87

Мне хотелось прикрыть глаза рукой, как в известном меме. Но я тихо выдохнула, опустив плечи.

– Надеюсь, ты правильно меня поняла, – Раваньер задумчиво провел пальцем по мраморному краю фонтана. – Было бы жаль, если бы с тобой что-то случилось. Дорога из столицы опасна... всякое может произойти.

От его тона у меня по позвоночнику скользнул холодок. Вот он, истинный правитель – даже угрожает изящно, без единого грубого слова. Настоящий урод, прикрывающий звериный оскал вежливой улыбкой.

– Доброго дня, невестка, – он слегка склонил голову и неторопливо удалился, оставив меня в одиночестве у фонтана.

Я не спешила возвращаться во дворец. После такого разговора хотелось побыть одной, собраться с мыслями. Медленно двинулась по садовой дорожке, рассеянно касаясь пальцами влажных от росы кустов. Утренний воздух был напоен ароматом цветов, где-то вдалеке щебетали птицы – казалось бы, идиллия. Но на душе было скверно.

Значит, император проявляет ко мне слишком много внимания? И это настолько беспокоит дорогого свекра, что он готов избавиться от неугодной невестки? Такое ощущение, что куда ни шагни, тебя сцапает хищник и перекусит, как тонкий прут.

– Долго собираешься здесь прятаться?

Я вздрогнула от неожиданности. Норд стоял, прислонившись к дереву, и его поза казалась обманчиво расслабленной. Но я уже научилась читать признаки надвигающейся бури – желваки на скулах, едва заметно сощуренные глаза...

– Я не прячусь, – ответила спокойно. – Просто наслаждаюсь утренней прогулкой.

– И о чем говорил отец?

– О моем возвращении во дворец. – Я пожала плечами. – Кстати, у меня для тебя новость – я туда не вернусь.

– Я уже говорил вчера, что твое мнение в этом вопросе ничтожно, дорогая жена, – усмехнулся он. – Я уже все решил. В Иштгольд ты не вернешься.

Что-то внутри меня словно щелкнуло. Может, это была накопившаяся усталость от постоянных угроз. Или злость на то, что все вокруг пытаются решать мою судьбу. Но я просто не выдержала:

– Ах ты решил? – мой голос сорвался на крик. – Я тебе что, вещь?! Думаешь, вот так просто можешь распоряжаться моей жизнью?!

Краем глаза я заметила, как несколько придворных дам, прогуливавшихся неподалеку, замерли с округлившимися глазами. Но меня уже несло:

– Ты уже упустил свой поезд, понял! Надо было обратить внимание на влюбленную в тебя дуру, да и принять за нее ответственность. А ты что сделал? Кем ты себя возомнил, а?! – сделала глубокий вдох, набирая побольше воздуха для последующей тирады. – Да после того, что ты сделал, я никогда в жизни на тебя не взгляну без отвращения! Ненавижу!

Норд наблюдал за моей вспышкой с каким-то странным выражением лица. В его глазах плясали опасные искры, но он не пытался меня остановить. И это почему-то бесило еще больше.

– Я никуда не поеду, понял! Лучше сдохну здесь. Или в Иштгольде. Хочешь, выпори меня снова! – я уже почти срывала голос. – Слышишь? Ни-ку...

Договорить я не успела. Норд полыхнул взглядом, когда я говорила, что он может выпороть меня. Но я была совершенно серьезна. Лучше снова это, чем подковерные интриги и все тот же итог – смерть.

Он резко дернул меня за руку и несколько шагов протащил за укромный высокий куст, где прижал к статуе.

– Не трогай меня, гад! Отпусти…

А в следующий момент его губы накрыли мои, заглушая мою истерику.

Этот поцелуй был совсем не похож на вчерашний – жесткий, властный, почти злой. Я пыталась вырваться, но его руки держали крепко, а тело прижимало к холодному мрамору. В висках стучала кровь, сердце колотилось как безумное, а в груди разгорался пожар, распаляемый лавой что бурлила в венах.

Мне было плохо. Мне было хорошо. Мне было жарко в его объятиях и тесно в этом теле.

Хотелось взвиться волчком и взлететь. Или упасть на самое дно?

Голова жутко кружилась, а колени подкашивались. Я бы не смогла стоять, если бы не горячее твердое тело принца, прижимаемое меня к статуе. Он не давал вдохнуть кислород. Только свое обжигающее пьянящее дыхание, словно хотел, чтобы я и дальше пьянела от него.

Когда я окончательно обмякла в его руках, он оторвался от моих губ и усмехнулся:

– Даю тебе месяц.

– Что? – я все еще пыталась прийти в себя, растеряно и пьяно моргала, не понимая смысла этих слов.

– Месяц, – повторил он, глядя мне в глаза, своими голодными. – Пока я разбираюсь с делами во дворце, ты можешь жить в Иштгольде. Но потом я заберу тебя оттуда.

Он отстранился, оставив меня прислоняться к статуе на подгибающихся ногах. В голове медленно прояснялось, и первой связной мыслью было: «Месяц. Месяц – это хорошо. Это лучше, чем ничего»

– И не думай, что сможешь это изменить, – добавил он, мягко подцепляя пальцем мой подбородок.

Я смотрела ему в глаза, чувствуя, как губы горят от поцелуя, а в груди разливается странное тепло. Месяц – это немало. За это время можно придумать десяток способов избежать возвращения во дворец. А если повезет – и все двадцать.

Главное теперь – не попасться в ловушку собственных чувств. Потому что где-то глубоко внутри предательский голосок шептал, что поцелуи Норда не вызывают у меня отвращения или омерзения. И это очень меня пугало. Я не готова становится похожей на Инес с ее самозабвенной любовью.