156

Бал в Аквилоне был в самом разгаре. Музыка заполняла зал, пары кружились в танце, воздух пропитался смехом, звоном бокалов и тяжелыми ароматами духов.

Я сидела рядом с Нордом, выдавливая из себя улыбки для придворных, но чувствовала себя совершенно разбитой. Голова шла кругом ‒ может от вина (я старалась пить только воду, но пару глотков игристого пришлось пригубить из вежливости), а может от жары и постоянного напряжения.

Иведа, как назойливая муха, все время оказывалась поблизости. Она флиртовала с Нордом так откровенно, что я едва сдерживалась. Постоянно задевала его руку, что-то шептала на ухо, преувеличенно смеялась над его редкими шутками. А он... он был сдержан, но не отталкивал ее так резко, как мне хотелось бы. Он исполнял свою политическую роль, соблюдая приличия, но мое сердце, отравленное ревностью и неуверенностью, видело в этом лишь его равнодушие ко мне.

‒ Мне... мне нужно выйти на воздух, ‒ прошептала я Норду, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

‒ Я с тобой, ‒ он тут же поднялся.

‒ Нет, не нужно, ‒ я покачала головой, не желая привлекать еще больше внимания. ‒ Я на балкон, всего на пару минут. Скоро вернусь.

Я выскользнула из душного зала на просторный мраморный балкон. Свежий ночной воздух немного привел меня в чувство. Внизу расстилался темный сад, освещенный редкими фонарями. Я облокотилась на перила, разглядывая звезды и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. «Что со мной такое? Какое мне дело до ее флирта, если он не отвечает?» Но логика была бессильна против этой иррациональной ревности.

Прошло минут десять. Я немного успокоилась и решила вернуться. Но когда вошла в зал, Норда за нашим столиком не оказалось. Куда он подевался? Может, пошел меня искать? Я обвела взглядом танцующих, заглянула на другие балконы ‒ его нигде не было.

Неприятный холодок тревоги пробежал по спине. А вдруг с ним что-то случилось? Или... он ушел с Иведой? Эта мысль обожгла меня изнутри. И ведь Иведы тоже нигде не было видно.

Долго не раздумывая, я выскользнула из зала и направилась в сад. Нужно было его найти. Сердце колотилось от дурных предчувствий. Я шла по тихим аллеям, всматриваясь в темноту. Лунный свет рисовал причудливые узоры на дорожках.

В одной из дальних беседок, увитой плющом и спрятанной от посторонних глаз, я заметила движение. Две фигуры ‒ мужская и женская. Женщина сидела на коленях мужчины, обнимая его за шею.

Подозрение сжало горло. Я подошла ближе, стараясь ступать бесшумно. И увидела.

‒ Ну же, милый. Давай, пока твоя благоверная не подняла тревогу. Вцепилась в тебя, как пиявка... М-м-м, мой любимый. Я так скучала!

Норд. Он сидел на скамье, запрокинув голову, а на его коленях устроилась Иведа. Она жадно целовала его в губы, что-то бормотала, а ее руки блуждали по его груди.

Что-то внутри меня оборвалось. Боль ‒ острая, жгучая, невыносимая ‒ пронзила сердце. Это была не просто ревность Инес. Это была моя собственная боль от предательства.

Я не помню, как подлетела к ним. Вспыхнувшая в венах ярость затмила все вокруг. Не задумываясь, я схватила Иведу за ее темные волосы и с силой оттащила от Норда.

‒ Ах ты!.. ‒ взвизгнула она, теряя равновесие и падая на пол.

Она тут же вскочила, ее глаза метали молнии.

‒ Как ты смеешь, сантисская дрянь?!

‒ Как смею?! Да я тебя сейчас выпотрошу, тварь! ‒ закричала я, чувствуя, как дрожат руки от гнева. ‒ Лезешь к чужому мужу! Шамотра!

