13. Бедность и богатство

— Бежевый или изумрудный… — пробормотала Исабелла и горько вздохнула. Айла тут же шикнула на неё и заставила чуть повернуть голову так, чтобы удобнее было работать с плечами госпожи.

Прошло уже две недели с тех пор, как Исабелла оказалась в стенах Несвятой земли, но эта дилемма по-прежнему не давала ей покоя.

Едва Эмилио оставил её в одиночестве — а произошло это лишь после трёх дней почти непрерывного секса, которые ураганом прошлись по двум немногим доступным им помещениям — Исабелла всё-таки занялась изучением остальной части дома. Решение Эмилио не обставлять другие комнаты она тут же сочла таким же мудрым, как и решение не шить платья без примерки — то, что Айла назвала «убранством», по мнению Исабеллы больше походило на кладовую её дедушки. Обои явно были родом из прошлого века, а шторы и вовсе ни одной ниточкой не подходили под расцветку пейзажа за окном. Единственным, что в самом деле радовало, были живописные плафоны на потолке — Исабелле понравились все шесть без исключения, и она с ноткой обиды отметила про себя, что ничего подобного не могла позволить себе в Вероне.

Мысль о том, что Эмилио, видимо, в самом деле куда состоятельнее её самой, впервые пришла ей в голову теперь. А значит, все рассуждения Исабеллы о планах на будущее и независимости скорее всего казались тому смешными. Исабелла по-новому увидела подозрительность графа, и от того, что её заподозрили, видимо, попросту в корысти, ей стало особенно обидно.

Она тут же приказала сорвать обои и найти ей поставщика тканей. На вялое: «Мастер не приказывал» Исабелла только сверкнула глазами и сообщила:

— А мне «мастер» не приказывал даже пускать тебя в дом. Так что если ты так хочешь говорить о приказах, то ночевать тебе придётся на улице.

Араб спорить не стал и покорно принялся выполнять новое распоряжение. Исабелла же отметила про себя, что вопрос о прислуге по-прежнему не закрыт. Эмилио обещал подобрать ей охранников по вкусу, но всё, что он смог предложить — каких-то ненормальных в сутанах, от одного вида которых у Исабеллы пропадал аппетит. «Уж лучше тогда эти арабы,» - сказала она. А про себя подумала что, по крайней мере, если оставить их стоять у двери, то они могли сойти за статуи и не зыркали на неё осуждающе глазами.

Со второй частью распоряжения — найти поставщика — дело обстояло так же плохо, как и с подбором прислуги. Поставщик, конечно, появился, но набор красок и тканей был настолько удручающ, что Исабелла принялась искать спрятанную под его камзолом сутану.

— А где шёлк? Где тафта? — разочарованно вопрошала она, перебирая грубые полотна. Потом поднимала глаза и подозрительно щурилась. — Я же видела тут людей в батистовых рубашках. И не говорите, что это были гости! Гости как раз ходят в… Вот в этом! — Исабелла встряхнула в руках лоскут домотканой шерсти и отбросила его в сторону.

Поставщик лишь разводил руками.

— Всё, что есть. Церковь считает, что любому разврату должен быть предел.

— Церковь… — Исабелла, вздохнув, упала в кресло. С поставщиком ей всё было ясно — он продавал только то, что проходило через таможню храмовников. То, что не разворовывалось по дороге. А значит, ничего хорошего тут быть не могло. Однако людей в батисте и тафте Исабелла всё же видела, и это не давало ей покоя.

— Ну, хорошо, оставьте вот эти образцы, — она ткнула тогда пальцем в несколько тканей, в том числе в окрашенную в нежно-кремовый цвет шерсть и в тёмно-зелёный лён, — я подумаю.

Не говоря о том, что ей напрочь не нравилась сама ткань, набор цветов казался куцым и никак не подходил к представлениям Исабеллы о том, что она хотела устроить у себя в доме. С теми комнатами, окна которых выходили на город, пока не было ясно совсем ничего. Из тех же двух, что смотрели на сад: одну Исабелла посчитала логичным превратить в спальню Эмилио, а из второй сделать маленький личный кабинет с отгороженной от остальной части помещения небольшой потайной комнаткой. Для кабинета она почти готова была согласиться на зелёную ткань, хотя бежевый тоже мог бы подойти. К тому же, в любом случае Исабелле не нравился рисунок — какие-то смутные контуры красных цветов, в то время как Исабелла вполне отчётливо видела в своём воображении ситцевые обои с синими птичками.

