64

Утро началось слишком рано – стук в дверь выдернул меня из сна, когда за окном только-только начало светлеть.

– Войдите, – пробормотала я, с трудом разлепив глаза.

Дора и Гильда, семеня и переглядываясь, втащили в комнату небольшой дорожный сундук. Судя по их напряженным лицам, они ожидали от меня какой-нибудь выходки.

– Его высочество распорядился помочь вам собраться, – Дора нервно теребила передник. – И прислал сундук для вещей.

Я поджала губы. Надо же, какая забота! Не успел узнать правду, а уже пытается контролировать каждый мой шаг. Впрочем, возмущаться бессмысленно – только время потеряю.

Служанки быстро и довольно умело собрали все необходимое – несколько платьев, белье, плащ. Я лишь изредка вмешивалась, указывая, что взять, а что оставить. Когда они закончили, достала из сундука свою шкатулку с загадочным флаконом от грагуола. Этому точно место со мной.

Пока я умывалась и одевалась, в комнату постучали двое хмурых воинов из свиты Норда. Они молча подхватили сундук и исчезли так же быстро, как появились.

Спустившись в столовую, я замерла с колотящимся сердцем на пороге. За столом, задумчиво помешивая ложкой в чашке, сидел принц. Он поднял на меня тяжелый взгляд, и я невольно отметила глубокие тени под его глазами. Выглядел он так, словно всю ночь не сомкнул глаз.

Совесть замучила? – мелькнула ехидная мысль, но я благоразумно оставила ее при себе. В конце концов, не хотелось начинать день с перепалки.

– Доброе утро, – сказала я, присаживаясь за стол. Перед принцем стояла нетронутая чашка с остывшим чаем и тарелка с почти целым завтраком.

– Доброе, – отозвался он хрипло, продолжая сверлить меня взглядом.

Повисло неловкое молчание. Я старательно намазывала масло на хлеб, чувствуя, как его пристальное внимание буквально прожигает во мне дыру. Сердце заходилось, а я про себя проклинала все эти реакции.

Интересно, о чем он думает? О том, как объяснить мое появление при дворе? Или все еще пытается переварить вчерашнее откровение?

Втянула носом воздух, но, кажется, сделала только хуже. Его запах заполнил собой столовую и теперь плохо на меня действовал.

– Карета будет готова через час, – наконец произнес он, отставляя нетронутую чашку. – Надеюсь, ты успела собраться?

– А у меня был выбор? – я подняла бровь, отправляя в рот кусочек хлеба. – Ваши люди уже унесли мой сундук.

Норд откинулся на спинку стула, и даже это простое движение вышло у него по-королевски властным. Несмотря на тени под глазами и явную усталость, он все равно излучал какую-то хищную грацию.

– При дворе, – его низкий голос заставил что-то внутри меня содрогнуться, – одно неверное слово может стоить тебе жизни.

Я сделала глоток чая, пытаясь унять непрошенную дрожь. Тело Инес реагировало на него помимо моей воли – участившееся сердцебиение, слабость в коленях... Да что ж такое! Я мысленно отвесила себе подзатыльник – хватит уже очаровываться этим деспотом!

– Неужели? И что же считается неверным словом? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. – Как мне себя вести?

Норд смерил меня тяжелым взглядом. В его позе, в повороте головы сквозило что-то по-настоящему опасное. Он не угрожал – просто давал понять, что шутить не стоит.

Проклятое сердце снова пропустило удар. И ведь умом я понимала – передо мной человек, который без колебаний выпорол свою жену. Но тело, чтоб его, продолжало реагировать на каждое его движение, каждый взгляд, каждый звук его голоса.

– Для начала, – Норд нахмурился, разглядывая что-то на уровне моего подбородка, – перестань обращаться ко мне на вы . Инес никогда так не делала.

Я чуть не поперхнулась чаем. Похоже, его высочество все-таки решил взять на себя роль наставника. Интересно, что еще он мне расскажет о поведении своей покойной жены?

– Если я буду делать, как Инес, боюсь мы снова окажемся на площади, – не смогла удержаться от укола я.

Взгляд Норда стал еще тяжелее, а воздух в столовой, казалось, заледенел. Меня бросило в жар – и снова я не могла понять, от страха или от чего-то совсем другого.

– Инес, – процедил он сквозь зубы, – прекрати дерзить.

От его властного тона у меня внутри все перевернулось. Ненавижу это! Ненавижу, как тело Инес реагирует на каждую его интонацию, каждый жест. Будто оно не помнит боли от плетей, будто все еще надеется... На что? На его благосклонность?