161

Я пришла в себя от мерного покачивания и ощущения тепла у спины. Открыв глаза, не сразу сообразила, где находилась. Надо мной раскинулось серое, хмурое небо, а вокруг виднелись знакомые очертания деревьев. Я ехала верхом. Точнее, меня везли.

Я сидела перед Нордом на его большой вороной лошади, его руки крепко держали меня за талию, а спиной я прижималась к его твёрдой груди. Его подбородок покоился у меня на макушке, и я чувствовала его ровное дыхание. После магического истощения тело было слабым, но в его объятиях я ощущала себя... защищённой. Воспоминания о битве, о Лаэрте, о вспышке белого света были яркими, но уже не такими пугающими.

‒ Очнулась? ‒ его голос прозвучал прямо над ухом, низкий и чуть хриплый.

‒ Да... ‒ я попыталась выпрямиться, но он только крепче прижал меня к себе. ‒ Где мы? Что с остальными?

‒ Мы почти у Иштгольда. Остальные в порядке, насколько это возможно. Алабиус и Ардан позаботились о раненых и о... Лаэрте. Она без сознания, но жива. Её заберут мои люди, как только доберёмся до замка. Дорлин тоже цела, едет в карете с теми, кто не может передвигаться.

‒ А карета? Она же была разбита...

‒ Пришлось немного поработать, чтобы поставить её на колёса, ‒ он усмехнулся. ‒ Не так быстро, как твоя магия, конечно, но вполне эффективно.

Я промолчала, вспоминая то странное ощущение силы, что вырвалась из меня. Это было пугающе и... волнующе одновременно. При тренировках я ощущала магию совершенно иначе.

Мы ехали молча ещё некоторое время. Лес вокруг становился всё гуще, темнее ‒ мы приближались к границе владений Иштгольда, к Черному лесу. И чем ближе мы подъезжали, тем тревожнее становилось на душе.

Небо над лесом выглядело странно. Будто кто-то накрыл его тяжёлым чёрным покрывалом. Плотные, почти чернильные тучи висели так низко, что, казалось, до них можно дотянуться рукой. И сквозь эту тьму то и дело пробивались вспышки молний ‒ беззвучных, мертвенно-белых, на мгновение освещающих уродливые силуэты деревьев.

Воздух стал тяжёлым, давящим. Дышать стало трудно, словно сама атмосфера сопротивлялась каждому вдоху. А от леса... от леса веяло чем-то древним, зловещим. Не просто страхом перед хищниками, а глубинным, первобытным ужасом, от которого стыла кровь в жилах. Даже лошадь под нами нервно переступала, всхрапывая и косясь в сторону тёмной чащи.

Я почувствовала, как напряглись руки Норда, обнимавшие меня. Он тоже это ощущал.

‒ Что это? ‒ прошептала я, невольно прижимаясь к нему теснее.

‒ Не знаю, ‒ его голос звучал напряжённо. ‒ Я никогда не видел ничего подобного над Черным лесом. Это... неправильно.

Он остановил лошадь на опушке, всматриваясь в зловещую тьму под пологом деревьев, где беззвучно полыхали белые молнии.

‒ Здесь что-то происходит, ‒ сказал он тихо, больше себе, чем мне. ‒ Что-то опасное.

Он резко развернул лошадь.

‒ Мы возвращаемся в столицу.

‒ Что? ‒ я удивлённо посмотрела на него. ‒ Но ты же сказал... Иштгольд...

‒ Иштгольд подождёт, ‒ отрезал он. ‒ То, что творится там, ‒ он кивнул на чернеющий лес, ‒ это не просто плохая погода. Это опасно. Ты должна быть во дворце, под защитой.

‒ Но...

‒ Никаких «но», Инна! ‒ его голос стал твёрдым. ‒ Я не могу рисковать тобой. После того, что случилось с Этьеном, с Лаэртой... Я не знаю, кто или что ещё может скрываться в этом лесу или даже в замке. Во дворце у отца ты будешь в большей безопасности.