Со спальней Эмилио дело обстояло совсем плохо — Исабелла хотела сделать её такой, чтобы Эмилио было комфортно, а значит, любые излишества и мелкие детали отпадали. Эмилио явно предпочитал что-то более фундаментальное и сделанное под старину. Однако и превращать комнату в склеп наподобие того, который сотворил Эмилио у себя дома, Исабелла категорически не собиралась. Единственным аргументом в пользу всех её идей, связанных с этим помещением, было то, что и ей самой предстояло там бывать. Но даже она понимала, что аргумент этот абсолютно недостаточен, и бывать там придётся ещё и Эмилио.

Почти неделю после того дня, когда был отдан приказ сорвать старые обои, Исабелла держала пустые комнаты запертыми на ключ, потому что опасалась, что Эмилио увидит учинённый ею разгром. Однако и придумать, а точнее, воплотить в жизнь ничего лучше того, что было там до неё, Исабелла не могла.

Схожие неудачи, связанные с теми же причинами, постигли её и в деле пошива одежды. Портной пришёл по первому требованию, однако на них с галантерейщиком было жалко смотреть — они отчаянно делали вид, что не понимают, чего хочет от них Исабелла, как будто сами родились в Арабском Халифате и впервые слышали западную речь.

— Да сговорились вы, что ли! — топнула Исабелла ногой в конце концов и выгнала обоих, а сама осталась сидеть в одиночестве в опустевшем доме и просидела так все оставшиеся дни — выходить в город в том, что могла предложить ей Айла, Исабелла категорически не собиралась.

Эмилио приезжал почти каждый вечер, а часто не уезжал вовсе, и с ним Исабелла соглашалась на любую одежду и любые прогулки. Однако, видя смущение девушки, тот и сам не настаивал на выходах в город. Зато они по-прежнему гуляли по парку и почти каждый день спускались на пляж.

Оставшись в одиночестве, Исабелла почти всё время проводила в купальне, нежась то в горячей воде, то в руках Айлы. Однако ей и самой было понятно, что долго так продолжаться не может — нужно было искать компромисс с реальностью.

— Бежевый или изумрудный… — пробормотала Исабелла и в который раз вздохнула.

— Если для платья, то только изумрудный. Бежевый тебя просто убьёт.

Исабелла дёрнулась, так что Айла недовольно вскрикнула, и уставилась на блондинку, сидевшую на другом краю бассейна. На той были такие же белоснежные шаровары, как и на ней самой, и она брезгливо трогала воду кончиками пальцев правой ноги. Кроме шаровар на незнакомке была лишь лёгкая туника без рукавов и повязка на предплечье. Исабелла тут же догадалась: «Клеймо».

Она улёглась обратно, но теперь уже так, чтобы видеть другую посетительницу купальни, а затем подала Айле знак продолжать.

— Вообще-то, я про обои, — сказала она. — У вас тут отвратительный выбор тканей. Совсем нет того, чего я хочу.

Незваная гостья мотнула головой, отчего копна золотистых кудрей разметалась по её плечам, и абсолютно негалантно хохотнула.

— Ещё бы. А чего ты ждала от обители Иллюмина?

Исабелла нахмурилась и промолчала. Ждала она, в самом деле, не тафты и не шёлка.

Блонидинка тем временем встала и, перебравшись вдоль бортика бассейна поближе к Исабелле, скинула тунику и принялась стягивать шаровары. Исабелла чуть покраснела и тактично отвернулась, от чего гостья снова коротко хохотнула.

— А я тебя раньше здесь не видела, — сказала она.

— А меня раньше здесь не было.

— А… Ты из западного флигеля, так?

Исабелла пожала плечами и тут же получила от Айлы болезненный шлепок.

— Не знаю, может вы называете его и так.

— Ну да, наверное. Я видела, тебя привезли недели две назад. С тобой ещё высокий такой аристократ. Везёт. Многим достаются толстые и старые кардиналы.

Исабелла фыркнула.

— Ради толстого и старого я бы сюда носа не сунула.

Блондинка присвистнула.

— Так ты сама?

— А как ещё?

— Ну, знаешь, часто церковники подбирают хорошеньких девушек и пристраивают сюда. Конечно, не за просто так, — блондинка подмигнула, а затем сложила руки над головой и рыбкой нырнула в бассейн, осыпав Исабеллу ворохом брызг. Она сделала небольшой круг, а затем снова вынырнула из воды уже совсем рядом с Исабеллой и, сложив руки на бортике бассейна, опустила на них подбородок.

Исабелла за это время кое-как уложила в голове новую информацию о городе и решила спросить:

— А ты?

