149

Я проснулась от ощущения тепла и ровного, сильного сердцебиения под ухом. Веки казались чугунными, а тело было приятно расслаблено после крепкого сна. Открыв глаза, я не сразу сообразила, где нахожусь. Белый потолок, странный узор на балдахине... А потом дошло, что я лежу, прижавшись щекой к чьей-то твёрдой, горячей груди.

Норд.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось как бешеное. Я замерла, боясь пошевелиться, как мышь под веником. Воспоминания о прошлой ночи накрыли с головой ‒ его поцелуи, его прикосновения, эта странная, горько-сладкая близость, где перемешались его раскаяние и наше взаимное, почти неосознанное притяжение... Щёки мгновенно запылали. Господи, что я натворила? Что мы оба натворили?

Я же... я же теперь навечно к нему привязана... В голове метнулась паническая мысль, руки предательски задрожали.

Осторожно подняла голову. Норд не спал. Он лежал на спине, закинув одну руку за голову, и пялился в потолок, как будто там показывали какой-то интересный фильм. Поняв, что я проснулась, медленно опустил на меня взгляд. Он смотрел спокойно, внимательно, без намёка на удивление или неловкость.

В утреннем свете его синие глаза казались светлее, а в их глубине больше не было той холодной отстранённости, к которой я привыкла. Свободной рукой он рассеянно перебирал прядку моих волос, запутавшуюся на моём плече. Для него, видимо, наше пробуждение в одной постели было чем-то совершенно нормальным, ну просто логичным развитием вчерашних событий.

На мгновение в комнате повисла тишина, но не напряжённая, а скорее... интимная. Я чувствовала себя жутко смущённой, не представляя, как себя вести после такой ночи, но он выглядел таким спокойным и уверенным, будто мы просыпались вместе каждое утро последние лет десять.

‒ Доброе утро, ‒ его голос был хриплым, низким, но каким-то тёплым. Он слегка улыбнулся, и от этой редкой, искренней улыбки у меня внутри что-то ёкнуло.

‒ Доброе, ‒ пробормотала я, поспешно отводя глаза и пытаясь сесть. Его рука, державшая мои волосы, тут же их отпустила. Я натянула одеяло повыше, чувствуя, как горит лицо. Наверное, выглядела как помидор.

Он молча наблюдал за моими суетливыми попытками закутаться, и в его взгляде не было насмешки, только спокойное внимание. Казалось, он принял эту новую близость между нами как данность, как что-то само собой разумеющееся. И эта его уверенность одновременно и пугала, и... успокаивала?

Нас прервал настойчивый стук в дверь. Норд слегка нахмурился, словно его отвлекали от созерцания чего-то важного, но крикнул:

‒ Минуту!

Только этого не хватало! Я резко подскочила и начала лихорадочно искать взглядом своё платье, пытаясь встать, чтобы срочно одеться. Однако Норд схватил меня за запястье и потянул обратно. Прижал к себе и плотно укрыл одеялом.

‒ Что ты делаешь? ‒ зашипела я, как рассерженная кошка. ‒ Дай мне одеться!

‒ Обязательно, Инна. Как только я принесу твои бельё и платье из купальни, ты их наденешь.

К щекам моментально прилила новая порция крови, и я захлопнула рот. Как я могла забыть, что он притащил меня сюда в чём мать родила?

‒ Войдите! ‒ разрешил Норд тому, кто ждал за дверью.

На пороге появился его помощник, Реном, с запечатанным свитком в руках. Он бросил на меня быстрый, едва заметный взгляд, полный немого удивления (ну ещё бы, не каждый день застаёшь принцессу в постели принца), но тут же склонился перед своим хозяином.

‒ Ваше высочество, срочное донесение из столицы. От его императорского величества.

Норд взял свиток, его лицо снова стало серьёзным, но не таким каменным, как раньше. Кивком отпустил Ренома, а затем сломал печать и быстро пробежал глазами по строкам. Я наблюдала, как его челюсти сжимаются, а между бровей залегает знакомая складка, не предвещающая ничего хорошего.

‒ Что там? ‒ не выдержала я.

Он перевёл на меня взгляд. В его синих глазах снова появился холодный блеск, но теперь он был направлен не на меня, а куда-то вдаль.

‒ Император... доволен, ‒ процедил он сквозь зубы, словно выплёвывая каждое слово. ‒ Доволен тем, как разрешилась ситуация с Виветт и Орденом. Передаёт свои... поздравления.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. «Доволен». От этого слова веяло таким цинизмом, что захотелось принять душ.

‒ И ещё, ‒ Норд снова посмотрел в свиток, его голос стал жёстче, ‒ он напоминает о нашей «особой роли» в будущем империи. О том, что на нас возлагаются большие надежды. И о том, ‒ он поднял на меня взгляд, и в нём была неприкрытая угроза, направленная не на меня, а на того, кто, судя по всему, дёргал за ниточки, ‒ что безопасность семьи Бэстомэ напрямую зависит от нашей... лояльности.