Мы сцепились, как две кошки. Я вцепилась в ее волосы, она пыталась расцарапать мне лицо. В ушах стоял звон от ее криков и моих собственных злых выкриков. Мы забыли, что принцессы, забыли о правилах приличия. Была только слепая ярость и желание разорвать друг друга на части.

Не знаю, сколько бы это продолжалось, но Иведа, видимо, поняв, что в открытой драке ей не победить (я была злее и отчаяннее), изловчилась, вырвалась и, шипя проклятия, убежала прочь из беседки.

Я осталась стоять, тяжело дыша, с растрепанными волосами и пылающими щеками. Ярость медленно отступала, оставляя после себя пустоту и горечь. Я повернулась к Норду, готовая выплеснуть на него весь свой гнев, все свои слезы...

И замерла.

Он сидел на скамье в той же позе, запрокинув голову. Но его глаза... они были открыты, но смотрели в никуда. Стеклянный, пустой взгляд. На губах застыла странная, отсутствующая улыбка. Он словно не заметил ни драки, ни моего присутствия. Он был... не здесь.

‒ Норд? ‒ я осторожно коснулась его плеча. Он не отреагировал. ‒ Эй! Ты что, голову потерял от счастья, что она тебя поцеловала?

Но ответа не было. Только этот пустой, стеклянный взгляд и блаженная улыбка. Я потрясла его сильнее.

‒ Норд! Что с тобой?!

Он медленно повернул голову в мою сторону, но взгляд оставался таким же отсутствующим.

‒ Как... хорошо... ‒ пробормотал он, и его улыбка стала еще шире.

Меня охватил ужас. Он не в себе.

Сердце сжалось от страха ‒ не за себя, за него. Что она с ним сделала? Насколько это опасно? И как мне теперь ему помочь?! Я оказалась одна, в чужом дворце, с невменяемым мужем на руках. Дела шли все хуже.

Дрожащими руками я попыталась поднять его, но он был слишком тяжелым.

‒ Норд, вставай! Нам нужно вернуться в покои, ‒ я безуспешно пыталась заставить его подняться.

‒ Хорошо... ‒ снова пробормотал он, его голова безвольно качнулась набок.

Я в отчаянии огляделась. Ночь, темный сад, никого вокруг. Звать на помощь? Но кого? Во дворце полно людей Иведы и ее отца. Если они узнают, что принц в таком состоянии, разразится скандал.

‒ Ваше высочество? ‒ вдруг раздался тихий голос, и я подпрыгнула от неожиданности.

Из тени деревьев вышел Ардан. Его лицо в лунном свете казалось напряженным, он настороженно оглядывался по сторонам.

‒ Ардан! Слава богу! ‒ я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. ‒ Помоги мне. С Нордом что-то не так.

Ардан быстро подошел к беседке, окинув взглядом окрестности сада. Он опустился на колено перед Нордом, внимательно вглядываясь в его лицо.

‒ Что случилось? ‒ спросил он, проверяя пульс принца.

Я быстро рассказала о том, что увидела ‒ о поцелуе, о странной улыбке, о невменяемом состоянии Норда. Ардан слушал, его лицо становилось все мрачнее.

‒ Вероятно, какое-то зелье или дурман-пыль, ‒ пробормотал он. ‒ Лорана много рассказывала о таких после случая с Риной. Нужно доставить его высочество в покои, пока никто не заметил.

Мы подхватили Норда под руки и медленно двинулись к зданию.

‒ Если кто-то спросит, скажем, что его высочеству стало плохо от вина, ‒ придумала я легенду на ходу.

Мы продвигались по темным садовым дорожкам. Норд был тяжелым и едва передвигал ногами. Мое сердце колотилось как сумасшедшее. Каждый шорох, каждая тень заставляли вздрагивать. Что, если Иведа вернется с подмогой?

‒ Не волнуйтесь так, ‒ тихо сказал Ардан, заметив мою панику. ‒ Я выбрал самый безопасный путь. В это время все на приеме или уже в своих покоях.

