141

Месяц пролетел быстро. Каждый день был заполнен ремонтом ‒ стук молотков, запах краски, постоянные споры с мистером Флинном о расходах. Иштгольд преображался буквально на глазах. Мы починили крышу, которая раньше грозила обрушиться при первом дожде. Восточное крыло, где жили слуги, из сырых темных каморок превращались одно за другим в нормальные, светлые комнаты. Даже вечно недовольный Дамьер иногда бурчал что-то похожее на одобрение, глядя на результаты.

Я впервые чувствовала себя по-настоящему полезной. Ответственность за замок и людей придавала сил, которых раньше не хватало. Даже магия начала лучше получаться ‒ я уже могла не только двигать вещи, но и зажигать свечи, греть воду в чашке. Мелочи, конечно, но прогресс был заметен.

Но в глубине души я постоянно помнила ‒ отсрочка подходит к концу. Скоро Норд должен вернуться. Я старалась не думать об этом, погружаясь в работу, но тревога нарастала с каждым днем. Как пройдет наша встреча? Что он решил?

Артефакт связи все это время молчал. После нашего короткого и тяжелого разговора он больше не выходил на связь. Я тоже не решалась звонить ‒ не знала, что сказать, и боялась разрушить хрупкое спокойствие, которое удалось создать.

А потом он вернулся.

Я как раз обсуждала с Эммой и Арданом, как лучше расставить мебель в зале, когда услышала стук копыт. Не императорский эскорт ‒ всего один всадник. Сердце пропустило удар.

Это был он.

Я вышла на крыльцо, когда он спешивался. Норд выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но держался он по-прежнему прямо, и во взгляде осталась та же решительность. Он осмотрел двор, слегка улыбнулся, заметив леса у башни и ухоженные клумбы, а потом его взгляд остановился на мне и медленно подошел. Слуги вокруг замерли.

‒ Здравствуй, ‒ его голос звучал глухо, без прежнего холода и сарказма.

‒ Здравствуй, ‒ ответила я, стараясь говорить спокойно. Странно, но его возвращение вызвало не страх, а смесь облегчения и беспокойства. ‒ Ты вернулся немного раньше.

‒ Дела закончились быстрее, чем я думал, ‒ он смотрел мне прямо в глаза. ‒ Замок меняется. Ты хорошо поработала.

‒ Мы все хорошо поработали, ‒ поправила я. ‒ Это заслуга Эммы, мистера Флинна и всех остальных.

Он кивнул, но продолжал смотреть на меня так, будто видел впервые. В его взгляде было что-то новое, отчего стало не по себе.

‒ Нам нужно поговорить, ‒ сказал он. ‒ Вечером. В твоем кабинете.

Я кивнула и пропустила его в замок. Наверное, ему нужно немного отдохнуть с дороги.

Время до вечера тянулось мучительно долго. Я сидела за столом, перебирая бумаги, но не могла сосредоточиться. Что он собирается сказать? Подтвердит мои подозрения? Или начнет все сначала, обвиняя Инес?

Когда он вошел, я невольно выпрямилась. Норд сел напротив, и я снова заметила, насколько он устал. Он долго молчал, глядя на свои руки.

‒ Я провел расследование, ‒ начал он наконец тихо. ‒ Все, что говорила Виветт... почти все оказалось ложью.

Он рассказал мне все. О Салидене, о его связи с сестрой, снова о ребенке, который никогда не был ребенком Норда. О том, как они воровали деньги из казны, о тайном «Ордене Очищающего Пламени», о намеренно перехваченном приказе о лечении. Он говорил ровно, почти без эмоций, но я видела, как напрягаются мышцы на его лице, как сжимаются кулаки.

‒ Салиден и… Виветт, ‒ он запнулся. ‒ Они наказаны. Как и казначей. Заговорщики мертвы. Все члены ордена, которых удалось поймать мы тоже казнили.

Но взгляд при этих словах у него был очень странный.

‒ Что-то не так с казнью? ‒ спросила я прямо.

Синие глаза встретили мой взгляд, но я увидела в них бездну. Бездну боли, которую ничем не заполнить.

‒ Я сам казнил Виветт.

У меня сердце замерло в груди. Я вспомнила все, что мне рассказывали об их отношениях, о том, как Инес вмешалась и не позволила ему жениться на ней, плетя свою паутину и пользуясь властью Дэонара.

И сейчас он говорит, что убил человека, которому отдавал свое сердце?

‒ Но зачем? ‒ я никак не могла понять. ‒ Ты ведь любил ее.