‒ А ты? ‒ спросила я, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги. ‒ Ты поедешь со мной?

‒ Нет, ‒ он покачал головой, его взгляд снова устремился к мрачному лесу. ‒ Я должен вернуться в Иштгольд. Я должен быть там, если начнётся... что бы это ни было.

‒ Я не поеду без тебя! ‒ я вцепилась в его руку. ‒ Я не останусь одна во дворце!

‒ Ты не будешь одна! ‒ он перехватил мою руку, его пальцы были сильными и тёплыми. ‒ Мой отец позаботится о тебе. И я пришлю за тобой, как только разберусь с ситуацией здесь. Но сейчас ты должна быть в безопасности. Пожалуйста, Инна. Сделай это для меня.

Он смотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько беспокойства, столько непривычного для него переживания, что я поняла ‒ он действительно боится. Боится за меня. И эта его тревога передалась мне, смешиваясь с упрямым нежеланием снова оставаться одной в мире интриг и опасностей. Но я видела его решимость. И понимала, что спорить бесполезно. Он не отступит. Он отправит меня во дворец, а сам вернётся навстречу этой пугающей неизвестности, сгустившейся над Черным лесом.

«Ну уж нет, так просто ты от меня не отделаешься», ‒ промелькнуло у меня в голове.

‒ Нет! ‒ мой голос прозвучал неожиданно твёрдо. Я выпрямилась в его объятиях, высвобождая свою руку. ‒ Я никуда не поеду!

Норд удивлённо посмотрел на меня.

‒ Инна... Не вынуждай меня заставлять тебя, ‒ он кивнул на зловещие тучи, ‒ Что бы это ни было, я не хочу, чтобы ты риско...

‒ Ты не будешь решать за меня! ‒ перебила я его, глядя на чернильное небо, где беззвучно плясали белые молнии. От леса по-прежнему веяло ужасом, но теперь к страху примешивалось что-то ещё ‒ упрямая уверенность. ‒ Я чувствую эту штуку, чем бы она ни была.

Он молчал, но его напряжённый взгляд говорил, что он ощущает то же самое ‒ необъяснимую, гнетущую угрозу, исходящую из Черного леса.

‒ Именно поэтому я и не поеду! ‒ я повернулась к нему, и в моём голосе зазвучали стальные нотки, которых я сама от себя не ожидала. ‒ Ты думаешь, стены дворца защитят меня от этого? Если это действительно что-то настолько сильное, оно достанет меня где угодно! Моё место здесь, Норд! Рядом с тобой! Рядом с Иштгольдом! Что-то тянет меня туда, к этому лесу, к этой тьме! Я не могу просто сбежать и спрятаться!

‒ Это безрассудство! ‒ он схватил меня за плечи, его пальцы больно впились в кожу. ‒ Ты едва оправилась после боя! Ты не готова противостоять... тому, что там! Я не позволю тебе рисковать!

‒ А ты позволишь себе рисковать?! ‒ я повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза, не отступая. ‒ Ты пойдёшь туда один? Без магии, с незажившими ранами? Ты думаешь, я спокойно буду сидеть во дворце, зная, что ты там, один, сражаешься с неведомой угрозой?!

‒ Это мой долг! Моя земля! Мои люди! ‒ его голос стал еще жестче, грубее, а синие глаза метали молнии. Он был в бешенстве ‒ от моего упрямства, от моего безрассудства, от собственного бессилия удержать меня.

‒ А я твоя жена! ‒ выкрикнула я в ответ, сама удивляясь своим словам. ‒ Пусть не по любви, пусть по странному стечению обстоятельств, но твоя! И я не позволю тебе идти туда одному! Я поеду с тобой! Даже если мне придётся драться с тобой прямо здесь, на этой дороге!

«И ведь подерусь, если придётся», ‒ подумала я, чувствуя, как во мне закипает решимость.