Блондинка усмехнулась, и на сей раз в её улыбке Исабелле почудилась горечь.

— А я такая же дурочка, как ты. Сама пришла. Думала, что полюбила. Не знаю, кто кого — я его или он меня. А теперь отрабатываю контракт как все — по одному клиенту в ночь. Ну, — девушка тут же усмехнулась уже по-другому и, выпростав из воды длинную стройную ногу, и провела губкой по матовой коже. — Таких, как я, всё же мало. Так что и условия у меня не те, что у многих. Но суть-то не меняется. Попала сюда — готовься отрабатывать в постели.

Исабелла фыркнула и отвернулась. За последние две недели мысли о подобной судьбе посещали её не часто — и всё же нет-нет, да и лезли в голову. Она поклялась Эмилио. Но Эмилио ни в чём не клялся ей и не подписывал никакой контракт.

— И не фыркай так, — в унисон её мыслям отозвалась блондинка. —Ты не хуже и не лучше других. Все когда-нибудь переходят в общее пользование. Как только кардинальчикам с ними надоест. И тут уже главное поставить себя так, чтобы ты выбирала их, а не они тебя.

— Я подумаю над тем, что ты сказала, — ответила Исабелла, стараясь не показать раздражения. От слов блондинки противно скребло на душе, но и ссориться с первой своей знакомой на новом месте она не хотела. Качнула головой, отгоняя мрачные мысли, и продолжила. — Как тебя зовут?

— Жози, — Жози наконец подтянулась и выбралась из бассейна. Потрясла в воздухе волосами, стряхивая воду, и протянула Исабелле руку.

— Исабелла, — Исабелла пожала протянутую ладонь.

Жози потянулась и опустилась на соседнюю скамью.

— А ткани я могу тебе показать. Тебе же, наверное, прислали поставщика от церкви?

— Наверное, — согласилась Исабелла и улыбнулась, чувствуя, что разговор переходит на куда более существенные темы.

— Так надо же смотреть на чёрном рынке. Там и ткани, и рабы.

Исабелла тут же нахмурилась.

— Я не могу на чёрный рынок. Пока. И без Эмилио не хочу.

Жози фыркнула.

— А эти великаны тебе на что? Ну да ладно, нет так нет. Могу предложить другой вариант. Пришлю тебе завтра своего поставщика. А с тебя ужин и массаж, — Жози окинула оценивающим взглядом ту часть Исабеллы, которая была видна, — девочка твоя ничего.

— Спасибо, я ей передам.

***

Исабелла не была уверена в том, что ей нравится Жози. Было в ней что-то колючее и немного даже злое, но Исабелла вполне могла понять, отчего она стала такой. В самом деле, выглянув тем же вечером из окна гостиной, Исабелла увидела Жози, целующую какого-то полного старика. Старик был неприятным. Один взгляд на то, как его руки ползают по спине Жози, вызывал тошноту.

На следующий день Жози привела галантерейщика, и они уже вместе добрых два часа выбирали расцветки шёлка и ситца. Под конец этой процедуры Жози довольно легко решила ещё одну задачу, терзавшую Исабеллу.

— Он у тебя кто? — спросила Жози, когда Исабелла упомянула о спальне для Эмилио.

— Он… Ну… Он граф. К церкви он вообще мало отношения имеет. Я даже не думала, что он из ордена до последнего момента.

— Орден. Вот как. И воевал?

— Думаю, да. Он был в Пасталоне, когда был ещё мальчишкой. У него даже шрамы остались.

Жози хмыкнула, что-то просчитывая про себя.

— Знаешь, те, кто воевал, они все такие мрачные. Постоянно думают о смерти и о тех, кто погиб. Но на самом деле им не хватает жизни, ярких красок. Понимаешь, Исабелла?

— Нет.

— Красный. Цвет жизни.

— Хм, — Исабелла вынула из вороха тканей два куска красного полотна и сложила их друг с другом. — Но он любит серебро… Я думала скорее о синем, чтобы можно было сделать отделку из серебра.

Жози накрыла её руку и, поймав взгляд, покачала головой.

— Серебряный, синий — холодные цвета. Нет, Исабелла. Красный. Жизнь.

Исабелла всё ещё сомневалась. А потом представила их первую с Эмилио встречу, буйство карнавала и летавшие повсюду алые шарфы. Улыбнулась и посмотрела на Жози неожиданно тепло.

— Спасибо. Ты права.

— Будешь должна, — фыркнула та и хлопнула в ладоши, отпуская поставщика. — Всё. Теперь есть. Моё время подходит к концу. Через два часа ко мне придут.

