67

Я почувствовала, как из моей груди вырвался невольный вздох облегчения. И тут же удивилась собственной реакции — с чего бы мне радоваться такой новости? В конце концов, какая разница, было между ними что-то или нет? Хотя, наверное, дело в том, что у меня самой никогда не было мужчины, и было бы странно понимать, что кто-то знает это тело лучше меня.

– Почему вы не развелись? – спросила я тихо, все еще стоя к нему спиной.

За моей спиной раздался короткий смешок.

– Это вызвало бы много ненужных вопросов, к которым ни я, ни она не были готовы. Инес была... настойчива в своих желаниях. И почти добилась своего.

– Почти? – я не удержалась от вопроса.

Снова этот смешок. Только на этот раз в нем слышалось что-то странное.

– Неважно. После того, что она сделала, это уже не имеет значения.

Я хмыкнула и сложила руки на груди, рассматривая парочки, прогуливающиеся по саду.

– Тогда давай разведёмся? – предложила я, стараясь, чтобы мой голос звучал равнодушно.

– Если бы это было возможно, мы бы так и поступили.

– Но ты же сам сказал, что брак не консумирован! – я резко развернулась и тут же пожалела об этом.

Норд как раз натягивал белую рубашку, и я невольно залипла взглядом на его рельефном прессе. По смуглой коже скатилась капля воды, и я, не в силах отвести взгляд, проследила ее до пояса штанов. Внутри предательски екнуло.

Так, стоп. Я тряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Это издевательство какое-то!

– А еще я сказал, что мы к этому не были готовы, – его голос вернул меня к реальности.

– То есть лазейку ты всё-таки оставил? – я прищурилась, чувствуя, как внутри закипает злость. Он все продумал заранее, гад! – И как ты это провернешь потом?

– Это уже не требуется.

Он сказал это так буднично, словно речь шла о погоде, а не о судьбе женщины, которая его любила. У меня внутри все перевернулось от этого равнодушного тона.

– Ты имеешь в виду, что хотел сослать ее в Иштгольд? – мой голос прозвучал холоднее, чем мне хотелось, но я ничего не могла с собой поделать. Каждое его слово, каждый жест только подтверждали, насколько расчетливым был этот человек.

Я отвернулась к окну, стиснув зубы. Вот так просто – уехала бы . Как будто речь о прогулке, а не о том, чтобы избавиться от неугодной жены. И ведь правда – все случилось именно так, как он планировал. Только методы оказались немного... жестче. Интересно, его это хоть немного мучает? Хотя о чем это я – судя по его тону, едва ли.

– Значит, ты высек меня, чтобы показать всем, что чужая принцесса никогда не станет королевой и сослал? Так?

Я продолжала смотреть в окно, боясь обернуться. Руки дрожали от желания ударить его, закричать, сделать хоть что-нибудь... Но вместо этого я лишь крепче вцепилась в подоконник. Костяшки пальцев побелели от напряжения.

Норд бесшумно встал рядом, тоже разглядывая дорожки в саду. От его близости по коже побежали мурашки, но я упрямо не двигалась с места.

– Это было последнее, о чём я думал в тот момент. Инес сама на это пошла. Перед свадьбой я предупреждал, что всё будет не так, как она хочет, но она решила, что как супруга имеет право на радикальные меры.

– Она была законной супругой, – возразила я. – Разве это не её законное право – сражаться за мужа?

В голове всплыли воспоминания о бесконечных сериалах, которые я смотрела в больничных палатах. Там героини, узнав об изменах мужей, всегда трусливо сбегали. А Инес даже не изменяли – её сразу поставили перед фактом, что она никто. И она не сбежала, а решила бороться. Другой вопрос – какими методами...

– Мужа? – Норд ухмыльнулся, и в этой ухмылке было столько презрения, что меня передернуло. – Ты тоже считаешь, что какая-то бумажка с подписью дает тебе право убивать моих детей?

Я медленно повернула голову и рассмотрела его профиль. Синие глаза сейчас казались почти черными от гнева. В солнечном свете его лицо выглядело особенно жестким и непроницаемым, будто застывшая маска.

– Я не верю, что хрупкая принцесса была способна на такие подлые поступки.

Норд повернул голову и насмешливо посмотрел на меня. Он ничего не сказал, но этот взгляд был красноречивее любых слов. Что-то в его выражении лица заставило меня внутренне содрогнуться – столько в нем было уверенности в своей правоте.

В комнате повисло тяжелое молчание. За окном щебетали птицы, где-то в саду слышался смех придворных, а мы стояли и молчали, каждый думая о своем. Я – о том, что история с отравлением становится все более запутанной, он – кто знает о чем.

В дверь постучали, заставив меня вздрогнуть. Момент был безнадежно испорчен, хотя я не уверена, что жалею об этом.

– Простите, ваши высочества, время обеда. Я провожу вас в малую столовую.

Желудок предательски сжался от волнения. Ну вот, пора идти изображать любящую супругу перед императором. А я даже не знаю, как правильно держать вилку в этом мире! И какие тут вообще правила этикета? Может, тут принято есть руками и рыгать после еды? Хотя судя по тому, как Норд элегантно поправил манжеты, явно нет.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Ладно, прорвемся как-нибудь. В конце концов, я столько серий Аббатства Даунтон пересмотрела в больнице – что-то да помню про великосветские манеры. Главное – держать спину прямо и не пытаться заговорить с императором с набитым ртом.

Норд протянул мне руку – внешне безупречный супруг. Вот только я-то знала цену этой безупречности. Но делать нечего – я вложила свои пальцы в его ладонь, мысленно проклиная и его, и это тело, которое снова отреагировало на прикосновение предательской дрожью.