154

Прощание с Иштгольдом было быстрым и немного сумбурным. Эмма провожала нас с материнской заботой, мистер Флинн – с деловой озабоченностью, Ардан – с преданной тревогой в глазах, а Лорана сунула мне в руки дорожную аптечку с лекарствами первой необходимости, хотя я в них не очень нуждалась. У меня с собой была шкатулка сантис, которую подарил Норд.

Даже Дамьер удостоил меня кивком, в котором, как мне показалось, было чуть меньше обычного презрения.

Карета, на этот раз другая, более просторная и комфортабельная, тронулась плавно. Я смотрела в окно на удаляющиеся стены замка, чувствуя странную смесь облегчения и сожаления. Иштгольд стал для меня домом. Но сейчас нас ждала дорога, полная неизвестности.

Рядом с каретой гарцевали на лошадях капитан Алабиус со своими людьми. Я заметила, что Ардан тоже едет верхом, держась чуть поодаль от Алабиуса. Напряжение между ними было почти осязаемым.

Норд сидел напротив в карете, погружённый в свои мысли. Он выглядел собранным, но темные круги под глазами все не проходили. Возможно, виноваты бурные ночи?

Некоторое время мы ехали молча. За окном проносились поля, перелески, редкие деревушки. Люди на обочинах провожали нас взглядами – не просто любопытными, а часто настороженными, иногда даже обескураженными или виноватыми, когда замечали белые волосы и синие глаза.

– Ты так и не рассказал подробности расследования, – нарушила я тишину. – Кроме того, что Виветт и её брат виновны. Что именно вскрылось? Что это за Орден?

Норд перевёл на меня взгляд. Он помедлил, словно взвешивая слова.

– «Орден Очищающего Пламени», – начал он наконец. – Фанатики. Но не просто фанатики, считающие сантис злом. Их цель – полное истребление. Не изгнание, а геноцид. Они верят, что ваша раса – проклятие этого мира, источник всей скверны, и только полное уничтожение сантис принесёт Истэ очищение и процветание. Их идеология пропитана ядом старых войн и страхов, и, к сожалению, находит отклик у многих простых людей, помнящих жестокость империи Санти.

Я почувствовала, как холодеют руки. Истребление… Геноцид… Эти слова звучали чудовищно. – Но… как же император? Он же сам… – Император Дэонар стоит над этим, – перебил Норд. – Его политика направлена на интеграцию, на создание единой империи. Но Орден считает это предательством чистоты Истэ. Они действуют тайно, но их щупальца проникли глубоко. Этьен был лишь верхушкой айсберга.

– А Виветт и Салиден? Они разделяли их взгляды? – Салиден был завербован не так давно. Возможно, его привлекли обещания власти или денег. Через него Орден получал доступ к казначейству и финансировал свою деятельность, – Норд поморщился. – А Виветт… она просто ненавидела. Ненавидела Инес, ненавидела всех сантис. Орден стал для неё удобным инструментом мести и возможностью реализовать свою злобу. Она знала об их планах, об их целях. И активно им способствовала. Перехват приказа о твоём лечении был для неё не просто местью сопернице, а шагом к «очищению» империи от ещё одной сантис.

– А беременность? – Их личная, грязная тайна, – он покачал головой. – Плод инцеста. Но Виветт без колебаний использовала её, чтобы уничтожить Инес. Зная, что я, ослеплённый горем по «наследнику», не стану разбираться и поверю любому обвинению против жены-сантис.

В его голосе прозвучала неприкрытая горечь и самобичевание. – Но я не понимаю, – я нахмурилась. – Если Орден так ненавидит сантис, зачем им было помогать Виветт избавляться от Инес таким сложным путём? Почему просто не убили её где-нибудь в тёмном углу?

– Им нужна была не просто её смерть, – Норд посмотрел мне в глаза, и в его взгляде была холодная ярость. – Им нужен был скандал. Им нужно было очернить меня, наследного принца, выставить жестоким тираном, способным публично наказать жену. Им нужно было подтвердить в глазах народа и, что важнее, в глазах императора, что сантис – это зло, способное на убийство невинного дитя. Смерть от «естественных причин» после наказания или «самоубийство» опозоренной принцессы, обвинённой в таком преступлении, – идеальный сценарий для их пропаганды. Это дискредитировало бы не только тебя и твой род, но и меня, и всю политику интеграции Дэонара. Они рассчитывали, что скандал будет громким и подорвёт доверие к власти.

– И они почти добились своего, – прошептала я, вспоминая яд во флаконе и ненависть в глазах толпы на площади.

– Да, – кивнул он мрачно. – Если бы не твоё появление. Твоя странная стойкость, твоё изменившееся поведение – всё это спутало их карты. И заставило меня сомневаться.

Мы снова замолчали. Осознание того, насколько продуманной и циничной была эта игра, вызывало отвращение. Я была не просто мишенью – я была инструментом, который хотели использовать для разжигания ненависти и подрыва империи изнутри.

– А рыжая женщина? – спросила я. – Та, о которой я тебе рассказывала. Твоим людям удалось что-то узнать? Связана ли она с Орденом?

– Пока нет, – Норд потёр переносицу. – Это самая большая загадка. Никто из допрошенных о ней не упомянул. Словно её и не существовало. Либо она стоит над ними всеми, и её личность – строжайшая тайна, либо она – игрок совсем другого уровня, преследующий свои цели. Мои люди продолжают поиски, но пока безрезультатно. Её словно и не было. Но я найду её. Рано или поздно.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде была твёрдая решимость. – Теперь ты понимаешь, почему я не могу оставить тебя одну в Иштгольде надолго? Опасность не миновала. Орден разгромлен, но не уничтожен. И эта рыжая… она может ударить снова. И целью, скорее всего, будешь ты. Ты – принцесса сантис. Для Ордена, для многих в этой империи – ты символ всего, что они ненавидят. Ты мишень. И пока я не вырву этот Орден с корнем, пока не найду эту рыжую змею, ты не будешь в безопасности одна.

Я сглотнула. Значит, моя обретённая передышка была лишь иллюзией. Я всё ещё мишень. И моя единственная защита – этот мужчина, сидящий напротив, и его люди, едущие рядом с каретой.