саму основу реальности. Их истребили не из прихоти, а чтобы спасти этот мир от катастрофы, которую они сами едва не вызвали.

Я смотрела на него, изо всех сил стараясь унять внутреннюю дрожь. Его слова звучали убедительно, но что-то глубоко внутри кричало ‒ это не вся правда. Этот грагуол, приходивший ко мне ночами, и сейчас бившийся в магической сети ‒ совсем не походили на безумногоэкспериментатора из его рассказа. В нем чувствовалась древняя мудрость, опыт.

‒ Это неправда! ‒ я сама удивилась твёрдости своего голоса. Я не могла рассказать ему об эликсире, но чувствовала, что должна защитить его. ‒ Они совсем не такие! Они просто пытаются выжить в мире, который их отверг! Ты не имеешь права так с ними обращаться! Отпусти его! Немедленно!

Я не заметила, как перешла на крик, позабыв, с кем говорю. В тот момент для меня существовала только вопиющая несправедливость ‒ существо, которое рисковало собой, чтобы спасти меня, теперь страдало из-за меня же. И всемогущий император мог одним словом решить его судьбу.

Дэонар прищурился, не отрывая от меня пристального взгляда. Он молчал, и эта пауза казалась мне бесконечной. В его глазах был все тот же холод, но мне чудилось что он теплеет.

Наконец, он медленно кивнул своим людям.

‒ Отпустите.

Сеть упала на пол бесполезной грудой светящихся нитей, и грагуол, не теряя ни мгновения, метнулся к приоткрытому окну, растворившись в ночной темноте. Я проводила его взглядом, чувствуя, как внутри разливается волна облегчения.

Дэонар подошёл ко мне, и его рука осторожно легла на моё плечо.

‒ Запомни одно, Инес, ‒ его голос звучал тихо, и в нём переплетались предостережение и что-то, очень похожее на искреннюю заботу, ‒ связь с грагуолами опасна. Их магия может казаться притягательной, но она всегда требует платы. И порой эта цена оказывается непомерно высока.

Он на мгновение задержал руку на моём плече, его пальцы слегка сжались, словно он хотел добавить что-то важное, но передумал.

‒ Береги себя, ‒ произнёс он совсем тихо, и в этих простых словах слышалась искренность, совершенно не вязавшаяся с образом безжалостного правителя. ‒ Очень тщательно береги.

Он развернулся и вышел, оставив меня одну среди ночной тишины, с бешено колотящимся сердцем и странным ощущением, что я только что балансировала на краю пропасти. И ещё ‒ с растущей уверенностью, что император знает гораздо больше, чем говорит, и что его отношение ко мне намного сложнее и глубже, чем я могла бы себе представить.