11. Новая жизнь

Эмилио стоял и смотрел, как пожилой лекарь в коричневой сутане обрабатывает ожог.

Исабелла всё ещё пребывала в каком-то непривычном трансе — смотрела перед собой, и Эмилио казалось, что в глазах у неё намертво застыли слёзы.

Хотелось прогнать врача и обнять наконец измученную, усталую девушку с покрасневшими глазами, которая сейчас мало чем походила на ту лощёную красотку, которую Эмилио встретил на карнавале — но от того не становилась ни на каплю менее родной.

Врач ушёл в конце концов, оставив на тумбочке список лекарств. Эмилио, разувшись, нырнул на кровать рядом с Исабеллой, прижал её к себе и принялся гладить по волосам.

Исабелла не отвечала. Только дрожала крупно-крупно.

— Больно? — спросил Эмилио, в который раз целуя её в плечо, на несколько дюймов выше повязки.

Больно было ужасно. Никогда в жизни Исабелла не испытывала такой сильной и продолжительной боли, но куда хуже было другое — было страшно, потому что теперь она полностью зависела от воли человека, которому отдала себя целиком, и Исабелла покачала головой.

— Не скрывай, Исабелла. Если нужно, я прикажу принести отвар из трав. Должно стать легче. Доктор сказал не злоупотреблять им, но…

— Что теперь будет? — прошептала Исабелла.

Эмилио лишь пожал плечами и обнял её ещё крепче.

— Всё, что захочешь, Исабелла.

— Он сказал, будут правила… Какие?

Эмилио облизнул губу и отвёл в сторону прядь волос Исабеллы, силясь заглянуть ей в глаза, но та старательно прятала взгляд.

— Ты не сможешь покидать город. По крайней мере, пока. К тебе будет приставлена свита — слушайся их, так тебе будет легче приспособиться. Я буду стараться приезжать к тебе как можно чаще. И я никому больше не позволю коснуться тебя, Исабелла. Это всё.

— Приезжать… — повторила Исабелла шёпотом, — я думала, хотя бы здесь мы будем вместе…

— У меня будут дела в городе, Исабелла. Но это всё. Ты знаешь, я не люблю ни карнавалов, ни шумных вечеров. Всё моё свободное время — только для тебя.

Эмилио замолчал, продолжая гладить Исабеллу по волосам. Та медленно затихала, но скорее от усталости, чем от того, что верила.

— Возьми меня, — попросила она вдруг, и теперь уже вздрогнул Эмилио. Тело Исабеллы было прижато к его собственному тесно-тесно, но как бы долго он сам ни ожидал этой ночи, ни грамма возбуждения не было в нём в эту минуту, и ни грамма желания он не чувствовал в теле Исабеллы.

— Не надо, — сказал Эмилио мягко.

Эмилио поцеловал Исабеллу в лоб и попытался встать, но Исабелла поймала его за рукав:

— Почему? Почему даже теперь ты отвергаешь меня?

— Исабелла… — Эмилио вздохнул и осторожно отцепил её пальцы, — у нас впереди все ночи и вся жизнь. Сделаем это тогда, когда это доставит нам радость, хорошо?

Исабелла неуверенно кивнула и зажмурилась. Она чувствовала себя дурочкой, но всё равно никак не могла избавиться от страха. Исабелла будто бы потеряла опору и теперь бултыхалась посреди океана, не зная, в какой стороне земля. Ужас пережитого ритуала ещё не отпустил её. Она чувствовала себя использованной и облапанной, хотя никто кроме палача и служек так и не коснулся её. И Эмилио по-прежнему ничего не обещал. От этого становилось ещё страшнее. Впрочем, однажды Эмилио уже обещал ей, что никому не позволит ни касаться её, ни смотреть — и всё же на Исабеллу смотрели. И тогда, давая обещание, Эмилио не мог не знать о ритуале, но ничего не сказал. Пока что рассказы Лорензы и Джиовачино куда больше походили на правду, чем короткие обмолвки Эмилио, но путь назад был отрезан.

Эмилио вернулся через какое-то время уже обнажённый и опустился на кровать рядом с Исабеллой.

— Дай сюда, — он приподнял Исабеллу за плечи и принялся сдирать рубаху, а затем отшвырнул её на пол и снова стал целовать плечи Исабеллы, раскрасневшиеся от грубой ткани, грудь и набухшие, раздраженные соски. Спустился вниз и приласкал языком пупок. Снизу вверх он внимательно смотрел Исабелле в глаза, опасаясь напугать. Потом скользнул вниз и стал ласкать губами то, что находилось между ног.

