12. Другой город

— Может, уберёшь руку?

Несмотря на то, что большинство прохожих находилось в ничуть не лучшем, чем она, положении, Исабелле всё время было неудобно от того, что рука Эмилио все два часа прогулки не покидала её талию.

Эмилио приник на секунду всем телом к её спине. Исабелла почувствовала бёдрами твёрдый пах и чуть не завыла, потому что её саму давно уже разрывало на части.

Эмилио же в который раз вдохнул запах её волос — от подобия чалмы Исабелла избавилась почти сразу — и прошептал в мягкие пряди:

— Ты моя, Исабелла. Я хочу, чтобы каждый это знал. Ни у кого здесь нет ничего подобного.

От того, что все кандалы сдержанности слетели с Эмилио, едва завершился ритуал, Исабелле было и радостно, и неуютно одновременно. Она, в самом деле, как нельзя более остро ощущала, что теперь она не принадлежит себе, и хотя каждая клеточка её тела подпрыгивала при звуке этих слов и хриплого голоса Эмилио, который их произносил, в груди продолжало ныть.

Почти два часа они гуляли по улицам, озарённым закатным солнцем. Холодные лучи его играли на лужах, ещё не высохших после недавнего дождя, и в этом свете город казался куда более радужным и живым, чем в тот вечер, когда Исабеллу привёл сюда Джиовачино.

Эмилио явно бывал здесь не в первый раз — и даже не во второй, что немало смущало Исабеллу. Её так и подмывало задать вопрос, ходил ли сюда Эмилио в последние полгода, и если ходил, то что делал и с кем?

Когда она не выдержала, наконец, и выпалила этот вопрос, Эмилио ответил так просто, что у Исабеллы побежали мурашки по спине:

— Ни разу с тех пор, как увидел тебя.

Исабелла замерла и развернулась к нему лицом. Они как раз стояли в эти минуты на одной из центральных площадей оказавшегося огромным города. За спиной их шумели струи фонтана, в которых тоже отражались оранжево-красные в этот час лучи солнца. Ветер сдувал струи в сторону, открывая обзору мраморную Афродиту в самом центре скульптурной группы и обнимавшего её Аполлона.

— С тех пор, как увидел? — спросила Исабелла. — Мне казалось, я не понравилась тебе совсем. Ты так отбивался, что иногда мне не хватало никаких сил.

— С тех пор, как увидел, — повторил Эмилио. Объяснять он ничего не хотел, и сколько Исабелла не вглядывалась ему в глаза, так и не дождалась продолжения. Только лёгкого поцелуя.

— Я люблю тебя, — сказала Исабелла. Эмилио улыбнулся и поцеловал её ещё раз. А затем Исабелла отвела взгляд и замерла, глядя на картину, подобную той, что видела вместе с Джиовачино.

Вдоль одной из боковых улиц: слишком узкой, чтобы её затронул солнечный свет - стояли позорные столбы. Привязанные к ним люди – в основном девушки - были обнажены, и Исабелла видела кровавые полосы, пересекающие их спины. Разглядеть их детальнее Исабелла не успела — рука Эмилио поймала её за подбородок и резко развернула к себе.

— Не смотри, — приказал Эмилио каким-то резким, совсем незнакомым Исабелле голосом.

Исабелла сглотнула.

— Поздно, — сказала она, — кто они?

Эмилио не ответил, только вплёл пальцы в её волосы и попытался погладить по голове, но Исабелла высвободилась и закричала так, что обернулось несколько прохожих:

— Кто они?!

— Те, кто нарушил контракт, — сказал Эмилио сухо. — Кто пытался сбежать или отказался… выполнять условия. Может быть, своего покровителя, может быть, тех, кому они достались… когда лишились его.

Исабелла отступила на шаг назад и тут же споткнулась о бортик фонтана, так что Эмилио успел поймать её только в последний момент и тут же прижал к себе:

— Исабелла, посмотри на меня. С тобой такого не будет никогда.

— А если я тебе надоем?

— Такого не может быть.

— А если я что-то сделаю не так?

— Исабелла! — Эмилио встряхнул её за плечи, так что Исабелла стукнула зубами. — Посмотри на меня. Я никогда тебя не обижу. Не говори, что ты этого не понимаешь.

— А если я всё-таки тебе надоем, а, Эмилио? Если мы поссоримся или…

— Никаких или. Если что-то будет между нами не так, мы решим это между собой. Исабелла, ты боишься, я понимаю. Ты не знаешь, чего ждать. Но всё самое страшное уже позади. Скоро ты это поймёшь.

Исабелла, по-прежнему сжимавшая кулаки, чтобы не закричать, всё-таки разжала пальцы и обняла Эмилио за шею.