‒ Любил, ‒ Норд сказал это холодно, словно внутри у него действительно ничего не осталось от теплого и человечного. ‒ Это была необходимость.

‒ Какая? ‒ спросила не веря. ‒ Отомстить? Отвести душу?

Он холодно усмехнулся и качнул головой, словно я сказала какую-то нелепость.

‒ Отомстить? Эта женщина, как бы сильно я ее не любил, совершила множество преступлений. В том числе, против королевской особы. Плеть, что тебя высекла никогда не должна была касаться твоей спины. И это не спина обычной женщины, это спина будущей королевы. Из-за нее мои руки были вымочены в твоей крови, из-за нее я едва тебя не убил, из-за нее репутация принцессы сантис была растоптана окончательно. Думаешь, мне бы простили обычную казнь и выставление ее головы на ворота после всего, что она сделала? Я бы сам себе этого не простил, Инна.

Норд замолчал, а я просто представила, какого быть на его месте. Сначала быть обманутым, а потом заставить себя собственными руками убить некогда возлюбленную.

‒ Это далеко не все, что я перечислил. Мелочи, но в совокупности своей они чудовищны.

‒ Например? ‒ я сглотнула ком в горле.

‒ Она подменила обезболивающее в шкатулке Инес на яд. И это стало катализатором моей ярости. Если бы я не увидел тот пузырек, я бы не был так жесто…

‒ Ты ее высек? ‒ спросила я тихо.

Норд не ответил, но я по взгляду все поняла. Принц мог отдать приказ и его бы беспрекословно выполнили, но вместо этого он причинил себе самую уродливую глубокую травму. Мои шрамы были на коже, а его на душе.

‒ Я был слеп, ‒ его голос стал еще тише. ‒ Ослеплен гневом, горем... любовью, которой, как оказалось, никогда не было. Я поверил лжи и заставил тебя... Инес... страдать незаслуженно. Я знаю, что простые извинения ничего не исправят. Моя вина слишком велика.

Он не просил прощения ‒ он просто признавал свою ошибку, за которую заплатил сполна.

‒ А рыжая женщина? ‒ спросила я, переводя этот тяжелый разговор. ‒ Та, о которой я тебе рассказывала. Удалось что-то узнать?

Норд покачал головой, его лицо снова стало мрачным.

‒ Ни Виветт, ни Салиден о ней не сказали ни слова. Как будто ее не существует. Либо они боятся ее больше, чем меня, либо она очень хорошо скрыла следы. Символ на кольце связан с древним родом с Запада, но они считаются вымершими уже давно. И рыжих в их семье не было. Пока это тупик.

Он встал, подошел к окну и долго смотрел на темнеющий сад.

‒ Инна, ‒ он обернулся. ‒Я сделал ужасные вещи. И я не жду твоего прощения. Но я хочу, чтобы ты знала. Я сделаю все, чтобы защитить тебя. От Ордена, от всех, кто захочет причинить тебе вред.

Его раскаяние было неожиданным. Но что оно меняло? Он все равно оставался человеком, способным на страшную жестокость, пусть и под влиянием обмана. А я все равно была заперта в чужом мире, в чужом теле, с будущим, которое зависело от его решений.

‒ Значит ли это... ‒ я посмотрела ему в глаза, и вопрос вырвался сам собой, ‒ что мне не обязательно возвращаться во дворец?

Вопрос повис в тишине. Норд замер, его взгляд стал непроницаемым.

Я затаила дыхание. От его ответа зависело слишком многое ‒ моя свобода, безопасность, возможность строить свою жизнь, пусть даже в этом старом замке.

Наконец, он медленно выдохнул, как будто сбрасывая тяжесть.

‒ Да, ‒ сказал он тихо, без прежней властности. ‒ Я не буду заставлять тебя. Не после всего. Ты... можешь остаться в Иштгольде. Пока.

Я с облегчением выдохнула, радуясь отсрочке. Я не питала иллюзий, он только что сказал, что я будущая королева, а это значило многое. Просто так меня не отпустят.

‒ Спасибо.

Я встала из-за стола.

‒ Если это все, я бы хотела отдохнуть.

Норд кивнул, не сводя с меня внимательного, задумчивого взгляда.

Я вышла из кабинета, чувствуя его взгляд на своей спине. Сердце все еще колотилось, но к напряжению примешивалось новое чувство ‒ неуверенное, хрупкое ощущение свободы. Пусть временной, пусть ненадежной, но свободы. А что будет дальше ‒ покажет время.