33

Мы замолчали. С одной стороны, я почему-то искренне хотела поддержать женщину, с другой, я вроде как не должна о таком заботиться. Все-таки принцесса, пусть и опальная. А может, именно поэтому и должна? В конце концов, мы все здесь заложники чужих интриг.

Я подошла к окну и посмотрела на творящееся безобразие снаружи. На каменных плитах двора, среди чахлых клумб, вырос целый городок из белых палаток. Слуги сновали между ними, таская тюки и сундуки. Не такая уж и маленькая у принца свита, если присмотреться. И что-то мне подсказывает – он не просто так притащил с собой столько людей.

Эмма вдруг оказалась рядом. Она тоже смотрела во двор, и на ее лице застыло странное выражение.

– Вы правда не получали средства на ремонт? – спросила я, не отводя взгляда от суетящихся внизу людей.

– Нет, – ее голос звучал глухо. – Последние три года я сама вела учет всех поступлений. На счета замка приходили только деньги на жалование прислуге и ежемесячное содержание.

Я нахмурилась. Выходит, кто-то во дворце прикарманил приличную сумму. А теперь этот кто-то, возможно, трясется от страха, понимая, что Норд уехал в замок.

– Эмма, – я повернулась к женщине. – А налог на земли вы давно платите?

– Если подумать, то нас обязали их платить года полтора назад, – задумчиво пожевала губу. – Да, тогда еще слух пошел, что его высочество собирается жениться на леди Андо, – она вдруг испуганно дернулась в сторону, во все глаза глядя на меня.

И я понимала почему. В груди вдруг вспыхнуло что-то темное и удушающее. Ревность – чужая, болезненная, въевшаяся в самые кости этого тела. Она накатила внезапно, как приступ удушья, заставляя дыхание сбиться, а руки невольно сжаться в кулаки. Я никогда не думала, что можно испытывать такую всепоглощающую ярость от одного только имени.

Но я старательно себя сдерживала в этот момент. Это были не мои чувства. Не моя боль. Не моя ненависть к женщине, укравшей любовь Норда.

– Разве замок, принадлежащий королевской семье, должен платить налоги? – спросила я, пытаясь отвлечься от мутной волны чужих эмоций.

– Нет, ваше высочество, – Эмма немного расслабилась, видя, что я не собираюсь впадать в истерику при упоминании любовницы мужа. – До того момента мы были освобождены от налогов, как и любое королевское владение. Но потом пришел указ, а через полгода еще один о повышении налога. Как раз когда вы…

Она вдруг осеклась, а я задумалась, игнорируя мое упоминание, явно связанное с браком.

Замок долгое время стоял заброшенным, идеальная возможность для нечистого на руку казначея подзаработать. А когда пошли слухи, что его подарят принцессе-сантис, этот прохвост, видимо, совсем обнаглел – и налог увеличил, и жалование урезал, да еще и деньги на ремонт прикарманил.

– Покажешь мне этот указ? – попросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более равнодушно.

– Конечно, ваше высочество, – Эмма кивнула. – Я храню все бумаги в кабинете. И если позволите... – она замялась на мгновение, – там есть кое-что еще, что вам стоит увидеть.

– Что именно?

– Письма из казначейства. За последний год они несколько раз меняли формулировки и суммы налога. Я пыталась писать запросы, но ответа так и не получила.

Внизу во дворе раздались громкие голоса – люди Норда обустраивали свой лагерь. Я смотрела на эту суету и думала о том, что, возможно, приезд мужа – не такая уж плохая новость. По крайней мере, у нас появился шанс разобраться с этим прохиндеем из казначейства.

– Если хотите, ваше высочество, – Эмма отошла от окна, – мы можем пройти в кабинет. Там я покажу вам все документы.

Я кивнула, и мы покинули хозяйственную пристройку. По дороге в кабинет нам встретились несколько слуг Норда – они почтительно кланялись, но в их взглядах читалось плохо скрываемое любопытство. Еще бы – небось, во дворце уже сложили легенды о безумной принцессе, отравившей любовницу принца.

В кабинете было прохладно и пахло старыми бумагами. Эмма подошла к массивному шкафу, достала из нижнего ящика стопку бумаг, перевязанных бечевкой, и протянула мне. Я развязала узел, и первое, что бросилось в глаза – разные почерки в документах с одинаковыми печатями.

– Видите? – Эмма указала на даты. – Каждый раз новые требования, новые суммы. А подписи... они даже не старались их одинаково подделывать.

Я внимательно рассматривала бумаги. Для человека из другого мира многое казалось странным, но одно я понимала точно – никто не стал бы так откровенно наглеть, не будь у него серьезного покровителя при дворе.

– Почему ты раньше не подняла тревогу? – спросила я, перебирая листы.