Исабелла не могла возбудиться. Если бы Эмилио в самом деле согласился взять её, должно быть, эта ночь запомнилась бы ей как самая ужасная в жизни, потому что ещё и этого знака принадлежности на своём теле выдержать она бы не смогла. Однако такие лёгкие и мягкие движения всё же были приятны. Эмилио не торопился, и в конце концов Изабелла всё же ощутила лёгкие искорки забегавшие в паху. Через какое-то время Изабелла почувствовала как промежность сводит судорогой, а затем напряжение покидает её, и вместе с этими судорогами из неё выходят остатки эмоций, остатки страха и остатки боли.

Эмилио скользнул вдоль её тела вверх и коснулся губ Исабеллы своими солёными губами. Исабелла хотела было ответить на поцелуй, но даже на это у неё не осталось сил, так что она лишь приоткрыла рот и слабо шевельнула языком.

— Спи, — шепнул Эмилио. Перекатился на бок и снова прижал Исабеллу к себе. Больше из той ночи Исабелла не запомнила ничего.

***

Проснулась Исабелла поздно, хотя за окном ещё стоял сумрак — тучи застилали небо, и по окну стучал мелкий дождик.

Исабелла не сразу поняла, где находится. Едва вспомнив обрывки вчерашнего дня, она заплакала и плакала так, не открывая глаз, пока слёзы не иссякли и плач не сменился икотой.

Смотреть, куда она попала, не хотелось. По-прежнему будто наяву она слышала слова Лорензы о том, что живущие здесь обязаны исполнять любую прихоть господ.

Наконец она решилась и всё-таки подняла веки, а затем моргнула, снова пытаясь оценить обстановку, в которой оказалась.

Спальня не походила ни на одну из тех спален, где она ночевала в последние полгода, хотя и отличалась от них не слишком сильно — потолок здесь был расписан незнакомой фреской, изображавшей стайку амуров, снующих вокруг Афродиты, обои были голубыми с серебром, а полог у кровати более лёгким, чем в её собственной спальне.

Погода не способствовала желанию вставать, и Исабелла лежала, глядя в потолок, медленно складывая в голове картину ситуации, в которой оказалась, и пыталась понять, какое отношение к ней имеет шёлковый полог над кроватью — с амурчиками и Афродитой всё, в общем-то, было понятно.

— Несвятая земля… — произнесла она, пробуя слово на вкус, а затем всё-таки потянулась и выскользнула из-под одеяла, потому что плечи и спина порядком уже затекли. Ещё раз потянувшись, Исабелла оглядела комнату, но никакой одежды, кроме скомканной льняной рубахи, воспоминания о которой заставили её содрогнуться, не обнаружила. Зато на тумбочке у кровати стоял серебряный колокольчик. Исабелла позвонила в него и стала ждать.

Она подошла к окну и принялась разглядывать открывшийся её взгляду вид — с этой стороны окна выходили на парк, террасами сбегающий к морю. Спуск охраняли мраморные львы, но дорожки оставались пусты. Зато серая гладь колыхалась вдали, и Исабелле показалось, что даже отсюда она слышит шёпот волн.

Звуки моря и вид пустынного парка немного успокоили Исабеллу, однако страх всё ещё копошился глубоко внутри. Какой будет её жизнь здесь — она не знала.

Затем двери открылись, и, чуть повернув голову, Исабелла увидела двух молодых мужчин в восточных одеяниях, закутанных в белый шёлк по самые глаза. С одинаковым успехом они могли быть охранниками, конвоирами или слугами, но рукоятки палашей, торчащие у бёдер, всё-таки заставили Исабеллу склониться к одному из первых вариантов.

Следом за мужчинами, однако, тут же показалась девушка, также закутанная в плотное покрывало. В руках она несла стопку каких-то тканей.

— Доброе утро, — сказала она, не снимая паранджи. Говорить с ней Исабелле было неудобно, потому что она не видела ни глаз, ни рта, но приходилось смириться.

— Не могу согласиться, — ответила она.

Исабелле показалось, что под паранджой девушка улыбнулась — по крайней мере, голова её качнулась несколько насмешливо.

— В самом деле, — сказала она, — утро давно прошло. Однако мастер сказал не будить вас — только открыть ставни и ждать, пока вы позовёте.

— Что ещё он сказал? И где он сам?

Мысль о том, что Эмилио не было рядом, когда она проснулась, уже успела посетить Исабеллу и снова потухнуть.

— Он поехал по делам в Рим. Сказал, что вернётся к вечеру. И ещё — что мы должны приготовить вас для него.

Исабелла поморщилась. Отлично же Эмилио держал данное слово — снова кто-то чужой должен был касаться её.

— Все втроём? — спросила она.

Девушка заколебалась.

— Кто вы такие вообще?

