74

Он специально позволил всему случиться, чтобы призвать в тело Инес кого-то вроде меня. Но зачем? Что такого должна сделать иномирянка, чего не смогла бы сделать местная?

В его улыбке появилось что-то хищное, будто он читал мои мысли и наслаждался моим замешательством.

А я чувствовала себя тупым существом, не имея возможности понять, что задумал этот монстр.

– Я не хочу участвовать в ваших играх, – произнесла я твердо, хотя внутри все дрожало.

– О, – он улыбнулся так, словно я сказала что-то забавное, – это невозможно. Я же говорил – сама твоя суть не позволит тебе сидеть сложа руки. Ты будешь вечно тянуться к правде и справедливости. Такова природа призванных душ.

– Я не стану помогать такому, как вы, – мой голос прозвучал резче, чем я хотела.

Император в два шага оказался рядом. Его пальцы вновь мягко сомкнулись на моем подбородке, заставляя смотреть в эти жуткие серые глаза. От его прикосновения по коже прошел озноб.

– В таком случае, – произнес он почти ласково, – ты не нужна империи. А знаешь, что это значит?

Я попыталась отстраниться, но его хватка стала жестче.

– Империи Санти и Истэ находятся в состоянии войны. Семья Бэстомэ считается предателями.

В памяти тут же вспыхнули слова Виветт в карете: Ваша предательская семейка сдохнет . Теперь эта угроза обретала совсем другой смысл.

– Если ты окажешься бесполезной, – продолжал император, и с каждым его словом внутри у меня все холодело, – я просто вышвырну твою семью. Королевство твоего отца будет растоптано войной, а род Бэстомэ закончит свои дни на виселице посреди дворцовой площади вашего же королевства.

Его голос звучал так буднично, словно он обсуждал погоду, а не судьбы людей. И я понимала – это не пустые угрозы. Он действительно способен на такое. И сделает это, не моргнув глазом.

– В ваших словах нет никакой справедливости, – процедила я, чувствуя, как внутри все клокочет от злости.

– А тебе не кажется, дорогая моя, – в его голосе промелькнула насмешка, – что справедливость крайне расплыучатое понятие? Что справедливо для одного, может быть несправедливым для другого.

О, этот тон! Словно разговаривает с капризным ребенком. Впрочем, выбора у меня, похоже, не было.

– Что я должна делать? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри все кипело.

Император отпустил мой подбородок и одобрительно улыбнулся. Эта улыбка почему-то показалась мне страшнее любых угроз – как будто он наконец поймал особенно редкую бабочку в свою коллекцию.

– Для начала тебе нужно наладить отношения с мужем, – произнес он небрежно, словно речь шла о чем-то простом, вроде выбора платья к ужину. – Я отдам приказ, чтобы проводимое расследование, касающееся его любовницы, на этот раз не саботировалось.

– Что это значит? – я зло прищурилась, чувствуя, как от этих слов меня начинало потряхивать

– Это значит, милая моя, что Норду многое не донесли при первом расследовании, – он сделал эффектную паузу. – Да, Инес действительно отравила Виветт. Но она также знала о планах Виветт избавиться от неё. Принцесса просто неудачно сыграла заговорщикам на руку.

Я замерла, пытаясь осмыслить услышанное. Получается, Инес действовала не из ревности? Она пыталась защитить себя? И что еще интереснее – кто-то намеренно скрыл эту информацию от Норда. Но зачем? И почему император, зная все это, позволил событиям развиваться именно так? Ответ лежал на поверхности – ему так было выгодно.

– Вы чудовище, – слова вырвались сами собой, но я не жалела о них.

Император только хмыкнул, заложил руки за спину и неспешно подошел к окну. Глядя куда-то вдаль, он заговорил тихо, почти задумчиво:

– Когда Инес пришла ко мне в первый раз, уговаривая одобрить именно этот брак, она пообещала, что сделает все, чтобы добиться расположения Норда. В королевстве звездной гряды уже действовала группа заговорщиков, о которой мне было прекрасно известно. – Он сделал паузу. – Единственное, я только не знал про его невесту. Леди Андо происходит из знатного, но обедневшего рода, который никогда не был замечен в связях с сантис. Более того, их род был разорен из-за войны, у меня не было причин считать, что она может быть на стороне врага.

Он замолчал, явно давая мне время обдумать услышанное. Но у меня в голове крутилось слишком много вопросов, чтобы молчать.