61

Когда я закончила, обернула голову полотенцем, как всегда это делала. Вышла из ванной, где стоял его высочество. Норд приподнял бровь, увидев сооружение на моей голове. В отблесках свечей его лицо казалось вырезанным из камня.

— Что? — спросила я недовольно, догадываясь, что для него это странно. — В вашем мире не сушат волосы?

Не дожидаясь ответа, я направилась в свою комнату. За спиной раздался его низкий, мрачный голос:

— Для этого используют служанок.

Хмыкнула, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.

— Мы люди простые. Куда нам до служанок?

Он промолчал, а я не стала оборачиваться - и так знала, какое выражение застыло на его лице.

В спальне было заметно прохладнее. По коже побежали мурашки - не столько от холода, сколько от напряжения, сгустившегося между нами. Тяжелые шаги Норда эхом отражались от каменных стен, нарушая ночную тишину.

У сундука я помедлила секунду, прежде чем достать шкатулку с лекарствами. Злополучный пузырек отражал пламя свечей, мерцая зловещим блеском - такой маленький и такой смертоносный.

— Вот, — протянула я флакон принцу, стараясь унять дрожь в пальцах. — Можете убедиться сами.

Он взял пузырек, внимательно изучая содержимое. Откупорил, поднес к носу. С каждым вдохом его лицо становилось все мрачнее.

— Расскажи, что помнишь о том дне, — потребовал он, не выпуская флакон из рук. Костяшки его пальцев побелели от напряжения.

Я опустилась на край кровати, наблюдая за его реакцией. В том, как он сдерживал ярость, было что-то первобытное - будто грозовая туча, готовая разразиться молниями.

— О, это было весело, — усмехнулась я, хотя внутри все сжималось от воспоминаний. — Проснулась в чужом теле, а какой-то псих трясет меня и орет про обезболивающее. Потом, помнится, за волосы поволок...

— Достаточно! — его голос хлестнул, как плеть, но я только шире улыбнулась.

— Что, неприятно слушать? — злорадство в моем голосе удивило даже меня. Клянусь, это было нервное! — А мне, думаете, приятно было это переживать?

Желваки заходили на его скулах. В полумраке комнаты синие глаза потемнели почти до черноты.

— Ты не сопротивлялась, — произнес он глухо. — Инес бы боролась.

Я фыркнула и размотала полотенце. Влажные волосы рассыпались по плечам, в свете луны переливаясь серебром.

— Что ж, извините, что не оправдала ожиданий. Хотя знаете, — добавила я, глядя, как он напрягся, — это действительно забавно. Вы так хорошо знали свою жену, что должны были сразу заметить неладное. Она бы сражалась, использовала магию, а тут какая-то растерянная девушка, которая даже не понимает, где находится. И вас это не насторожило?

По его лицу пробежала тень замешательства. Он явно не ожидал такого поворота.

— В тот момент меня интересовала только месть, — процедил он сквозь зубы. — А зная натуру Инес, я даже не подумал бы, что в нее в тот момент вселилась другая.

— О да, — я подалась вперед, чувствуя, как внутри разгорается огонь, — месть за преступление, в котором вы даже не потрудились тщательно разобраться. Просто блестяще, ваше высочество.

Лунный свет, проникающий через окно, очерчивал его силуэт серебристым контуром. Он выпрямился, возвышаясь надо мной как темная башня и чуть сощурился.

— Было расследование. Я лично убедился в том, что Инес причастна к отравлению.

— Да-а-а? — я театрально прижала ладонь ко рту, хотя сердце колотилось как безумное. — И зачем же ей, позвольте поинтересоваться, действовать настолько очевидно?

Его взгляд полоснул меня, как острое лезвие. Воздух в комнате, казалось, загустел от напряжения.

— Намекаешь, что ее подставили? Кто?

Я не выдержала. Смех вырвался из груди - сначала тихий смешок, потом громче, пока не превратился в заливистый хохот. Звук отражался от каменных стен, наполняя комнату жутковатым эхом.

— Что смешного? — прогремел его голос. Он наблюдал, как я утираю выступившие слезы, и в его позе чувствовалась едва сдерживаемая ярость.

— Боже! — я с трудом перевела дыхание, щеки болели от смеха. — Вы были не просто слепы, но и глухи, судя по всему.

Тишина, повисшая после моих слов, звенела как натянутая струна. Норд молчал, механически вертя в руках флакон. Его пальцы до побеления костяшек сжимали стекло, словно пытаясь раздавить. В этом безмолвии было больше красноречия, чем в любых словах.

Я наблюдала, как играют желваки на его скулах, как напряжены мышцы шеи, и чувствовала странное удовлетворение от того, что мои слова попали в цель.

— И что, даже не спросите, что я имела в виду? — поддразнила я его, рассеянно перебирая пряди все еще влажных волос.

— Это имеет значение? — его голос прозвучал хрипло.

— Для вас? Вряд ли, — я равнодушно пожала плечами, хотя внутри все дрожало. — Но согласитесь, ситуация довольно занятная — вы наказали не ту женщину, возможно, за преступление, которого она не совершала.

— Ты находишь это забавным?

— А вы — нет? — я подняла бровь, не отводя взгляда. — По-моему, весьма иронично. Особенно если Инес действительно подставили.

В взгляде Норда плескалась такая ярость, что воздух, казалось, вот-вот заискрит. Мои слова попали в цель.