144

Весь вечер я провела в библиотеке практикуясь в магии. Мозги уже превращались в кашу от концентрации и напряжения, но я все же смогла выдавить из себя более стабильный поток силы.

Оказалось, магия сантис умеет не только отбрасывать и бить. Если выпускать ее аккуратно и тонкой нитью, то можно добиться левитации предметов. Одну книгу с большим трудом мне удалось поднять в воздух, но это требовало очень напряженной концентрации. Такой напряженной, что я вся взмокла от усердия.

Вторую книгу к первой добавить не получалось никак. Стоило мне только переключить внимание, как первая падала.

Это бесило неимоверно просто, но я помнила фразу одного знаменитого мастера из моего любимого фильма: «Терпение должны иметь мы, пока осядет муть и вода чистой станет».

И я выдыхала со знакомым «Ус-с-са» и продолжала тренироваться, пока в один прекрасный момент не поняла, что выжата, как лимон. Поднять две книги одновременно было задачей за гранью моего нынешнего мастерства. С чувством выполненного долга, я сложила фолианты на стол и, пошатываясь от усталости, направилась к выходу из библиотеки.

Свежий воздух, наверное, сейчас был бы спасением. Я уже представляла, как вдохну его полной грудью, ощущая прохладу ночи на коже. Сад, утопающий в лунном свете, казался идеальным местом для того, чтобы прийти в себя.

Только я открыла дверь, ведущую в сад, как вздрогнула увидев перед собой темную фигуру.

Я замерла на пороге, кажется, испытав ту самую панику, что сковывает тело буквально до невозможности двигаться. Но уже через несколько секунд меня отпустило.

‒ Ваше высочество? Что вы здесь делаете так поздно?

Услышав голос Ардана, я выдохнула и прижала руку к груди, где грохотало сердце.

‒ Напугал.

‒ Простите.

Улицу заливал лунный свет, но Ардан стоял спиной к ночному светилу, поэтому я не могла видеть его лица.

‒ Мне не спалось, я вышел подышать свежим воздухом, а заодно посмотреть на охрану.

‒ Охрану? А что не так?

Ардан слегка замялся, но все же ответил:

‒ Мне иногда кажется, что я слышу какие-то шорохи в замке. Там, где их быть не должно. Я подумал, может, стража меняет маршрут.

‒ Шорохи? Какие ещё шорохи? ‒ я нахмурилась, сон как рукой сняло. Шум в замке мог означать, что грагуолы всё-таки решили нанести визит, хотя я надеялась, что Ардану просто мерещится от усталости.

‒ Да не знаю точно. Будто кто-то крадётся. Но очень тихо. Может, мне просто кажется, ‒ он говорил неуверенно, переминаясь с ноги на ногу.

В голове тут же нарисовались живописные картинки незваных ночных гостей. Вспомнилась та дурацкая книжка, где воины пробирались в замок через канализацию. Фу, мерзость какая. Я еле сдержалась, чтобы не передёрнуться.

‒ У нас тут охраны навалом, все вооружены до зубов. Тебе не о чем волноваться, ‒ сказала я с уверенностью, которой совсем не чувствовала. Только бессонного Ардана мне ещё не хватало для полного счастья.

Пожелав ему спокойной ночи (ну, или хотя бы без шорохов), я быстро вернулась в замок. Прогулка в саду подождёт до лучших времён. Ноги сами понесли меня к лестнице, ведущей в мою комнату.

Поднимаясь по ступенькам, я ловила каждый звук. Казалось, замок спал безмятежным сном.

Но стоило мне добраться до своего этажа, как я услышала это. Сначала какое-то невнятное бормотание, затем всё более отчётливый мужской крик. Звук шёл из комнаты Норда.

По спине пробежал холодок. Что там у него стряслось? Я подбежала к его двери и постучала.

‒ Норд? Эй, Норд, ты в порядке?

Никакого ответа. Только крик, теперь более громкий и какой-то... мучительный. К горлу подкатила паника. Что-то случилось. Он ранен? Заболел? На него напали?

К чёрту все приличия, я толкнула дверь со всей силы. Она открылась с протяжным скрипом, и я влетела в комнату.

В полумраке, который рассеивал только слабый лунный свет из окна, я увидела Норда. Он метался по кровати, как в лихорадке. Его лицо было искажено ужасом, он стонал и выкрикивал что-то неразборчивое. Подушка валялась на полу, простыни скрутились жгутом.

Кошмар. У него просто кошмар. Очень скверный, судя по всему.

Я подбежала к кровати, чувствуя, как холодеют руки. Картина до жути напомнила мне больничную палату... Тех пациентов, которых я видела перед смертью, когда сама болела. У них бывали такие приступы, и они кричали, хотя были в сознании.

‒ Норд! ‒ я схватила его за плечо и встряхнула. ‒ Норд, проснись! Это просто сон!

Но он продолжал биться, словно не слышал меня. Его лоб блестел от пота, дыхание стало хриплым и рваным.

‒ Норд, да проснись же ты! ‒ мой голос дрожал от волнения. Я трясла его всё сильнее, пытаясь достучаться.

Наконец, он резко распахнул глаза. В них плескался такой первобытный ужас, что мне стало не по себе. Он смотрел сквозь меня, не узнавая. В его взгляде не было ни проблеска разума, только животный страх.

Но это длилось лишь мгновение. В следующую секунду в его глазах мелькнуло узнавание, и он с силой схватил меня, прижимая к себе так крепко, что я едва могла дышать.

Он целовал меня ‒ в висок, в щёку, в шею ‒ беспорядочно и как-то отчаянно. Его губы были горячими и влажными, руки дрожали, как у пьяницы после запоя.

‒ Прости... ‒ шептал он снова и снова, обжигая кожу своим дыханием. ‒ Прости... Прости...