148

Норд, видимо, прочитал всё по моему взгляду. Смотрел пристально несколько секунд, а потом его губы накрыли мои.

Не так, как в тот раз в императорском дворце ‒ грубо и требовательно, а совсем иначе ‒ с какой-то горьковатой нежностью, но жадным голодом. В этом поцелуе чувствовалось его смятение, его боль, и что-то во мне откликнулось ‒ непонятный коктейль из сочувствия и совершенно неуместного, пугающего желания.

Я ответила ‒ неуклюже, неуверенно, как в прошлой жизни с мальчиком, который мне нравился, и которого я в итоге оставила, чтобы не мучить своей болезнью.

Мозг лихорадочно пытался разобраться в каше чувств, которая творилась внутри. Где заканчивалось недоверие и начиналось притяжение, которое, как ни крути, отрицать было невозможно? Реальный мир сжался до размеров этой купальни, тусклого света свечей и мужчины, чьи метания удивительным образом перекликались с моими собственными.

Его руки осторожно обхватили мою талию. Через кожу я чувствовала тепло его ладоней, силу, которая сознательно сдерживалась, нежность, в которой сквозила какая-то боль. Он целовал мои виски, скулы, шею, будто пытался залечить не только шрамы на теле, но и те раны, что остались в душе.

К своему удивлению, я обнаружила, что моё тело вовсю предаёт мой же разум ‒ отзывается на его прикосновения дрожью, тихими вздохами, теплом, разливающимся внутри, как горячий чай в холодный день. Здравомыслие нудно бубнило об осторожности, напоминая о недавних унижениях, но тело реагировало на его сдержанную страсть с такой силой, что я сама себя не узнавала.

Он внезапно отстранился, дыша тяжело, как после забега. В его глазах явно читалось какое-то решение. Не успела я опомниться, как он подхватил меня на руки, будто я весила не больше пакета с продуктами. Я невольно ойкнула, автоматически обвив его шею руками.

‒ Что ты делаешь? ‒ попыталась спросить, но голос меня предал, выдав лишь сиплый шёпот.

Он не ответил, только крепче прижал к себе. Я ощущала, как колотится его сердце ‒ быстро, сильно, почти синхронно с моим. Он нёс меня по тускло освещённому коридору. Моя голова лежала на его плече, и я невольно вдыхала его запах ‒ что-то терпкое, древесное, с нотками кожи и металла. Такой по-настоящему мужской аромат, от которого внутри разливалось странное тепло.

Он ногой толкнул дверь своей спальни и внёс меня внутрь. Здесь было темнее ‒ лишь полоска лунного света проникала сквозь неплотно закрытые шторы, высвечивая смутные очертания мебели. Он опустил меня на кровать, и прохлада простыней заставила вздрогнуть после тёплой ванны.

Норд нависал надо мной тёмным силуэтом на фоне окна, как персонаж из готического романа.

‒ Я не должен этого делать, ‒ прошептал он, но его рука говорила обратное, нежно касаясь моей щеки. ‒ Но я не могу...

В этот момент мы оба понимали, что слова ‒ пустой звук. Напряжение между нами дошло до той точки кипения, когда мозги просто отключаются. Обиды, страхи, недоверие ‒ всё это никуда не делось, просто отступило на второй план, уступая место чему-то более древнему и простому.

Он снова наклонился ко мне, и я прекрасно знала, что будет дальше. И, к своему изумлению и полному замешательству, поняла, что совершенно не хочу, чтобы он останавливался.