38

Сердце пропустило удар, а затем заколотилось как бешеное. В проеме стоял Норд, и в полумраке кухни его силуэт казался еще более внушительным, чем днем. Свеча на столе едва освещала его лицо, но я чувствовала на себе тяжелый взгляд.

Его массивная фигура пугала, а мои мысли лихорадочно заметались. Я не понимала, как мне выйти, чтобы с ним не контактировать.

Он ничего не говорил, стоял в проеме и смотрел. На кухне повисло гнетущее молчание, нарушаемое только потрескиванием свечного фитиля. Тени от пламени плясали по стенам, искажая очертания предметов и делая все вокруг каким-то нереальным.

Понимая, что так не может долго продолжаться и пытаясь унять бешено стучащее сердце, я зашагала к нему. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустой кухне. Остановилась и подняла голову, отмечая на его лице ледяное равнодушие.

– Позвольте пройти, – процедила я сквозь зубы.

И почему я должна просить о таком?

Я сжала графин крепче, чувствуя прохладу стекла под пальцами. Вода внутри тихо плеснула, и этот звук показался неуместно громким в напряженной тишине. Где-то в глубине замка скрипнула половица, напоминая, что за пределами этой кухни существует другой мир.

Но Норд не то, что не отодвинулся, он оперся плечом о дверной косяк и задумчиво смотрел на меня сверху вниз. В тусклом свете свечи его лицо казалось высеченным из мрамора – такое же холодное и непроницаемое.

– Ваше высочество... – мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы.

Он продолжал смотреть мне в душу своим надменным взглядом. Словно перед ним мелкая надоедливая пустолайка. От этого взгляда внутри все переворачивалось, а в горле пересохло еще сильнее, несмотря на только что наполненный водой графин.

В кухне повисла звенящая тишина. Казалось, даже пламя свечи замерло, перестав отбрасывать причудливые тени на стены. Я чувствовала себя как птица перед змеей – и бежать нельзя, и стоять невыносимо.

– Повернись, – неожиданно потребовал он.

Его голос был холоден, как северный ветер. В этих двух слогах звучала такая властность, что у меня внутри все сжалось от страха.

Мне не хотелось выполнять этот сухой приказ, но я понимала, что в таком случае он может применить силу. Одного воспоминания о плетях хватило, чтобы подчиниться.

Поджала губы и повернулась к нему полубоком.

Неожиданно мне на плечо легла рука, а грубые пальцы скользнули под ткань ворота и резко оттянули его. Я вздрогнула, когда подушечки пальцев заскользили по одному из шрамов. По коже побежали мурашки, а внутри словно вспыхнул пожар. Тело отреагировало на его прикосновение помимо моей воли – сердце заколотилось как безумное, дыхание сбилось, а в животе что-то сладко сжалось. Эти ощущения были такими яркими, такими болезненно-острыми, что у меня закружилась голова. В этот момент я особенно остро почувствовала, как сильно Инес любила этого человека.

Резко дернулась, но Норд положил мне вторую руку на плечо и сдавил, заставив оставаться на месте. От его хватки наверняка останутся синяки, но сейчас это волновало меня меньше всего.

– Мне донесли, что в замке самозванка. Не знаешь почему? – спросил он низким голосом, от которого по спине пробежала дрожь.

Я замерла, боясь пошевелиться. Значит, Дамьер все-таки написал ему. И Норд приехал не только из-за императорского мероприятия – он хотел проверить, правда ли это.

– Я не понимаю, о чем вы, – мой голос прозвучал хрипло. Его пальцы все еще касались шрама, и от этого прикосновения мысли путались.

– Не понимаешь? – в его голосе появились опасные нотки. – А мне кажется, ты слишком изменилась.

Его рука скользнула выше, к шее, и я почувствовала, как его пальцы легли на мой пульс. Он мог чувствовать, как бешено колотится мое сердце.

– Или, может быть, ты объяснишь мне, почему твои шрамы зажили так быстро? Им словно несколько лет уже, – его дыхание обожгло мне ухо. – Даже магия сантис не способна на такое.

Несмотря на обстановку, я все же нашла в себе силы взять себя в руки.

– Быстро? – спросила я сухо. – Ваше высочество, похоже, у вас серьезные проблемы с памятью. Вы нанесли мне эти раны больше месяца назад.

Принц неожиданно схватил меня за шею и резко развернул к себе лицом. Его пальцы были горячими, почти обжигающими на моей коже. Склонился, яростно глядя в глаза, и в полумраке кухни его лицо казалось почти демоническим.

– Смеешь меня обвинять в жестокости? Тебе напомнить, за что я тебя высек? – прорычал он, отчего я напряглась. – Я бы тебя убил, Инес, за это.

Он смотрел в мои глаза с такой ненавистью, что я поверила. Действительно бы убил.

– Считайте, что убили, ваше высочество, – ответила я дерзко, несмотря на то, что внутри все дрожало от страха.

Его пальцы все еще сжимали мою шею, но я даже не пыталась освободиться. Он все равно больше и сильнее, а у меня в руках только графин с холодной водой, от которого по пальцам стекали капли конденсата.

– Слишком здоровая для мертвой, – произнес он, поморщившись. В его голосе звучало что-то среднее между презрением и недоверием.

– Благодаря вам я месяц пролежала в агонии, – процедила я сквозь зубы. – Медленно умирала.

Норд застыл. Его взгляд ничего не выражал больше. Ни ненависти, ни презрения. Он смотрел на меня несколько секунд, а потом хмуро спросил:

– Почему?