Мы добрались до западного крыла дворца через маленькую боковую дверь, которую я раньше не замечала. Коридоры были пусты ‒ Ардан действительно выбрал удачный маршрут. Только однажды нам пришлось спрятаться за колонной, когда мимо прошла пара слуг.

Наконец, мы достигли наших покоев. Ардан осторожно уложил Норда на кровать. Принц все еще улыбался своей жуткой, отсутствующей улыбкой, его глаза были полуприкрыты.

‒ Что нам делать? ‒ спросила я, чувствуя себя совершенно беспомощной. ‒ Нужно вызвать лекаря?

Ардан покачал головой.

‒ Мы не можем рисковать. Если это то, о чем я думаю, действие зелья пройдет само через несколько часов. Лучшее, что мы можем сделать ‒ следить за его состоянием и ждать. Я не думаю, что целью принцессы было его убийство.

Я вспомнила, как жадно она его целовала, и пришла к тому же выводу.

Ардан подошел к двери, убедился, что она надежно заперта, затем проверил окна.

‒ Оставайтесь с ним, ваше высочество, ‒ сказал он тихо, его голос был напряжен. ‒ Я попрошу Алабиуса выставить охрану. Если что-то изменится, или вам понадобится помощь ‒ просто позовите.

Он бросил еще один тревожный взгляд на неподвижно лежащего Норда и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Я осталась одна в тишине покоев, нарушаемой лишь ровным дыханием принца.

Я подошла к кровати и осторожно села на край, рядом с ним. Его лицо в свете ночника казалось почти безмятежным, если бы не эта странная, неуместная улыбка. Она застыла на его губах, словно маска, скрывающая то, что творилось в его одурманенном разуме.

‒ Норд? ‒ я тихо позвала его, кладя прохладную ладонь ему на лоб. Кожа была теплой, но не горячей ‒ жара не было. Это немного успокаивало. ‒ Норд, ты меня слышишь?

Он не реагировал. Его дыхание оставалось ровным, грудь мерно поднималась и опускалась. Я осторожно приподняла его голову за затылок, заглядывая в полуприкрытые глаза. Зрачки казались немного расширенными, но взгляд по-прежнему был пустым, блуждающим где-то далеко.

‒ Пожалуйста, приди в себя, ‒ прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает страх. ‒ Нам нужно уехать отсюда завтра. Ты должен быть в порядке. Ты же сильный, ты справишься. Мы... мы вернемся в Иштгольд.

При упоминании Иштгольда его ресницы дрогнули. Он медленно открыл глаза и сфокусировал взгляд на моем лице, на моих губах. Блаженная улыбка исчезла, сменившись чем-то другим ‒ хищным, почти звериным. В его глазах вспыхнул знакомый темный огонь.

Прежде чем я успела осознать перемену, его руки обхватили мою талию и с силой притянули к себе. Я вскрикнула от неожиданности, теряя равновесие и падая на него. Его тело было горячим и твердым.

‒ Норд! Что ты...

Я попыталась отстраниться, упираясь руками ему в грудь, но он держал крепко. Я видела, как жадно меня рассматривают его почерневшие глаза, как разгорается в них знакомое пламя желания. Это было не то ласковое влечение, что я видела утром, а что-то более дикое, необузданное, подогретое действием дурмана.

‒ Норд, это я, Инна! ‒ позвала я снова, пытаясь достучаться до его сознания.

Он только усмехнулся ‒ той самой хищной, опасной усмешкой, от которой у меня внутри все сжалось. А потом его губы накрыли мои ‒ жадно, требовательно, почти грубо. Поцелуй был огненным, сжигающим, не оставляющим места для мыслей или сопротивления. Он целовал так, словно умирал от жажды, а я была единственным источником воды в пустыне.

Я растерялась, захваченная врасплох этой внезапной страстью. Его руки блуждали по моей спине, прижимая все теснее, его губы не давали вздохнуть. Часть меня хотела оттолкнуть его, позвать охрану, но другая... другая часть плавилась под этим напором, отзываясь на его страсть помимо воли.