Один из мужчин положил руку на плечо служанке и ответил за неё:

— Нас здесь пятеро. В городе мы все будем сопровождать вас, пока мастер не прикажет иного. Если мастер прикажет раздеть вас и приготовить — мы так и сделаем. Однако мы с Рамджуром в первую очередь храним вас от посторонних взглядов и рук. Пока другого приказа нет, касаться вас и переодевать будет Айла — мастер не хочет, чтобы это делали мужчины.

Исабелла хмыкнула. Напряжение чуточку спало.

— Вы не похожи на служителей Иллюмина, — всё-таки уточнила она.

— Всё верно. Именно поэтому мы можем быть здесь.

Смысла сказанного Исабелла так и не поняла, но спросить ничего больше уже не успела. Айла размотала огромный кусок шёлка, который принесла в руках, и принялась заматывать в него Исабеллу, которая в эти секунды безо всякого удовольствия ощутила себя мумией.

— Что это? — спросила она. — Мне что, в этом и ходить?

Айла почему-то хихикнула, но объяснять ничего не стала.

Закончив своё занятие, она подтолкнула Исабеллу в спину, и та послушно двинулась к двери.

— У вас здесь шесть комнат, — сказала Айла, продолжая подталкивать её в нужном направлении. Мужчины же следовали за ними в двух шагах позади, — спальня, гостиная и четыре пустых. Вы можете посмотреть убранство, но никаких распоряжений по поводу них пока не поступало. Купальня общая, но сейчас там нет никого. Ею пользуются только обитатели вашего квартала, и вряд ли вы встретитесь там с кем-то — если только будете проводить в ней дни и ночи. В квартал вход также перекрыт. Но об этом после. Мы пришли.

Айла обошла Исабеллу и толкнула дверь, которой заканчивался коридор. Исабелла заглянул внутрь и увидела довольно просторный зал с бассейном, от которого шёл пар. По бокам зала тянулись узкие галереи со скамьями, скрытые колоннами, и явно это место предполагало когда-то присутствие более чем одного человека.

— Купальня осталась от романов, — пояснила Айла, — ей уже много веков. Вы разденетесь сами или вам помочь?

Исабелла попыталась размотать свой кокон, но быстро сдалсась и кивнула Айле, соглашаясь принять помощь. Та приступила к делу, а Исабелла тем временем покосилась на двух охранников, явно собиравшихся остаться внутри. Впрочем, подумав, она решила промолчать – следовало привыкнуть к тому, что эти двое станут вечным дополнением интерьера.

Закончив, Айла сложила ткань и исчезла за дверью. А Исабелла осторожно пощупала кончиками пальцев воду — та была немного горячевата — а затем решительно нырнула в бассейн.

Едва оказавшись по горло в воде, она зажмурилась и выдохнула, затем сделала вдоль бортика небольшой круг и, вернувшись к тому месту, где погрузилась в воду, привалилась спиной к мраморному бортику.

Айла тутже оказалась рядом. Перед ней стоял раскладной столик, а сверху поднос с хрустальными флаконами, которые она нюхала поочерёдно, нанося на ладонь, а затем смывала прямо в горячей воде. Выбрав один, она кивнула сама себе и подобралась к Исабелле поближе. Положила руки ей на голову и двумя ловкими движениями пальцев провела по вискам. От нахлынувшего наслаждения Исабелла едва не погрузилась в воду с головой.

— Осторожно, мы только начали! — напомнила Айла.

Исабелла ничего не ответила, отдаваясь на волю маленьких ручек. Айла продолжила массаж. Она гладила её голову и спускалась к самому основанию шеи, движения её становились то нежными, то жёсткими, так что Исабелла и не ожидала такой силы от этих маленьких рук.

— Что мы делаем? — спросила Исабелла, от всех её манипуляций стремительно погружавшаяся в полудрёму.

— Готовим вас. Ваше тело должно благоухать и быть расслабленным.

— Насколько расслабленным? — уточнила Исабелла, которой фантазия тут же нарисовала возможные сценарии дальнейшего массажа.

— Настолько, насколько захочет мастер.

Исабелла скрипнула зубами. Постоянные оправдания волей «мастера» начинали её раздражать. Она снова закрыла глаза и позволила Айле промыть ей волосы и расчесать их. А затем снова ощутила прикосновения, но уже на груди. Они были более жёсткими, чем раньше, и теперь уже откровенно возбуждали. К тому же пальцы Айлы показались ей слишком шершавыми. Кгда же они сдавили — явно не случайно — её правый сосок — Исабелла резко распахнула глаза и едва не ушла снова под воду с головой.

— Эй-эй, даже не думай, ты ещё нужна мне живой.

— Дурацкие шутки, — пробормотала Исабелла. Поймала руку Эмилио и заставила обнять себя поперёк живота.

Эмилио сидел у самого бортика, одетый в одни только свободные брюки, и когда Исабелла потянула его на себя, чтобы не упасть, сам вытащил её из воды и усадил перед собой. Заметив, что Исабелла дрожит, прошёлся ладонями вдоль её спины, согревая, и прижал к себе.