— Скажи, что любишь меня.

— Люблю, Исабелла, люблю. Прости, что говорил тебе об этом слишком мало.

Исабелла глубоко вздохнула, окончательно успокаиваясь, выглянула из-за плеча Эмилио и снова замерла.

— А это мне тоже придётся делать?

Эмилио обернулся и, проследив за взглядом Исабеллы, обнаружил девушку в парике, ярко накрашенную и одетую в откровеное платье. Стройная нога её была закинута на бедро другой так, что её можно было разглядеть в непристойном разрезе до самого бедра. По обе стороны от неё сидели двое мужчин, причём оба обнимали его за пояс – а девушка обнимала их в ответ

— А ты хочешь? — Эмилио снова обнял Исабеллу и спрятался у неё в волосах.

— Шутишь?

— Не совсем. Я бы не отказался посмотреть на тебя в таком платье и чулках.

Исабелла отодвинулась и наградила его мрачным взглядом.

— Может, тебе бы лучше сходить в бордель?

Глаза Эмилио стали серьёзными.

— А я не хочу в бордель. Я хочу только тебя. Не только ты теперь связана со мной, Исабелла. Я тоже уже не смогу изменить решения и не смогу выбрать другую. Надеюсь, ты всё-таки поверишь мне.

— Это трудно, — Исабелла вздохнула, — если учесть, что ты от меня скрывал.

— Я боялся тебя потерять. Ты не представляешь, каким сильным может быть этот страх.

— Представляю, — буркнула Исабелла и, отвернувшись, потянула его в сторону широкого проспекта. — А что там?

Солнце уже почти скрылось за горизонтом. На город опускались сумерки. Тут и там загорались огни, и пары, гулявшие по улицам, становились всё откровеннее и любвеобильней. Впрочем, Исабелла не замечала недовольных — даже среди тех, кто выглядел совсем вызывающе. Когда рядом был Эмилио, всё происходящее вовсе не казалось таким угрожающим, как в её прошлый визит. К тому же Эмилио отвечал на все её вопросы, не пытаясь нагнать лишнего страху, как делал это Джиовачино. Он говорил ровно и спокойно, и только когда что-то шокировало Исабеллу всерьёз, добавлял:

— Это нас не касается, Исабелла. Ты можешь никогда даже не прийти больше в эти кварталы. Твой дом оплачен на пятьдесят лет вперёд. Он практически твой. И если кто-то будет говорить тебе другое или угрожать — не верь никому. Ты, как и прежде, можешь рассчитывать на наследство, если… Если вступишь в брак. Но, как ты понимаешь, в брак ты можешь вступить только с кем-то другим. Не со мной. Считай это своей гарантией на случай, если что-то случится со мной. Я бы никогда не рискнул тобой, поверь. Если бы твои родители не были так предусмотрительны, я бы сам отписал тебе часть имущества по завещанию.

Исабелла закусила губу и мрачно посмотрела на него.

— Мы что, говорим сейчас о твоей смерти?

— Мы говорим о твоём будущем. Которое не должно оказаться под угрозой несмотря ни на что. Теперь это для меня — главный обет. Я отвечаю за тебя.

Исабелла промолчала. Только накрыла своей ладонью руку Эмилио, всё ещё лежавшую у неё на боку.

— А это место я видела, — Исабелла кивнула на открытый театр.

— Хочешь посмотреть ещё раз?

Исабелла покосилась на Эмилио.

— А ты?

Именно это место она так часто представляла себе, когда думала о предстоящей ей судьбе. Именно этого места боялась сильнее всего, потому что в этой части её кошмаров Эмилио попросту не смотрел на неё.

— Я хочу показать тебе всё, — сказал Эмилио и притянул к себе, — а потом затащить в постель и сделать наконец то, на что имею теперь полное право.

Исабелла закусила губу и потёрась о него щекой. Впервые за вечер слова Эмилио прозвучали как обещание.

— Кто они? — спросила она всё же, а не получив ответа, запрокинула голову Эмилио на плечо и усмехнулась, обнаружив, что глаза того затуманились, и вопрос он явно понимает с трудом.

— Они…

— Танцовщицы. Или кто они?

— По-разному. Здесь есть школы танца, и многие отдают своих… девушек туда. А есть профессионалки — так они завлекают клиентов, которые затем купят их на ночь. Сюда не попадают против воли. В худшем случае — от нужды. Даже тем, кто обязан ублажать всех, часто дарят подарки, и им выгоднее завлечь себе клиента побогаче. Тем более, что он может стать для них покровителем насовсем.

Исабелла кивнула и расслабилась в объятиях Эмилио, делая вид, что не замечает, как руки любовника снова начинают гулять по её животу и груди, то задевая сквозь нежную ткань соски, то спускаясь к самой промежности, туго затянутой в шёлк.