Мы смотрели друг на друга ‒ два упрямца, охваченные гневом и страхом. Воздух между нами почти искрил от напряжения. Я видела, как он борется с собой, как желание запереть меня в безопасном месте сталкивается с пониманием того, что я не отступлю. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы понять ‒ я не шучу.

Он медленно разжал пальцы, сжимавшие мои плечи. Его лицо было мрачным, на скулах ходили желваки. Он глубоко вздохнул, проводя рукой по волосам.

‒ Ты невыносима, ‒ проворчал он сквозь зубы. Но в его голосе уже не было прежней ярости, только глухая усталость и... смирение?

Он знал, что силой меня не удержит. Знал, что я найду способ вернуться, даже если он отправит меня во дворец под конвоем. Знал, что моё место сейчас ‒ здесь, рядом с ним, перед лицом этой неведомой угрозы.

‒ Хорошо, ‒ сказал он наконец, и его голос звучал глухо, почти побеждённо. ‒ Ты поедешь со мной. Но ты будешь держаться позади. Ты будешь слушать каждый мой приказ. И если я скажу бежать ‒ ты побежишь, не оглядываясь. Поняла?

«Ага, конечно, так я и побежала, бросив тебя», ‒ подумала я, но вслух только кивнула, скрывая мелькнувшую улыбку.

Обратная дорога до Иштгольда тянулась бесконечно. Небо над Черным лесом так и не прояснилось ‒ тяжёлые тучи лежали неподвижным пологом, временами освещаясь беззвучными вспышками белых молний. Гнетущее ощущение тревоги не отпускало ни на минуту.

Норд молчал, его лицо застыло в сосредоточенной мрачности. Я тоже не произносила ни слова, пытаясь справиться со страхом и странным, почти болезненным предчувствием чего-то неизбежного. Магия внутри меня билась, словно испуганная птица, реагируя на близость тьмы, навалившейся на лес.

Когда впереди показались знакомые очертания башен Иштгольда, я не почувствовала облегчения. Наоборот, сердце сжалось ещё сильнее. Что-то определённо было не так.

Мы выехали на опушку, и я замерла, не веря своим глазам.

На границе леса, там, где начинались земли замка, стояли они. Не десятки ‒ сотни, тысячи грагуолов. Они замерли плотными рядами, неподвижные, как статуи, их чешуйчатые тела почти сливались с тенями деревьев. Янтарные глаза бесчисленных рептилий были устремлены на тучи, и в их взглядах читалось напряжённое ожидание.

‒ Небеса... ‒ выдохнул Норд рядом со мной, его руки инстинктивно сжались в кулаки. Он тоже был потрясён этим зрелищем. ‒ Откуда их так много?

Мы медленно подъехали к воротам замка. Стражники Алабиуса, бледные и напряжённые, расступились перед нами. Во дворе царила суматоха. Слуги метались из стороны в сторону, их лица искажал страх. Эмма пыталась навести порядок, но её голос терялся в общем гвалте. Мистер Флинн стоял у стены, нервно теребя воротник.

‒ Ваше высочество! ‒ Эмма бросилась к нам, едва мы спешились. ‒ Что происходит? Эти... существа... они появились на рассвете. Просто стоят и смотрят на тучи. Мы боимся...

‒ Успокойтесь, Эмма, ‒ я постаралась, чтобы голос звучал уверенно, хотя у самой подкашивались ноги. ‒ Сейчас важно сохранять спокойствие.

В этот момент со стороны ворот пришёл отряд грагуолов, среди которых был мой знакомец. Тот, что приходил ко мне в спальню, что дал мне зелья. Его янтарные глаза нашли меня в толпе. Он сделал несколько плавных шагов навстречу, игнорируя испуганные возгласы и оружие, которое тут же выставили вперёд люди Алабиуса.

‒ С-с-стойте! ‒ прошипел он, поднимая когтистую лапу. ‒ Мы пришли не воевать. Мы пришли за ней.

Он остановился передо мной, склонив голову. Норд шагнул вперёд, заслоняя меня собой, его рука легла на мою талию.

‒ Чего вы хотите? ‒ его голос звучал твёрдо.

