152

Вечер принёс с собой не только прохладу, но и новую порцию суеты. Вместе с основным отрядом Норда, который наконец добрался до Иштгольда, прибыла и его личная охрана.

Их капитан, представившийся как Алабиус, оказался мужчиной лет тридцати, высоким, темноволосым, с внимательными серыми глазами и шрамом, пересекающим левую бровь ‒ след, видимо, не самой приятной встречи в прошлом. Наверное, кто-то был очень недоволен его командирским тоном.

Он был подчёркнуто вежлив, но держался отстранённо, как и положено профессионалу. Никакой враждебности в стиле Дамьера, но и никакого подобострастия. Просто человек выполнял свою работу.

Я как раз стояла у входа в библиотеку, обсуждая с Арданом найденный им старинный атлас звёздного неба (оказывается, созвездия здесь совсем другие ‒ никаких Больших Медведиц!), когда по коридору прошагал Алабиус в сопровождении одного из своих людей. Капитан что-то оживлённо объяснял подчинённому, активно размахивая руками.

‒ ...Поэтому запомни: северный пост ‒ самый уязвимый после заката. Двойной дозор до полуночи, потом смена. И никаких разговоров с местными, особенно с женщинами, ясно? Нам платят за бдительность, а не за любовные похождения. Пропустишь что ‒ голова с плеч, ‒ голос Алабиуса был низким и ровным, но в нём явно слышалась привычка командовать.

Я бы и не обратила на них особого внимания, если бы не реакция Ардана. Он застыл, его лицо в одно мгновение стало белым как мел, а глаза расширились от узнавания. Он смотрел на удаляющуюся спину капитана так, словно увидел восставшего из могилы.

‒ Ардан? Что с тобой? ‒ я коснулась его плеча. Он вздрогнул, как от удара.

‒ Алабиус... ‒ прошептал он, не сводя взгляда с капитана. ‒ Это он... Что он здесь делает?! Почему он командует вашей охраной?!

Его голос дрожал от гнева. Я никогда не видела его таким взбудораженным.

‒ Ты его знаешь? ‒ я нахмурилась. ‒ Кто он?

Прежде чем Ардан успел ответить, Алабиус, видимо, почувствовав на себе наши взгляды, обернулся. Увидев бледное лицо Ардана, он тоже замер. На его обычно невозмутимом лице отразилось удивление.

‒ Ардан? ‒ он медленно подошёл к нам, его серые глаза внимательно изучали лицо парня. Стражник позади него остановился, не зная, как реагировать. ‒ Я ожидал встретить тебя здесь, но...

‒ А я не ожидал! ‒ голос Ардана звенел от напряжения. ‒ Что ты здесь делаешь?! Как ты смеешь находиться рядом с её высочеством?!

‒ Ардан, успокойся, ‒ я положила руку ему на плечо, чувствуя, как оно дрожит под моей ладонью. ‒ Объясните мне, что происходит. Алабиус?

Капитан перевёл взгляд на меня. В нём не было страха, только глубокая усталость и какая-то обречённость.

‒ Боюсь, это долгая и невесёлая история, ваше высочество, ‒ он вздохнул. ‒ Связанная с сестрой Ардана, Дорлин.

Ардан шагнул вперёд, его кулаки сжались.

‒ Успокойся, парень, ‒ Алабиус поднял руку в примирительном жесте. ‒ Я не знаю, где она. Клянусь.

‒ Тогда что ты здесь делаешь?! ‒ не унимался Ардан.

‒ Я искал её, ‒ тихо сказал Алабиус, и в его голосе прозвучала неподдельная горечь. Он посмотрел на меня, словно ища понимания. ‒ Ваше высочество, я... я был влюблён в Дорлин. Она служила при дворе его высочества, как и Ардан. Мы... мы были близки.

Он запнулся, явно подбирая слова поделикатнее.

‒ Но я был помолвлен. С детства. Брак по расчёту, обычное дело в наших кругах. Я долго не решался сказать ей правду... Но она узнала сама... и просто исчезла. Сбежала из дворца, не оставив ни записки, ни следа.

‒ Ты её обманул! Из-за тебя она сбежала! ‒ Ардан был готов броситься на него.

‒ Знаю, ‒ Алабиус не стал оправдываться. Он опустил голову, и шрам над бровью стал заметнее. ‒ Я был глуп. И труслив. Я разорвал помолвку сразу же, как только она исчезла. Искал её повсюду ‒ в столице, в окрестных городах, расспрашивал всех, кто мог её знать. Безуспешно. Она словно растворилась в воздухе.

