142

Утром я встала разбитой. Спалось плохо, меня всю ночь мучили мысли о случившемся. Я не знала совершенно, как реагировать на Норда, не знала как вести себя с ним. Все казалось странным и непонятным.

Эмма застала меня в библиотеке, смотрящей в один из фолиантов пустым взглядом.

‒ Ваше высочество, я вас обыскалась. Завтрак стынет.

Я перевела на нее взгляд и поняла, что совершенно не хочу есть. Уже открыла рот, чтобы сказать.

‒ Его высочество просил вас найти, он ждет.

Наверное, хотя бы перед собой стоило честно признаться, что Норд мне нравится. Нравится, как человек, как мужчина. Но есть что-то, что все еще держит меня на расстоянии.

Обида где-то глубоко внутри? Или страх?

Я понимала природу этих чувств, но не могла разобраться в них раз и навсегда. Безусловно его поступок в отношении Инес-меня ‒ ужасен. Но насколько ужасен, учитывая что ее ждала смертная казнь? Да, ребенок Виветт был от ее брата, но разве это отменяло факта преступления?

Виню ли я Норда за то, что он сделал со мной?

Нет, я прекрасно понимаю, что это просто трагическое стечение обстоятельств. Уж если и винить кого-то, то ту кто заменил обезболивающие в шкатулке Инес на яд. Виветт.

Тогда отсюда вытекает еще один вопрос, на который мне сложнее всего ответить в первую очередь себе.

‒ Что-то не так выше высочество? ‒ вырвала меня из нового потока мыслей Эмма. ‒ Его высочество сегодня тоже не в духе.

Я закусила губу и посмотрела на женщину, вспомнив как она встретила меня в этом мире впервые. Тогда ее холодность меня угнетала, но теперь… Она ведь стала одной из тех немногих, кому я доверяла.

‒ Эмма, скажи… Ты же знаешь причину, по которой я оказалась в замке?

Она сцепила пальцы перед собой и качнулась с пяток на носочки.

‒ Мы уже все знаем, ваше высочество, что вас наказали напрасно, ‒ она сглотнула и отвела взгляд в сторону. ‒ Королевские вестники разнесли информацию по всем поселениям. Так что новости о казни Андо еще позавчера добрались до замка. Конечно, это не искупит вину наследного принца перед вами, но лично я считаю, что он достаточно сделал, чтобы очистить вашу репутацию.

Репутацию?

Я криво улыбнулась. Это то, что я в последнюю очередь бы спасала. Думаю, репутация Инес тоже была растоптана среди Истэнцев еще до того, как она впервые вступила на землю империи.

‒ Но ведь он теперь сам запятнался, казнив свою любовницу собственноручно.

Эмма неожиданно хмыкнула и пристально посмотрела мне в глаза.

‒ Он наследный принц, ваше высочество. С одной стороны меня возмущает, что его высочество взял на себя эту грязную работу, но только потому, что таким образом он оказал ей честь и навека внес в историю королевства, как позорное пятно королевской семьи. А с другой, я считаю, что он должен был взять на себя эту ответственность, как муж, который все это допустил.

‒ Но это жестоко. Запороть женщину до смерти это…

‒ Справедливо, ‒ неожиданно перебила меня Эмма холодным тоном. ‒ Я отношусь к вам с большим уважением, ваше высочество, но прошу, не говорите иначе о наследном принце. В данной ситуации он поступил так, как поступил бы любой муж. Это близко народу. Это то наказание, которое заслужила Виветт Андо. Никакое обезглавливание не упокоило бы стыд, который мы испытываем перед вами.

Я растерянно моргнула, не понимая, о чем речь.

‒ Какой стыд, Эмма?

‒ Вы смотрите с позиции жертвы, которую подставили, чью репутацию растоптали в глазах народа. Но не смотрите с точки зрения народа. Нас вынудили ошибаться. Считать вас ужасной, капризной, злой и пакостливой. Нас вынудили считать вас женщиной, которая мешает счастью нашего принца, убийцей его ребенка. Нас вынуждали утрировать свой страх и ненависть к вам, как к сантис.

Я покачала головой.

‒ Но это ведь не ваша вина.

‒ Но мы считали так. Обвиняли вас. Относились несправедливо, а теперь когда вся правда вышла наружу, мы испытываем стыд. И это не просто стыд, ваше высочество. Это стыд перед будущей королевой. Каждый из нас, кто относился к вам несправедливо жаждал собственноручной расправы над этой мерзкой гадиной. Месть? Да, именно этого мы желали. И действия нашего принца частично нас удовлетворили. Какими бы ужасными вам не казались мои слова, но я говорю искренне.

Я смотрела на Эмму широко распахнутыми глазами и не верила своим ушам.

‒ И никто бы не понял, если бы мерзавку казнили, как и других заговорщиков. Такое принцу бы не простили. Я бы лично не постеснялась обвинить его в трусости.

‒ Ты считаешь, что он поступил так, чтобы укротить гнев народа?

Женщина неожиданно поперхнулась и закашлялась, будто я сказала какую-то чушь.

‒ Я не могу знать причин, ваше высочество. Но вижу, что наследному принцу этот выбор дался тяжело, ведь Виветт Андо слишком глубоко пустила корни в его душу. Уверена, ему сейчас плохо. Действительно плохо. Как мужчине. И даже Небо не скоро залатает эти раны.

Я опустила взгляд. Я и это прекрасно понимала.

Когда мои родители все реже навещали меня в больницах, мне казалось это предательством. Я чувствовала себя обузой. Ненужной дочерью, чьи страдания в тягость. Наверное, это не самое подходящее сравнение, но я веду к тому, что предательство — это больно. Оно мучит, убивает изнутри до такой степени, что хочется разучится дышать, потому что каждый вдох этого ощущения выжигает легкие.

‒ Виветт поступила ужасно. Но оправдывает ли это его жестокость? Разве не должен будущий правитель быть великодушным и мудрым?

Эмма усмехнулась, и я снова посмотрела на нее.

‒ Еще предложите подставить вторую руку под меч.

‒ Что?

‒ В западных королевствах есть малый народ со своими верованиями. Пророку в одном из таких верований мечом отрубили руку, а он подставил вторую, чтобы его враг понял и принял, что ему отвечать злом не будут.

Подставить вторую щеку в ужесточенной версии? Стало не по себе.

‒ Вы насмехаетесь, ‒ заметила я.

Эмма пожала плечами.

‒ Потому что это глупо. Врагу можно позволить разрубить себя на части, но, если он по природе своей жесток, зол и коварен, он этим воспользуется. И зло никогда не остановится, потому что каждый дурак будет пытаться остановить мерзавцев, подставляясь под его меч. Поэтому мудрый правитель будет великодушен там, где это уместно и жесток там, где это требуется.

Очень странная логика. Странная и жестокая. Но если так устроен этот мир, кто я такая чтобы осуждать? В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

‒ Мне передать принцу, что вы не желаете с ним завтракать?

‒ Нет, я сейчас спущусь.