‒ Время приш-ш-шло, ‒ грагуол посмотрел мимо Норда, прямо мне в глаза. ‒ То, чего мы боялись, с-с-случилось. Тёмная магия императора Дантора... она вырвалась из-под контроля. Разлом в ткани мира растёт. Скоро она поглотит Черный лес, а потом... потом доберётс-с-ся и до Ис-с-стэ.

Император Санти. Дантор. Значит, не Дэонар. Хотя какая, собственно, разница? Суть-то не меняется.

‒ Но что мы можем сделать? ‒ спросила я, чувствуя, как холодеют руки. ‒ Я... я только начала понимать свою силу.

‒ Ты должна пойти, ‒ грагуол выпрямился. ‒ В древний храм С-с-санти. Только там, у Ис-с-сточника, ты сможешь обуздать свою силу. Только там можно попытаться закрыть разлом. Другого пути нет.

‒ В Санти? ‒ Норд недоверчиво прищурился. ‒ Вы предлагаете принцессе Истэ отправиться в сердце вражеской империи? Одной?

‒ Не доверяеш-ш-шь ей, ‒ грагуол качнул головой.

‒ Волнуюсь за нее, ‒ поправил Норд.

‒ Она с-с-сильная. Идти нужно с-с-сейчас. Время на ис-с-сходе.

Он поднял обе лапы в воздух и направил их в сторону. Перед нами пространство замерцало и исказилось. Завеса между империями истончилась, и сквозь неё проступили очертания другого места ‒ древние колонны, увитые незнакомыми лианами, алтарь из тёмного камня, исписанный светящимися рунами. Портал. Он вёл прямо туда, в сердце вражеской империи, к источнику силы и, возможно, к моей гибели.

«Ну просто замечательно, ‒ подумала я. ‒ Из одной передряги прямо в другую. Как будто мне и так приключений мало».

Но я смотрела на мерцающий портал, на тысячи неподвижных грагуолов у кромки леса, на чернеющее небо над ним. Я чувствовала зов ‒ зов крови. Гудящее ощущение под кожей. И я знала, что должна идти. Выбора не было. По крайней мере, для меня.

‒ Ты не пойдёшь, ‒ голос Норда был твёрдым, почти жёстким, его рука на моей талии сжалась крепче, удерживая на месте. Страх за меня в его глазах смешивался с упрямством правителя, не желающего отпускать свою женщину навстречу неизвестной опасности. ‒ Я сам.

Но я смотрела на мерцающий портал, чувствовала зов крови, гудевшей в ушах, видела безмолвную армию грагуолов, ожидающих за воротами. Это было больше, чем приказ или долг. Это была моя судьба. Судьба, вплетённая в это тело, в эту кровь.

‒ Я должна, Норд, ‒ я мягко отстранила его руку. ‒ Ты слышал его. Время на исходе. Эта тьма... она касается меня. Я не могу просто стоять в стороне. Ты ничем не можешь помочь.

‒ Это самоубийство! ‒ он преградил мне путь, его синие глаза потемнели от гнева и беспокойства. ‒ Ты не готова! Ты не знаешь, что тебя там ждёт! Я не пущу тебя одну!

‒ Тогда иди со мной, ‒ сказала я просто, встречая его взгляд без страха. ‒ Но я пойду. С тобой или без тебя.

Я видела, как он борется с собой. Как желание защитить, уберечь, запереть меня в безопасной башне сталкивается с пониманием того, что я уже сделала свой выбор. С осознанием того, что он не сможет остановить меня силой, не порвав ту хрупкую нить, что начала появляться между нами.

‒ Ты... невыносимая женщина, ‒ проворчал он сквозь зубы, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

«И тебе это нравится», ‒ мысленно усмехнулась я, но промолчала.

Не дожидаясь его дальнейших возражений, я шагнула к порталу. Воздух вокруг него вибрировал, искажая очертания холла. Я зажмурилась и сделала шаг в мерцающую завесу.