Он поднял на меня свои серые глаза, в которых плескалась такая тоска, что даже мне стало не по себе.

‒ Я поступил на службу к его высочеству в надежде, что смогу найти хоть какой-то след. Узнать, что с ней стало. Жива ли она вообще. Я слышал, что её высочество Инес... ‒ он запнулся, бросив взгляд на Ардана, ‒ что Ардан снова служит при вас. Подумал, возможно, она с братом... Поэтому я здесь.

В коридоре повисла тишина. Я смотрела на Алабиуса, на его искреннее раскаяние, на боль в глазах Ардана, и чувствовала, как история Инес обрастает новыми, трагическими подробностями.

Ещё одна сломанная судьба, ещё одна тайна, связанная с этим двором, с этим миром.

Прямо сериал какой-то, только без возможности переключить канал. И я снова оказалась в самом центре событий, совершенно не по своей воле.

Я вернулась в свою комнату с каменным чувством внутри. История Алабиуса и Дорлин добавила ещё один печальный узор в мозаику придворной жизни. Интересно, сколько ещё подобных историй скрывают эти стены? Если бы дворец мог говорить, наверное, рассказывал бы драмы похлеще любого сериала.

Усталость накрыла меня внезапно, как одеяло. Хотелось просто упасть на кровать и отключиться, но завтрашняя поездка в Аквитар требовала хотя бы минимальной подготовки. Я переоделась в ночную сорочку, наслаждаясь прикосновением мягкой ткани к коже после целого дня в жёстком корсете.

Волосы рассыпались по плечам белым водопадом, когда я вытащила последнюю шпильку. Подошла к окну, всматриваясь в тёмный сад. Звёзды мерцали на чернильном небе ‒ совершенно незнакомые созвездия, такие же чужие, как этот мир.

В дверь негромко постучали.

Моё сердце подпрыгнуло и заколотилось как сумасшедшее. Кто бы это мог быть в такой час? Разве что... Норд.

В голове забегали панические мысли. Открывать? Притвориться спящей? Отослать его? Последнее выглядело самым разумным решением, но какая-то часть меня отчаянно хотела его увидеть.

«Какая же ты глупая, ‒ мысленно одёрнула я себя. ‒ Хватит таять, как мороженое на солнце, каждый раз, когда он поблизости!»

Стук повторился, более настойчивый на этот раз. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить дрожащие руки, и направилась к двери. Была не была.

Когда я открыла, Норд стоял в коридоре, подсвеченный неровным светом настенных ламп. Он переоделся в домашнюю одежду ‒ простую тёмную рубашку и штаны. Волосы его были влажными и растрёпанными, словно он недавно вымылся. Несмотря на явную усталость, его лицо выглядело спокойным.

‒ Не помешал? ‒ спросил он негромко, и его взгляд скользнул по моей фигуре в тонкой сорочке, задержавшись на распущенных волосах.

‒ Нет, ‒ я покачала головой, чувствуя, как щёки начинают пылать. Осознание, что я стою перед ним в такой лёгкой одежде, вызвало волну смущения. По меркам моего прежнего мира эта сорочка могла считаться вполне пристойной, но здесь в ней можно было разве что принимать мужа в супружеской спальне. Я невольно скрестила руки на груди, словно защищаясь.

Он заметил моё смущение, но вместо того, чтобы оставить меня в покое, шагнул в комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Не успела я отступить, как его руки опустились мне на талию, притягивая ближе. Я уперлась ладонями в его грудь, ощущая твёрдые мышцы и размеренное биение сердца.

‒ Тебе не о чем беспокоиться, ‒ произнёс он, глядя мне прямо в глаза. В его синем взгляде читалась уверенность и что-то ещё... забота? Нежность? Это было настолько непривычно, что я совершенно растерялась.

О, ещё как есть о чём беспокоиться! О тебе. О нас. О том, что происходит между нами. О моих запутанных чувствах... Но я молчала, не находя слов для выражения своей неуверенности.

Казалось, он уловил ход моих мыслей. Уголки его губ дрогнули в лёгкой полуулыбке. Он наклонился и осторожно коснулся губами моего виска. Это простое прикосновение заставило меня затаить дыхание.

‒ Я поговорил с Флинном, ‒ сказал он тихо, его дыхание шевелило пряди у моего уха. ‒ Выделил дополнительные средства на ремонт хозяйских покоев.

