69

Раваньер – кажется, так император назвал свекра – перевел тяжелый взгляд на Норда, явно предлагая ему самому объясниться. А я вдруг поняла, что король вовсе не выглядит удивленным этим разговором. Он что, знал, что это будет обсуждаться?

Норд медленно вытер губы салфеткой, скомкал и отложил в сторону. На его лице застыло демонстративное хладнокровие, хотя в синих глазах все еще горела ярость. Прямо как у отца – та же маска ледяного спокойствия.

– Полагаю, вам также известны и причины.

Император скользнул по моему лицу таким холодным взглядом, что захотелось съежиться. Затем он небрежно поставил локоть на стол, оперся щекой о кулак и теперь насмешливо смотрел на Норда.

– Ты про своего неродившегося бастарда?

Я почувствовала, как Норд напрягся – еще секунда и он взорвется. Прикрыла глаза, сделав глубокий вдох. В горле пересохло от напряжения, и я машинально схватила ближайший бокал, осушив его залпом. Поставила обратно и только через мгновение поняла свою ошибку – горло обожгло спиртом.

Мать твою! Я же никогда в жизни не пила алкоголь! То есть, мое прошлое тело пробовало лишь на язык, но – не пило, а нынешнее... да какая разница! Щеки мгновенно вспыхнули, то ли от вина, то ли от досады.

– При всем уважении, ваше императорское величество, – продолжил Норд, не замечая моего конфуза, – вы прекрасно понимаете истинное положение вещей.

Император хмыкнул и перевел взгляд на меня. Он удивленно приподнял бровь. А я сидела с ошалевшими глазами и наверняка красным лицом.

– Вы смущены, ваше высочество?

Я медленно перевела взгляд на императора, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Краска, наверное, уже добралась до ушей – горели они просто нещадно. А этот невозможный человек продолжал сверлить меня своим штормовым взглядом, явно забавляясь ситуацией и ожидая ответа.

– Нет, просто вино... э-э-э... крепленое.

Боже, что я несу? Крепленое ? Да я даже не знаю, пьют ли в этом мире крепленое вино! Может, оно тут все такое!

Норд медленно повернулся и окинул взглядом сначала мое пылающее лицо, потом пустой бокал. В его глазах читалось такое искреннее недоумение, что я готова была провалиться сквозь землю.

Норд ничего не сказал, просто вернул внимание императору. Тот тоже смотрел только на него, словно остальных за столом не существовало.

– Истинное положение в том, что Инес Бэстомэ стала тебе супругой. И именно она должна была принести наследника.

На секунду повисла тяжелая пауза, а затем в напряженную беседу вклинился Раваньер:

– Прошу прощения, ваше императорское величество, но ее статус не дает ей дозволение убивать королевских отпрысков.

– Бастардов, – равнодушно поправил император.

– Бастардов, – послушно повторил свекр. – Напомню, что императрицу казнили за меньшее деяние.

Что? Я резко повернула голову. Казнили императрицу? Такое вообще возможно? В глазах императора плясали такие жуткие тени, что у меня перехватило дыхание. Казалось, в них притаилась сама смерть.

Ох, зря Раваньер это сказал. Очень зря.

В этот момент я поняла, как именно сгущаются тучи. За долю секунды нормальная атмосфера превратилась в какое-то чистилище. По коже табуном пробежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом. Я торопливо пригладила их ладонью, пытаясь избавиться от жуткого ощущения надвигающейся грозы.

– Ваша матушка императрица Инорет была светлым человеком, – поспешил исправить ситуацию король, но его слова прозвучали жалкой попыткой загладить ошибку. – Но законы в империи для всех едины.

Я слегка подвисла от его слов. Судя по тому, как все напряглись, эта история была больной мозолью, на которую Раваньер умудрился наступить обеими ногами.

– Именно, что для всех, – произнес император все тем же пугающе равнодушным тоном. От его голоса у меня мурашки побежали по спине. – Однако, Инес Бэстомэ до недавнего времени не была подданной империи Истэ.

Я вдруг поняла, что задержала дыхание. В этих словах крылся какой-то важный смысл, но я никак не могла его уловить. Что-то связанное с законами, подданством и... защитой?

– Именно по этой причине она не осталась без головы, когда подозрения подтвердились, – ответил Норд, небрежно вертя в руках вилку. Но я видела, как побелели костяшки его пальцев.

Никто даже не притрагивался к еде. Изысканные блюда остывали, забытые всеми присутствующими. Я скосила взгляд на тарелки – у короля нетронутым остался какой-то замысловатый паштет, у Норда – мясо, а император, кажется, вообще не собирался есть. Похоже, этот обед задумывался совсем не ради гастрономических удовольствий.