98

– Я согласна, – выдохнула я, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги. – Твои условия касательно Иштгольда меня устраивают.

Норд отстранился и насмешливо посмотрел мне в глаза. В его взгляде читалось понимание – он прекрасно видел, что я что-то задумала. Но, похоже, его это только забавляло.

– Что ж. Я рад, что мы друг друга понимаем, – он отпустил мои волосы и протянул руку, предлагая взять его под локоть. – А сейчас нам пора.

Стиснув зубы, я вложила свои пальцы в сгиб его локтя. Ткань камзола была прохладной под моей ладонью, и от этого прикосновения по коже снова побежали предательские мурашки.

Внизу у парадного подъезда царила привычная утренняя суета. Слуги сновали туда-сюда с сундуками и коробками, словно муравьи в растревоженном муравейнике. Некоторые придворные дамы, видимо, решили прихватить с собой половину дворцового гардероба – количество багажа поражало воображение.

Вдоль широкой подъездной аллеи выстроилось несколько богато украшенных карет. Золоченые гербы на дверцах поблескивали в утреннем солнце, кучера в расшитых ливреях привычно покрикивали на конюхов, проверяющих упряжь. Похоже, не мы одни покидали сегодня императорский дворец.

Когда лакей открыл дверцу нашей кареты, я почему-то замешкалась. Странное чувство легкой грусти накатило внезапно – будто я прощалась с чем-то важным, хотя, казалось бы, что может быть важного в этом дворце интриг и притворства?

Я подняла голову, окидывая взглядом величественный фасад. И замерла – в одном из окон над козырьком подъезда стоял император. Его золотые волосы в утреннем свете казались нимбом, но взгляд, направленный на меня, был холоден как лед.

Он смотрел так пристально, словно пытался запомнить каждую черту моего лица. Или прощался? В его глазах промелькнуло что-то такое... щемящее, но тут же исчезло, сменившись привычным равнодушием. Как будто захлопнулась дверь, отрезая все, что могло бы быть, но не случилось.

– Инес? – голос Норда вырвал меня из оцепенения.

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение, и забралась в карету. В конце концов, какая разница, что там было в глазах императора? У меня впереди целый месяц свободы и куча планов на этот срок. А потом... Что ж, потом будет новая битва. И к ней нужно как следует подготовиться.

Покинув дворец тем же путем, что и прибыли, мы оказались на городских улицах. Они разительно отличались от тех, к которым я привыкла в своем мире. Вместо автомобильных гудков – цокот копыт и скрип колес, вместо рекламных щитов – яркие вывески лавок. Торговцы громко расхваливали свой товар, где-то играла незнакомая музыка, пахло свежей выпечкой и какими-то пряностями.

Я старательно смотрела в окно, делая вид, что поглощена городской суетой, но кожей чувствовала на себе изучающий взгляд Норда. Задумчивый и напряженный, словно он пытался изучать меня и вовсе желал забраться в голову, чтобы под микроскопом рассмотреть каждого таракана.

За городской чертой он вдруг подался вперед, положил руку мне на колено, вынуждая повернуться. Его синие глаза смотрели так пристально, что сердце сначала споткнулось, а потом заколотилось вдвое быстрее.

– Ты ведь не станешь делать глупости в Иштгольде?

Я вскинула бровь, пытаясь разгадать выражение его лица: – Каких?

Принц откинулся на спинку сиденья и тяжело вздохнул.

– В жажде жизни Инес я не сомневался. Уверен, она бы не причинила себе вреда.

Ах вот оно что! Думает, я на себя руки наложу, лишь бы не становиться его полноценной женой?

– У меня в довесок еще и чувство самосохранения имеется, – хмыкнула я, снова отворачиваясь к окну.

– Что-то я не заметил, – усмехнулся он.

Боковым зрением я видела, как он складывает руки на груди и вытягивает длинные ноги, насколько позволяло пространство кареты. За окном проносились бесконечные поля, карета мерно покачивалась на ухабах, и этот ритм почему-то действовал успокаивающе.

– Не удивительно, что не заметил. Ты ведь меня вообще как отдельную личность не воспринимал.

– Это хорошо, – в его голосе прозвучала странная удовлетворенность, заставившая меня резко повернуться. – Хорошо, что ты говоришь об этом, как об устаревшем факте.

В карете повисла тишина, нарушаемая только скрипом колес и цокотом копыт. Я смотрела на его довольную усмешку и думала – неужели он действительно считает, что уже победил? Что ж, тем интереснее будет его удивить.