94

– Немного, но думаю, ты и сама ей не слишком много рассказала. Сколько тебе лет?

Я не поняла, зачем ей эта информация, но все же ответила:

– Восемнадцать.

– Тогда понятно, – вдруг хмыкнула она, остановилась и развернулась, задумчиво разглядывая сверкающие на солнце золотые купола императорского дворца, возвышающиеся над мраморными шпилями. – Тебя можно понять. Молодая, неопытная, конечно, тебе нужно много времени, чтобы освоиться. С Талой все сложнее, и мне непонятно, почему она принимает действительность, вместо того чтобы бороться.

– Бороться с чем? – спросила я недоуменно. – С ветряными мельницами? Со штормом?

Глаза Абиры горели так, что было понятно – она готова бороться хоть с самим чертом. В этом огне читалась такая решимость, что мне вдруг стало не по себе.

– На мой взгляд, максимум что можно сделать в этом мире – отстоять себя, – я пожала плечами. – Но планы императора и это тело, – я обвела руками себя, – не позволят даже этого.

Наблюдая за тем, как глаза Абиры полыхают праведным гневом, я вдруг почувствовала себя неловко. Рядом с ее решимостью мой прагматизм больше походил на трусость.

– И ты готова мириться с этим? – в ее голосе звучал вызов.

– Нет, – ответила я без раздумий, даже удивившись тому, как быстро вырвалось это слово. – Просто я пока не понимаю, что могу сделать. Там в Иштгольде все просто – отстроить свой остров, наладить быт, обороняться. А здесь я как посреди болота. Стоит сделать шаг, и меня утянет на дно.

– Здесь мы все бездействуем, – хмыкнула Абира. – Это как слет ведьм на шабаш. И нам нужно этим воспользоваться, чтобы наладить между собой контакт, обмениваться опытом. Мы сейчас, как слепые котята.

И это было весьма точным определением. Никто из нас еще не знал этого мира настолько хорошо, чтобы понимать, что делать дальше. Мы все были как туристы без карты и компаса – вроде видим цель, но как до нее добраться, непонятно.

– Письма? – предложила я, рассеянно поглаживая шершавую кору высокого дерева.

– Не уверена, что их не будут перехватывать, а шифрами я не владею, – Абира поморщилась. – В этом смысле, даже жаль, что здесь международный язык. Так бы принцессы общались на своем родном.

Я на секунду задумалась, с тоской вспоминая интернет, который еще месяц назад был для меня открытым окном в мир. А потом губы сами растянулись в усмешке:

– Нам и не нужен шифр. У нас база знаний обширнее, можно использовать метафоры, мемы, сарказм.

– Это как? – она заинтересованно подалась вперед.

– Ну вот смотри. Допустим, мне нужно сообщить тебе, что император едет ко мне в гости и я хочу, чтобы вы тоже приехали. Можно использовать различные понятия или транслит других языков, например: Босс катит в мой касл. Жду на шабаш.

Абира уставилась на меня так, словно я только что изобрела порох. В ее взгляде промелькнуло искреннее уважение:

– Да ты гений, сестрица. Тогда так и поступим, – но тут же она нахмурилась. – Единственное, у нас непонятки с Солой. Ни мне, ни Тале неизвестно, занимает ли ее тело такая же иномирянка. Попробую поговорить с ней.

Она уже собиралась уходить, но я положила руку на ее плечо, останавливая:

– Есть еще одна девушка, – я задумчиво прикусила губу. – Внешне она как истэнка – волосы золотые. Моя магия отозвалась на нее, когда ее пытались казнить. Я чувствую в отношении нее то же, что и к вам.

Сестра поморщилась, и я уже подумала, что она скажет – это не наше дело, но она удивила:

– Жена карателя? – её глаза сузились. – Тот еще урод. Видела их недавно. Тоже удивило это ощущение, но я отмела его, – она несколько секунд пристально смотрела мне в глаза. – К сожалению, никак. Муж, – это слово она едва не выплюнула, – говорил, что каратель отбыл сегодня. Мол, он другой расы, поэтому его магия конфликтует с Небесной и его нахождение во дворце опасно для окружающих.

Это информация меня расстроила, ведь я вообще ничего о той девушке не знала.

На этом с Абирой мы распрощались. Я вернулась в людную часть сада и какое-то время бездумно бродила по дорожкам, пока не наткнулась на целую ораву детишек. Во главе этого шумного выводка маячили несколько женщин преклонного возраста, которые с важным видом поучали малышню правилам этикета. Судя по одежде детей – отпрыски местной знати на прогулке.

Эту компанию охраняло человек десять в черных одеждах. Стоило им меня заметить, как несколько из них тут же двинулись в мою сторону, вынуждая остановиться. Ну прямо как в кино про спецагентов – синхронно и целеустремленно.

– Вам сюда нельзя, ваше высочество, – процедил сквозь зубы один из них.

Его взгляд был полон такого презрения, будто я на завтрак младенцами питалась. Интересно, что им там про сантис рассказывают? Судя по реакции – ничего хорошего.

Я подняла руки ладонями вверх, демонстрируя свою безоружность и отступление. Похоже, у этих ребят какой-то пунктик насчет детей.

Уже развернулась, чтобы уйти, но что-то заставило меня замереть. Медленно повернула голову – охрана все еще стояла как стая сторожевых псов, ожидая моего ухода.

– Разрешите спросить, – я покосилась на детишек самых разных возрастов, гомонящих под присмотром воспитательниц. Вернулась к ним. – В Истэ все дети находятся в изоляции?

Мужчины молча сверлили меня взглядами, как будто ждали, что я сейчас совершу акробатический прыжок через их головы и цапну кого-нибудь из подопечных. Их напряжение было почти осязаемым.

– Они не в изоляции, а тщательно охраняются, – наконец процедил один из них с явной неохотой. – В империи Истэ жизнь любого ребенка стоит десятка жизней взрослых.

– И даже еще нерожденного? – спросила я напряженно, чувствуя, как внутри все сжимается от догадки.

Мужчины переглянулись, и в их взглядах промелькнуло что-то похожее на понимание. Один из них хмуро ответил:

– Еще нерожденный ребенок – уже ребенок.