— Ты успокоилась немного? — спросил он, убирая со лба Исабеллы намокшие пряди и разглядывая её лицо, с ещё красными от недавних слёз глазами.

— Немного, — буркнула Исабелла. — Мне не нравятся эти, — она кивнула на вход и тут только поняла, что арабов в купальне уже нет.

— Выберешь других. А Айла?

— Айла ничего. Мне понравилось, как она делает массаж.

— Хорошо, — Эмилио улыбнулся краешком губ, — я рад, что хоть в чём-то угадал.

Исабелла помолчала секунду, пытаясь сдержаться, а потом всё-таки выпалила:

— Они могут не тыкать мне тем, что тут всё только по твоей воле? —она тут же закусила губу, а потом продолжила уже спокойнее. — Я понимаю, конечно, что это так. Но не обязательно говорить об этом на каждом шагу.

— Я им скажу, — Эмилио улыбнулся уже шире. Исабелла явно приходила в себя. Он наклонился и мягко поцеловал девушку в губы. — В город выходила?

Исабелла покачала головой.

— Я только проснулась. А ты даже не оставил мне записки.

— Мне не хотелось начинать нашу совместную жизнь с записки.

Исабелла промолчала. Фраза «совместная жизнь» слегка смягчила её гнев.

Эмилио ещё раз провёл кончиками пальцев по её щеке и прошептал:

— Иллюмин… Исабелла, ты такая красивая. Я всё ещё не верю, что ты моя.

— Это заметно, — буркнула Исабелла, — ты как в спячке. Не знаю, кого из нас тут расслабляли служанки, тебя или меня.

Эмилио тихонько рассмеялся.

— Пойдём в спальню? Или всё же сначала посмотришь город?

Исабелла закусила губу.

— Вообще-то, я в таком месте один раз уже была. Мне что-то не очень понравилось.

— Поэтому я и хотел бы, чтобы во второй раз ты посмотрела его со мной.

Исабелла колебалась.

— Зря Альма старалась, — вздохнула она притворно.

— Ничего. Ты сейчас такая красивая, что все вокруг будут завидовать мне.

Исабелла вздохнула, успокаиваясь окончательно. Посмотрела Эмилио в глаза и попросила:

— Эмилио, не бросай меня. Без тебя мне совсем плохо, здесь или там — всё равно.

— Никогда.

***

Эмилио исчез, а место его снова заняла Айла с какими-то новыми покрывалами. Уже более торопливо она натёрла кожу Исабеллы маслами — вместо привычной жимолости здесь были фиалка и арабская роза, но возражать Исабелла не стала, решив, что разберётся с этим потом. Затем её снова укутали в шёлк, так что Исабелле было абсолютно непонятно, зачем были все предыдущие прелюдии — кроме лица из этого бесформенного одеяния всё равно не было видно ничего.

Она вышла и, миновав коридор, зашла в гостиную, где перед камином с бокалом вина уже одетый в свою обычную одежду сидел Эмилио.

— А платья не будет? — спросила Исабелла, приближаясь к нему, и Эмилио обернулся, оценивающим взглядом окидывая результат стараний Айлы.

— Во-первых, — сказал Эмилио. — Я не рискнул что-то шить без тебя. Всё равно бы ты не стала носить то, что нравится мне.

Исабелла хмыкнула, давая понять, что приняла аргумент — вкус у Эмилио в самом деле был странный, и Исабелла вовсе не горела желанием облекать себя в траур вместе с ним.

— Во-вторых, — Эмилио отставил бокал на стол, поднялся и приблизился к Исабелле вплотную, — мне нравится, что я могу делать вот так, — ладонь Эмилио оказалась у Исабеллы между лопаток, и Исабелла ощутила её так близко, будто их и не разделял вовсе тонкий шёлк. Она даже вздрогнула от внезапной волны возбуждения, пробежавшей по телу, и невольно прогнулась, стараясь ближе приникнуть к Эмилио, а затем рука скользнула вниз. Совсем уж бесцеремонно огладила её ягодицы и до боли сжала одну из них. Исабелла хотела было возмутиться, потому что после этого касания кровь бешено заиграла внизу живота, но не успела, потому что губы её накрыли губы Эмилио, и теперь уже обеими руками Эмилио притиснул её к себе.

— Нравится? — спросил он шёпотом.

— Да… — выдохнула Исабелла и прогнулась ещё сильней, потираясь о его бедро.

— Хорошо.

Эмилио коснулся кончика её носа своим и, вдохнув запах Исабеллы, поймал вместе с ней несколько струек горячего дыхания, а затем отдал свои взамен. Потом отстранился и сказал:

— Идём.