— Лоренза рассказывала мне ещё кое-что…

Рука Эмилио замерла.

— Я уже жалею, что не запретил тебе общаться ещё и с ней.

Исабелла хихикнула.

— Она сказала, тут выставляют таких, как я, на показ. Обнажённых и разрисованных. И это не клеймо, а что-то ещё.

— Пошли, — Эмилио перехватил её за руку и потащил куда-то в сторону с такой энергией, что Исабелла едва поспевала за ним следом.

— Ты злишься? — крикнула она вслед.

— Только на твою Лорензу. Пришли, — Эмилио подтолкнул её к небольшой двери, спрятанной в тени мраморной колоннады.

Исабелла шагнула внутрь, и в глаза ей ударил свет, куда более яркий, чем на улице.

То место, куда они попали, Исабелла могла бы назвать галереей — если бы по стенам висели картины или хотя бы стояли скульптуры.

Вместо них на мраморных постаментах по обе стороны прохода стояли живые люди – мужчины и женщины - в самом деле обнажённые и разукрашенные в самые яркие краски. Картины, которые какой-то извращённый художник изображал на их телах, не уступали по красоте полотнам лучших известных Исабелле мастеров, однако были куда более возбуждающими — потому что под ними угадывалась живая плоть.

— И… что это? — спросила Исабелла на пороге.

Эмилио подтолкнул её чуть в сторону.

— Дай людям пройти. Ничего. Искусство. Такое же, как и многие другие. Только никто не позволит заниматься им за стенами города. А здесь можно всё.

Исабелла прошла чуть вперёд, разглядывая ближайших к ним натурщиц.

— Это… интересно, — сказала она задумчиво, разглядывая девушку, тело которой обвивала гигантская зелёная змея. Клыками змея впивалась в сосок, а хвост её скрывался между ног.

— Хочешь попробовать? — Эмилио снова подошёл к ней сзади и обнял, потому что ему показалось, что многие присутствующие смотрят на Исабеллу слишком пристально, несмотря даже на плотную одежду.

— Скорее рисовать, чем позировать, — произнесла Исабелла задумчиво.

Эмилио хмыкнул.

— Поговорим об этом потом.

Под бдительным присмотром Эмилио, который продолжал ловить на стройной фигурке, закутанной в белый шёлк, внимательные взгляды художников и зрителей, Исабелла обошла галерею кругом и вышла наружу.

— Я бы ещё хотела посмотреть парк, — сказала она осторожно, — если ты не устал.

— Пошли.

Эмилио вывел её на перекрёсток двух улиц, где стоял добрый десяток экипажей и скучали рядом свободные кучеры — все в знакомых уже Исабелле арабских одеждах. Перекинувшись парой слов с одним из них, махнул Исабелле, приглашая занять место внутри кареты.

Обратный путь занял у них не более получаса, и если Исабелла была бодра после дневного сна, то Эмилио едва не задремал, уронив голову девушке на плечо.

Исабелла подула ему на ресницы, а когда Эмилио не проснулся, принялась разглядывать его, пытаясь уложить в голове всё, что произошло за последние сутки. Эмилио изменился — он стал наконец живым. И в то же время он остался прежним, и Исабелла всё так же ощущала то странное чувство, которое испытывала с самого начала, будучи рядом с ним — будто они должны быть вместе, и иначе быть не может. Изменились и их отношения, и в то же время они не казались Исабелле чем-то страшным. Напротив, разделявшая их стена рухнула наконец. Из поцелуев Эмилио исчезла горечь. И если ради этого нужно было вытерпеть полчаса позорного ритуала, то Исабелла готова был повторить его ещё раз.

— Приехали, — шепнула она, осторожно трогая Эмилио за плечо.

Экипаж остановился, и кучер ждал.

Эмилио тряхнул головой, отгоняя сон.

— Может, сразу домой? — спросила Исабелла.

Эмилио покачал головой и первым выбрался наружу, а затем помог спуститься Исабелле. Пока Эмилио расплачивался с кучером, Исабелла отошла чуточку в сторону, впервые за вечер оставшись в одиночестве. Совсем рядом вниз убегала крутая лестница, состоявшая, должно быть, из тысячи ступеней. По бокам её уже зажглись газовые фонари, и снова, как и днём, гуляющих видно не было.

— Это тихий квартал, — сказал Эмилио, обнимая Исабеллу и подталкивая вперёд. — Здесь всего шесть домов, и два, кажется, пусты. Парк, купальня, пляж — только для жителей этих домов. Но, конечно, у твоих соседок могут быть гости или даже приёмы. Так что здесь не всегда будет так тихо, как сейчас.