Я удивлённо подняла взгляд. Хозяйские покои? Те самые заброшенные комнаты с заколоченными окнами? Зачем тратить деньги на них, когда слугам нужно жильё получше?

‒ Зачем? ‒ прошептала я непонимающе. ‒ Есть более важные дела. Например, крыша...

‒ Ремонт крыши уже идёт, ‒ перебил он меня, мягко, но решительно. Его руки на моей талии слегка сжались. ‒ Но мне не нравится, что хозяйка замка ютится в гостевой комнате, когда есть законные покои для нас обоих.

«Для нас обоих». Эти слова вызвали внутри волну странного волнения. Он не просто планировал ремонт ‒ он хотел, чтобы мы жили вместе. Как настоящие муж и жена. В одних покоях.

‒ Я... мне вполне удобно и здесь, ‒ пробормотала я, пытаясь немного отстраниться, но его руки удержали меня.

‒ Это не обсуждается, Инна, ‒ он снова произнёс моё настоящее имя, и это прозвучало как мягкий, но непреклонный приказ. ‒ Хозяйские покои скоро будут восстановлены. И как только работы завершатся, мы переедем туда. Вместе.

Его взгляд был полон той самой несгибаемой уверенности, которая одновременно пугала и странным образом вселяла спокойствие. Он всё решил. Он видел наше совместное будущее здесь, в Иштгольде. И он был полон решимости превратить это видение в реальность, независимо от моего мнения.

Я молчала, ощущая себя загнанной в угол. Одна часть меня хотела возмутиться, напомнить ему, что он не имеет права принимать решения за меня. Но другая... другая чувствовала странное облегчение. Была какая-то безопасность в том, чтобы позволить ему заботиться, планировать, решать.

Возможно, я мыслила неправильно, не по-современному, но образ беззащитной девушки под надёжной защитой сильного мужчины сейчас казался привлекательнее, чем роль независимой женщины, которая сама определяет каждый шаг своей жизни.

Норд продолжал обнимать меня за талию, и его близость казалась почти осязаемой субстанцией ‒ тепло его тела, тонкий аромат с нотками дождя и леса, невидимое напряжение между нами. Он склонился ещё ниже, его лоб почти соприкоснулся с моим.

‒ Инна... ‒ выдохнул он, и в этом единственном слове было столько чувства, что у меня перехватило дыхание.

Его взгляд опустился на мои губы. Я заметила, как изменились его глаза ‒ синева почти исчезла, поглощённая расширившимися зрачками.

Я уже видела этот взгляд раньше. Понимала его значение. В нём не было нежности ‒ только жажда, первобытная и неукротимая. Та самая страсть, что пробудилась прошлой ночью и теперь, похоже, вырвалась из-под контроля.

Он не стал дожидаться моего согласия. Его губы накрыли мои ‒ властно, настойчиво, словно он пытался завладеть не только моим телом, но и душой. Я вздрогнула от неожиданности, но сопротивляться уже не было ни сил, ни желания. Действительно ли я хотела его остановить? Вопрос остался без ответа.

Поцелуй был подобен пламени, сжигающему все барьеры, все страхи. Его язык встретился с моим, увлекая в головокружительный танец. Его руки скользили по моей спине, прижимая всё теснее, так что я чувствовала каждый сантиметр его тела, каждый удар сердца.

В голове всё поплыло, реальность сузилась до этого мгновения ‒ его губы, его прикосновения, жар, разливающийся по венам. Я держалась за его плечи, чувствуя, как подгибаются колени.

Он целовал меня так, будто наверстывал все упущенные возможности, словно пытался доказать ‒ мне, себе, всему миру ‒ что я принадлежу ему безраздельно. И моё тело, вопреки доводам разума, отзывалось с той же неистовой страстью.

Лишь на мгновение он оторвался от моих губ, чтобы вдохнуть, и тут же снова припал к ним, одновременно подхватывая меня на руки. Я обвила его шею, отдаваясь поцелую, ощущая себя песчинкой в вихре его желания.

Он понёс меня не к постели в моей временной комнате, а через коридор ‒ в свою спальню. Осторожно опустил на подушки и завис надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы. В его глазах полыхал тёмный огонь, без единого проблеска прежнего самообладания. Им владело одно ‒ стремление обладать. Обладать мной.

Я смотрела в его потемневшие глаза, понимая ‒ этой ночью я принадлежу ему полностью. Его страсть поглотит меня без остатка, и сейчас уже поздно сопротивляться.