Миг ‒ и мир вокруг изменился. Ощущение перехода было резким, но не таким эйфорическим, как от стационарных порталов. Скорее, как будто нырнула в ледяную воду и тут же выбралась на другом берегу. Воздух здесь был спёртым, пахло пылью, гарью и чем-то ещё... гнилостным, тревожным. Я открыла глаза.

Мы стояли посреди огромного, но разрушенного зала. Когда-то, видимо, величественный храм, теперь он представлял собой печальное зрелище. Колонны потрескались, часть крыши обвалилась, открывая вид на то же зловещее чёрное небо с беззвучными белыми молниями. Пол был засыпан щебнем и пылью. В центре зала возвышался почерневший каменный алтарь, и возле него клубилась вязкая, осязаемая тьма – та самая тёмная магия, о которой говорил грагуол. Она пульсировала, как злое сердце, источая холод и ужас.

А рядом с алтарём, на коленях, спиной к нам, сидела женщина. Её плечи сотрясались от рыданий. Белоснежные волосы, такие же, как у меня и сестёр, разметались по спине.

Я сделала осторожный шаг вперёд, Норд тут же оказался рядом, его рука легла мне на плечо, готовый в любой момент оттащить назад. Женщина услышала наши шаги и медленно обернулась.

Я замерла. Она была невероятно похожа на нас – на меня, на Солу, на Абиру, на Талу. Те же черты лица, те же синие глаза, сейчас полные слёз и какого-то безумного отчаяния. Разве что выглядела чуть старше.

Она сидела на полу, а у её ног… у её ног лежал мужчина. Он был мёртв. В его груди, прямо в сердце, торчала рукоятка богато украшенного кинжала. И судя по роскошным одеждам, это был не просто мужчина. Это был тот самый император. Дантор, кажется?

Она пыталась проморгаться, но слезы прдолжали течь по ее щекам.

‒ Кто вы? Как сюда попали?

– Мы… – начала я, но не знала, что сказать. Замолчала, закусила губу, потому что ее горе отзывалось в душе.

– Я остановила его, – перебила она, переводя безумный взгляд с нас на тело у её ног. – Он хотел поглотить всё… Выпустил тьму… Я должна была его остановить… Я убила его… Но я не могу… не могу сдержать её! – она указала дрожащей рукой на клубящуюся у алтаря тьму. – Она растёт… Она всё поглотит!

Норд напрягся, его рука на моём плече стала тяжелее. Он выпустила эту штуку, а она убила его?

В этот момент воздух рядом со мной снова замерцал. Я отшатнулась, Норд выставил меня за спину. Новый портал, такой же нестабильный, как и тот, через который пришли мы, вспыхнул и погас, оставляя после себя ещё одну фигуру.

Абира. Моя резкая, решительная сестра стояла, ошеломлённо оглядываясь по сторонам, её взгляд метался от разрушенного храма к плачущей женщине, к мёртвому императору, к клубящейся тьме у алтаря. А потом её глаза встретились с моими.

– Инес? – выдохнула она, и в её голосе смешались удивление и неверие. – Что ты здесь делаешь?!

– Я… – начала я, но тоже растерялась. – А ты? Как ты сюда попала?

Мы смотрели друг на друга поверх плеча Норда, две души из другого мира, две сестры по несчастью, неожиданно встретившиеся в сердце хаоса, у алтаря, где пробудилось что-то ужасное. Ситуация становилась всё более запутанной и опасной.

– Я… – Абира открыла рот, чтобы ответить, но её прервал яростный крик.

– Убирайся! – плачущая женщина у тела Дантора вскочила на ноги и яростно вытерла слезы. Её лицо, так похожее на наши, исказилось от ненависти. – Убирайся отсюда! Это всё из-за тебя! ‒ Вот только увидев меня она растерянно замолчала.

Абира равнодушно смотрела на нашу копию, ожидая продолжения яростной речи. А мы с Нордом не хотели вмешиваться, у нас была другая задача.

‒ Инес? ‒ вопросительно позвала меня женщина.

