139

Норд

Мой кабинет превратился в пыточную камеру ‒ для моего собственного разума. Массивные шкафы и книжные полки наступали со всех сторон, словно обвинители в молчаливом суде. Хаос бумаг на столе был лишь отражением хаоса в моей душе.

Я сидел, уставившись на отчеты и протоколы допросов, а перед глазами стояло её лицо ‒ бледное, с синяками от бессонных ночей и тихим упрямством во взгляде. Инна. Не Инес. Уже не Инес.

А ведь я был так уверен в своей правоте. Небо, какой же я был дурак.

Этьен, мой верный капитан, оказался фанатиком из Ордена Очищающего Пламени . Виветт ‒ лгуньей и предательницей. Весь мой мир рассыпался, как песочный замок под первой волной прилива.

Казначей не представлял особого интереса ‒ жадный старик, променявший присягу на звон монет. Меня интересовали кукловоды, а не марионетки.

Я вспомнил, как допрашивал Салидена Андо, брата Виветт. Как он юлил, прикрывая сестру, говорил о её страданиях после потери ребёнка. Моего ребёнка. Я цеплялся за эту боль, за праведный гнев, направленный на Инес ‒ на Инну ‒ за то, что она, избавилась от моего наследника. Какой чудовищный самообман.

‒ Довольно лжи, Салиден, ‒ мой голос звучал тихо, но он вздрогнул, будто я ударил его. ‒ Орден получал деньги из казны задолго до трагедии с ребёнком. Расскажи мне правду. Все нити ведут к вам с сестрой.

Он пытался вывернуться ‒ жалкое зрелище. Мужчина, рыдающий как дитя, ищущий оправдания своим преступлениям. Но даже тогда я не мог предвидеть глубину их предательства.

‒ Они уничтожат меня... убьют Виветт, если я заговорю, ‒ скулил он.

‒ Они уже не успеют, ‒ заверил я его с холодной решимостью. ‒ Выбирай ‒ чистосердечное признание и быстрая смерть или долгая агония и всё равно смерть. Выбор за тобой.

Я не собирался обещать ему пощаду. Не после того, что они сделали.

Он метался по комнате загнанным зверем, тёр лицо, как будто пытаясь стереть с него кожу вместе с грехами.

‒ Она моя сестра! Я не могу предать её! Она так страдала после... Это дитя... я так хотел этого ребёнка...

Его последние слова повисли в воздухе подобно туману перед бурей. Комната, казалось, сжалась до размеров могилы.

‒ Повтори, ‒ прошептал я, и этот шепот был громче любого крика.

Он рухнул на колени. Его признание выходило из него, как яд из раны.

‒ Мой ребёнок... Это был мой ребёнок... не ваш... Мы с Виветт... мы с детства...

Всё вокруг померкло. Я ухватился за край стола, чтобы устоять. Мой ребёнок? Всё это время... все мои страдания, моя ненависть к Инес... к Инне... этот проклятый ребёнок даже не был моим? Плод кровосмешения брата и сестры... А я...

Небо, что я натворил?

Этот вопрос ослепил яростью. Не помня себя, я схватил Салидена и швырнул в стену. Я бы разорвал его голыми руками, если бы не переполошившийся Реном.

‒ Ваше высочество, нам нужна показательная казнь! Вы же его убьете и тогда принцессу ничем не отбелить.

Наверное, только это и остановило от убийства.

Я отослал дрожащего Салидена в камеру и остался один на один со своим разбитым представлением о жизни. Я наказал невиновную. Едва не убил её. Из-за лжи, обмана, манипуляции.

Нет, я уже давно понимал, что Инна не в чем не виновата и попала в ужасную ситуацию. Но там мне было оправдание… а сейчас? Это могло и не случится.

Допрос Виветт должен был дать мне последние ответы. Она вошла в комнату, как всегда прекрасная даже в своём притворном горе. Но теперь я видел сквозь эту красоту всю ее гнилостность.

‒ Норд, любимый... ‒ начала она с той особой интонацией, которая раньше заставляла моё сердце щемить от нежности.

‒ Хватит, ‒ оборвал я её. ‒ Прекращай спектакль, я все знаю.

Удивительно, как быстро маска невинности слетела с её лица. Её глаза, всегда казавшиеся мне бездонными озёрами нежности, теперь горели злобой и презрением.

‒ И что же ты знаешь, Норд? ‒ её голос сочился ядом.

‒ Мне известно, что ребёнок был от твоего брата, ‒ каждое слово давалось с трудом, словно я протаскивал сквозь горло раскалённые угли. ‒ Мне известно, что ты помогала Ордену.

Она засмеялась ‒ резким, неприятным смехом, больше похожим на вой.

‒ Так мой трусливый братец раскололся? Да, ребёнок был от Салидена! Мы любили друг друга задолго до тебя! Да, я помогала Ордену, потому что они единственные понимают, что сантис ‒ пятно на теле нашего мира, которое нужно выжечь!

С каждым её словом я словно просыпался от долгого кошмара. Как я мог не видеть этого прежде? Как мог любить это создание, полное ненависти и желчи?

‒ Ты знала, что Инес умирает в Иштгольде? ‒ спросил я, хотя уже знал ответ.

‒ Разумеется! ‒ она даже не пыталась скрыть своё торжество. ‒ Я лично проследила, чтобы твой драгоценный приказ об отправке лекаря затерялся. И каждое утро я молилась, чтобы она умерла медленно и мучительно! Жаль, что эта тварь оказалась слишком живучей. Но Орден доберётся до неё и до всех сантис!

В этот момент я осознал, что на мне лежит двойная вина. Не только за то, что я причинил боль невиновной, но и за то, что дал свою любовь и доверие чудовищу.

‒ Под стражу, ‒ произнёс я, не в силах больше слышать её голос. ‒ В тёмную камеру. Никаких удобств.

Её крики и проклятия, наверное, будут преследовать меня в кошмарах. Но хуже всего было другое ‒ как теперь смотреть в глаза Инне? Как искупить то, что я сделал с ней из-за слепой веры в ложь?