Исабелла улыбнулась и кивнула, медленно ступая по ступенькам. Айла надела на неё сандалии, состоящие из нагромождения мягких кожаных ремешков, и если в городе тёплым вечером Исабелла ощущала себя в них вполне комфортно, то здесь по щиколоткам гулял холодный ветерок, а под ступню постоянно забивались мелкие камешки.

Исабелла молчала, потому что там, впереди, слабо мерцало в лунном свете то, с чем она успела уже проститься — настоящее море.

Лестница закончилась, и Исабелла остановилась, вдыхая запах хвои и выброшенных на берег водорослей. Потом присела на каменную скамью, стоявшую неподалёку, и принялась распутывать шнурки.

— Только не вздумай купаться, — предупредил Эмилио сразу же. — Вода холодная, простудишься и неделю будешь валяться в постели.

Исабелла только улыбнулась. Взяв обе сандалии в одну руку, другой она поймала кисть Эмилио и потянула на себя.

— И не думала.

Пятясь, она преодолела остатки колючих камней, отделявших её от пляжа, и ступила на тёплый ещё песок. Отвернувшись к воде, Исабелла прошла ещё несколько метров и бросила сандалии на песок, а сама снова подошла к Эмилио и обняла его.

— Эмилио, возьми меня, — попросила она, глядя любимому в глаза.

Эмилио сглотнул. Сегодняшная Исабелла ничуть не походила на ту, замученную и испуганную, лежавшую на постели в льняной рубашке. И просила она по-другому — так, что невозможно было отказать.

— Нас могут увидеть, — предупредил он, но, не слушая собственных слов, уже принялся распутывать шёлковый кушак.

— Пусть смотрят. Пусть знают все — я только твоя. — Исабелла улыбнулась и прильнула к Эмилио, позволяя оголить себе спину и тут же пробежаться по ней рукой. — Пусть завидуют, — добавила она уже шёпотом, — нам обоим.

Она помогла Эмилио высвободить себя из шёлковых пут, а затем отступила на шаг назад, демонстрируя гибкое тело, обнимаемое нежным лунным светом. Повернулась кругом, позволяя разглядеть себя со всех сторон, а потом подошла к Эмилио вплотную и принялась медленно раздевать его, то и дело прерываясь на поцелуи.

Эмилио не торопил — слишком долго он ждал этой ночи, чтобы упустить хоть мгновение.

Тонкие пальчики Исабеллы пробежались по его груди, а следом скользнули губы — такой знакомой и почти уже забытой лаской.

Затем Исабелла упала на колени, и Эмилио увидел, как сверкнули её глаза, отражая лунный свет — а потом едва устоял на ногах, когда губы Исабеллы сомкнулись, наконец, на его плоти и принялись мучительно медленно двигаться вдоль ствола.

— Исабелла… — выдохнул Эмилио, силясь предупредить, чем может кончиться дело, но Исабелла только хихикнула.

Ещё несколько движений — и опасно близкая вспышка наслаждения потонула в кольце её пальцев, затопив разум Эмилио до краёв. Он рванул Исабеллу за плечи и повалил на песок, а сам навис над ней, бешено двигаясь, но лишь касаясь её тела своим. Исабелла зажмурилась, но тут же под густыми ресницами Эмилио снова увидела хищный блеск её зрачков.

Исабелла застонала и подалась вперёд, но так и не дотянулась ни до тела Эмилио, ни до его рук.

— Хочу, — простонала Исабелла, и Эмилио скользнул внутрь неё. Исабелла была тесной и горячей. Настолько, что Эмилио попытался замедлить движение, чтобы не причинить ей боль, но уже через пару секунд понял, что это невозможно — Исабелла сама рвалась навстречу. Эмилио оставалось только сжать её бёдра и биться о них в ответ. Он чуть наклонился и сгрёб в ладонь нежную грудь Изабеллы, стискивая почти до боли, так что та закусила губу.

Сам Эмилио лишь смотрел в горящие глаза Исабеллы, и ему казалось, что он видит там собственную душу.

Исабелла застонала в голос, когда их тела почти что сомкнулись в замок, и снова всхлипнула в губы Эмилио, когда тот попытался её поцеловать. А потом всё слилось воедино — собственное наслаждение Эмилио, вырвавшееся наружу, наслаждение Исабеллы, и мягкие губы, судорожно пытавшиеся её целовать.

— Только не выходи, — попросила Исабелла, и Эмилио просто сполз вбок так, чтобы можно было тут же прижать к себе Исабеллу, позволяя ей обвивать себя ногами.

— Только не дай мне уснуть, — попросил Эмилио и, уткнувшись в родинку под ключицей Исабеллы губами, мгновенно уснул.