Я вскинула бровь. Не нравилось мне притворяться своей предшественницей.

– Мирабель… – позвала Абира, отвлекая на себя ее внимание. – Что ты сделала?

Я уже не пыталась ничего понять. Просто наблюдала.

– Я сделала то, что должна была! – выкрикнула она, её голос срывался на рыдания. – Он обезумел! Он выпустил тьму! А ты… я звала тебя, где ты была?! Можно было решить всё иначе! Все из-за тебя!

– Из-за меня?! – Абира шагнула вперёд, её кулаки сжались. А лицо сделалось суровым. – Это ты всегда потакала его безумным идеям! Ты верила в его избранность, в его право повелевать тьмой! Я предупреждала тебя! Я говорила, что это добром не кончится! Нравилось, что он держит тебя рядом, как тупую псину? Получила, что хотела? И кровью его расписалась!

– Он был моей семьёй! – Мирабель истерически рассмеялась сквозь слёзы. ‒ Моим всем!

Они стояли друг против друга посреди разрушенного храма – две женщины, как две капли воды похожие на меня, но разделённые пропастью ненависти и старых обид. А между ними – мёртвое тело императора Санти и клубящаяся тьма у алтаря, которая, казалось, становилась всё гуще, всё зловещее.

‒ Мы были твоей семьей, мама! Но ты выбрала его и умерла для нас. Посмотри на нас с Инес. Этот траур мы носим по тебе!

Я перевела взгляд на Абиру, стоявшей в черном платье, как и я. И до меня, наконец, дошло, почему в гардеробе Инес нет ни одной цветной или светлой вещи.

Норд рядом со мной напрягся. Он тоже слушал их перепалку, и его лицо становилось всё мрачнее. Он явно знал что-то, чего не знала я.

– Я про это слышал, – тихо сказал он, будто почувствовав мой вопросительный взгляд. Сам он смотрел на моих родственниц. – Мирабель Бэстомэ считалась пропавшей без вести много лет назад. Говорили, её похитили и убили во время одного из набегов истэнских лордов на границе. Поэтому ты носишь траур. Но, похоже, сантис все переврали, чтобы скрыть позор, нанесенный семье самой Мирабель..

У меня голова шла кругом.

Я осознавала только одно – Абира, та душа, что пришла из другого мира, уже знала их обоих. Знала Дантора, знала Мирабель, знала ситуацию с трауром. Как давно она здесь? И сколько ещё сюрпризов меня ждёт? Семейные тайны Бэстомэ – просто подарок судьбы, ничего не скажешь.

‒ Верни его, ‒ просила... мать. ‒ Я знаю, ты можешь. Верни.

Абира молча смотрела на тело мужчины. На её лице не отражалось ни единой эмоции – ни скорби, ни гнева, ни сочувствия. Просто холодная маска.

‒ Он нужен обеим империям! Ты же знаешь, что всё будет плохо! Верни! ‒ в голосе Мирабель звучало отчаяние.

‒ Слишком рано, ‒ тихо ответила сестра. ‒ Его урок должен быть длительным и жестоким.

Мирабель внезапно закричала, да так громко, что у меня уши заложило.

‒ За что?! За то, что он хотел быть честным?!

Несмотря на истерику матери, Абира стояла спокойная, как статуя богини. С выражением полного равнодушия.

‒ Честным? Ты глубоко заблуждаешься... мама. ‒ В её голосе слово «мама» прозвучало как-то странно, чужеродно. ‒ Твой урок тоже будет жестоким, когда придёт время. Откроются глаза, увидишь.

«Что-то тут не сходится, ‒ подумала я. ‒ Никак не пойму, кто здесь хороший, а кто плохой. Или все просто серые?»

Пока Абира и Мирабель продолжали препираться, стоя над телом мёртвого императора, я почувствовала его снова. Тот самый зов. Тихий, настойчивый, идущий не извне, а из самой глубины моей души. Он тянул меня к алтарю, к той клубящейся, пульсирующей тьме, что собралась там.