— Вчерашний монах? — спросила Исабелла осторожно.

Жози прищурилась и обожгла её цепким взглядом.

— Он епископ. Нет, не он. Тот, кто придёт, тоже из ордена. Его имя Фабьен Бонне.

Исабелла поёжилась.

— Что-то не нравится? — голос Жози звенел.

— Мне вообще всё равно. Жози, ты думаешь, что если я кого-то люблю, то в монастыре выросла? Просто я никогда… — добавила она. — Не любила стариков.

Жози фыркнула и отвернулась.

— Старики бывают куда более добры, чем нищие рыцари Эстора.

Исабелла промолчала, отметив про себя это своеобразное противопоставление и эту попытку уколоть. И хотя на миг ей захотелось опровергнуть сказанную чушь, она тут же сдержала себя, решив, что такая убеждённость Жози будет только к лучшему.

— Да, — протянула она задумчиво, — рыцари часто бедны, — Исабелла подняла глаза на живописный плафон и всё так же задумчиво улыбнулась, — зато как орудуют мечом…

***

Эмилио тем вечером приехал поздно — Исабелла уже пару часов сидела в одиночестве и смотрела в огонь, от чего настроение её стало совсем не радостным.

— Может, привезти тебе книг? — спросил Эмилио, сразу же устраиваясь на подлокотнике и обнимая Исабеллу со спины.

— Лучше шпагу. А то я совсем располнею.

— Можно и то, и то, — Эмилио зарылся носом в ароматные волосы Исабеллы и закрыл глаза. Здесь, в зале с камином, поселилась его мечта, о которой граф и сам никогда не знал. Здесь его ждала девушка, которую он любил. Здесь не было ни суеты города, ни безумства карнавала — только тишина, потрескивающий в камине огонь, и Исабелла, пахнущая какими-то незнакомыми цветами и нежная, как бутон фиалки.

— Эмилио, — Исабелла обернулась и посмотрела ему в глаза. — Ты правда никогда меня не бросишь?

Эмилио даже вздрогнул от неожиданной боли.

— Как ты себе это представляешь?

Исабелла отвернулась к огню и опустила голову ему на грудь, будто не зная, хочет она приблизиться или отдалиться.

— Почему за эти годы ты так и не женился? — спросила она. — Не завёл себе никого?

Эмилио облизнул губы.

— Я думаю, ты могла бы догадаться и сама. Лицо у меня не то, чтобы вызывать всеобщую любовь.

— Кто же выходит замуж за лицо? Выходят обычно за деньги или за титул.

Эмилио до боли сжал плечи Исабеллы и тут же встал, почти заставив себя отстраниться.

— А я не хочу, чтобы кто-то вступал в брак с моими деньгами. С моими землями или с моим титулом.

Эмилио отошёл к окну. Исабелла какое-то время наблюдала за ним издалека. Слова Эмилио звучали слишком наивно, чтобы быть правдой. Ведь никто не женился по любви. И чтобы завести любовницу, тоже не нужна была любовь.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросил Эмилио зло, чуть поворачиваясь к ней, но ровно настолько, чтобы лицо оставалось в тени. — Поняла вдруг, что потеряла? Что надо было дожать меня и потребовать отмены обетов?

— Дурак, — Исабелла встала и подошла к нему. Положила руки Эмилио на плечи и упёрлась лбом ему между ключиц. — Мне всё равно, какие у тебя там деньги и титулы. Я только сегодня поняла, сколько же у тебя их должно быть, если ты вот так просто устроил мне всё это, — Исабелла отстранилась и обвела взглядом комнату. — Но я-то теперь твоя. Я никуда не денусь. А кто-то другой там, на свободе, может… — она замолкла, не зная, как закончить, — раньше у меня были шпионы, — призналась Исабелла. — Я даже за тобой следила. А теперь у меня нет ничего. Я как в тюрьме. И я не знаю, что ты делаешь там. Только то, что ты приходишь ко мне по ночам.

— Если бы у меня там кто-то был, я бы, наверное, ночевал у неё.

— Это слабое утешение. Ты же можешь однажды и не прийти.

— Исабелла, успокойся, — Эмилио притянул её к себе и просто обнял. — Я тебе клянусь, что люблю только тебя. От твоих слов мне самому больно. Я старался дать тебе всё, что мог. И я не хочу думать, что это всё для тебя лишь мука. Мне… На самом деле хорошо от того, что ты здесь. И от того, что ты меня ждёшь.

Исабелла улыбнулась и обвила руками его шею. Однако от горьких мыслей так и не удалось избавиться до конца.