Это было иррационально, страшно, но неодолимо. Словно невидимая сила вела меня вперёд. Я сделала шаг, потом ещё один, двигаясь к алтарю как заворожённая.

‒ Инна, нет! Стой! ‒ Норд попытался схватить меня за руку, остановить.

Но магия внутри меня, сила крови Бэстомэ, которую я едва начала понимать, взревела в ответ на его прикосновение. Она выплеснулась наружу сама собой – неконтролируемым потоком чистого белого света. Норда отбросило назад, словно от удара невидимой волны. Он упал на колени, хмуро глядя на меня, попытался встать, но его словно держали невидимые цепи.

Обе родственницы замолчали и с интересом смотрели на меня. В глазах Абиры мелькнуло что-то похожее на узнавание.

Я не остановилась. Подошла к самому алтарю. Тьма клубилась передо мной – живая, голодная, источающая ледяной холод и древний ужас. Она тянулась ко мне, пыталась окутать, поглотить. Любой другой на моём месте бежал бы без оглядки. Но я... я чувствовала не только страх. Я ощущала странное родство. Словно эта тьма была частью чего-то большего, частью равновесия, которое было нарушено.

«Только там, у Ис-с-сточника, ты сможешь обуздать силу», – всплыли в памяти слова грагуола.

Я подняла руки, не зная точно, что делаю, но подчиняясь инстинкту. Белый свет моей магии снова окутал ладони. Я протянула их к клубящейся тьме.

‒ Останови её! Она же умрёт! ‒ закричала Мирабель.

‒ Не умрёт, ‒ холодно ответила ей сестра. ‒ Тьма её зовёт. Я слышу.

В момент соприкосновения меня пронзила боль – острая, разрывающая. Тьма ринулась в меня, пытаясь поглотить, сломить. Но свет внутри сопротивлялся, боролся, пытался удержать равновесие. Это было похоже на перетягивание каната между двумя первобытными силами, а моё тело стало полем этой битвы.

Я чувствовала, как тёмная энергия наполняет меня, смешивается с моим светом. Это было мучительно, но одновременно наполняло. Незнакомой, пугающей, но невероятно мощной энергией. Я впитывала тьму, пытаясь её усмирить, подчинить, сделать частью себя.

Но сил, очевидно, не хватало. Тьма была слишком велика, слишком могуча. Она грозила разорвать меня изнутри. Я чувствовала, как она распирает, как я слабею, как свет внутри меня начинает угасать под её натиском. Перед глазами поплыли круги, дыхание стало прерывистым. Ещё немного – и она поглотит меня целиком.

‒ Отдай ей всё, что имеешь! ‒ крик Абиры врезался в мозг, как копьё. ‒ Норд! Отдай! Или она умрёт!

‒ Инна! ‒ услышала я через секунду.

Голос Норда прорвался сквозь туман боли. Он снова был рядом, его руки легли мне на плечи, поддерживая. Я видела его лицо – бледное, напряжённое, но полное решимости.

‒ Я всё отдам! ‒ проговорил он сквозь зубы, глядя не на меня, а на ту тьму, что бушевала внутри. ‒ Меня забери! Я готов!

И он поцеловал меня.

Это был не поцелуй страсти или нежности. Это был поцелуй отчаяния, поцелуй силы. Я почувствовала, как через его губы в меня вливается другая энергия – тёплая, земная, чуть колкая. Смесь его истэнской выдержки и дикой, необузданной силы игиранской крови. Его магия, такая непохожая на мою, хлынула в меня потоком, смешиваясь со светом и тьмой, бушующими внутри.

«Надо же, ‒ пронеслось в угасающем сознании, ‒ какой способ передачи энергии... не самый плохой, надо признать...»

Три силы столкнулись. Свет. Тьма. И его – земная, яростная, защищающая.

Мир вокруг взорвался ослепительной вспышкой. Я почувствовала, как меня поднимает, кружит, разрывает на части и собирает заново. А потом...

Темнота. Полная, абсолютная, безмолвная темнота.