16. Аксессуары

Лоренза сдержала слово.

Приезжала она не так часто, как надеялась Исабелла, но всё-таки приезжала.

Впервые она показалась через две недели после их первой встречи в школе и, смущаясь, объяснила, что её отпускают из семинарии только раз в неделю, а она хотела бы видеться ещё и со своим, как он выразился, «la amore».

Исабелла только хмыкнула. Эту историю она хотела услышать во всех деталях и услышала — почти сразу. Причём под аккомпанемент циничных комментариев Жози, на которую Лоренза поглядывала с нескрываемым презрением. С каждым новым комментарием презрение становилось сильней, но Жози её то ли не замечала, то ли не хотела замечать.

Лоренза, оказывается, заглядывалась на своего конюха уже давно. И тем не менее всегда прекрасно понимала, что пара из них выйдет не ахти. Ей, Лорензе, надо было выйти замуж, и до последних месяцев именно в этом она видела свой главный долг перед семьёй. Обнаружив же, что долг её состоит как раз в обратном, Лоренза выпила лишнего и пошла скандалить на конюшню, где и попала внезапно для себя в крепкие руки Бернардо, который, как оказалось, давненько уже мечтал о своей хозяйке. Ночь была жаркой, и Лоренза сама не заметила, как оказалась придавлена этим крупным мужчиной к стогу сена. Обетов на ней тогда ещё не было, и потому Лоренза решила наслаждаться каждой минутой как последней.

Наутро было стыдно, но только ей одной. Бернардо поглядывал на неё искоса и подмигивал, то и дело указывая глазами на конюшню, от чего Лоренза мучительно краснела. Несколько дней она обходила конюшню по широкой дуге. Когда же это стало невозможно, и она всё-таки подобралась осторожно к стойлу любимого жеребца, оказалось, что путь к выходу ей перегородил Бернардо.

— Поговорим, сеньорина? — скорее потребовал слуга, чем спросил.

Лоренза посмотрела на него и закусила губу, а затем её прорвало.

— Да не о чем нам говорить, — кричала она. — Не о чем, ты понимаешь? Я ухожу в монастырь!

Истерика произвела на Бернардо неизгладимое впечатление. И, кажется, он и сам был расстроен новостью, которую в доме знали ещё далеко не все.

Ещё три дня они не говорили. Но теперь Лоренза не стесняясь приходила к конюшне и сидела на стоге сена, кидая камешки в траву перед собой. Бернардо сидел рядом и гладил её по волосам, пытаясь успокоить.

— Ты только поэтому мне отдалась? — спросил он на третий день.

— Нет, — ответила Лоренза. — Ещё потому, что была пьяна, — она помолчала и добавила. — Ты дурак. Если бы мне было всё равно с кем, я бы и до конюшни не добралась.

Бернардо смягчился, хоть и не сразу. Постепенно они стали разговаривать, как разговаривали только в детстве, когда Лоренза не знала ещё, чем конюх отличается от аристократки, а мальчик от девочки. А в середине осени, когда обоим стало ясно, что пострига Лорензе не избежать, Бернардо сам предложил отправиться сюда.

— У меня, конечно, нету столько денег, сколько у твоего Кавалли, — Лоренза обвела выразительным взглядом убранство гостиной. — Но я делаю, что могу.

Исабелла вздохнула, дослушав до конца. Зная Лорензу, она могла только посочувствовать Бернардо.

— Я его не брошу, — сообщила Лоренза, будто угадав её мысли. — Это так странно, Исабелла. Честное слово. Может, если бы мы не были связаны с ним, я бы его уже забыла. А теперь… Он мне почти что как супруг. Да и где я найду другого, кто согласился бы ради меня бросить всё?

Жози, сидевшая в сторонке и перебиравшая образцы тканей, насмешливо хмыкнула, но никто не обратил на неё внимания.

— В общем, времени у меня не так уж много, — призналась Лоренза. — Но я буду тебя навещать, как смогу.

— Привози его сюда, — сказала Исабелла рассеянно.

Лоренза подняла бровь.

Исабелла пожала плечами.

— Это лучше, чем если ты будешь разрываться между нами.

Обрадованная Лоренза полезла обниматься, а затем по её собственным словам решила «перейти к делам». Она показывала Исабелле какие-то документы и объясняла, что они связаны с её наследством, но Исабелла отказалась что-либо подписывать наотрез, сказав, что обсудит это всё с Эмилио.

Настаивать Лоренза не стала и ушла, едва солнце скатилось за горизонт, оставив о себе только приятные воспоминания.

Другой визит был не настолько приятен. Состоялся он через три дня после первого и застиг Исабеллу врасплох.

Исабелла как раз возвращалась с прогулки по рынку вместе с Жози. Экипаж остановился, и она выпрыгнула наружу, а затем замерла, вглядываясь в смутную тень, отделившуюся от стены.

Джиовачино она узнала не сразу — никогда до сих пор не видела Исабелла на лице друга такого жёсткого, исполненого презрения выражения лица.

— Джиовачино? Не ожидала тебя здесь встретить, — Исабелла осторожно поздоровалась.

Джиовачино остановился в двух шагах от неё, скрестив руки на груди.

— Сколько стоишь, Исабелла?

Исабелла вздрогнула.

— Что ты мелешь? В конец свихнулся?

— Я как раз в себе. Но не прочь оказаться ещё и в тебе.

— Джиовачино… — договорить Исабелла не успела. Джиовачино подтолкнул её и прижал спиной к стене, а затем рванул ворот платья Исабеллы с плеч.

— Где оно, а, Исабелла? Я хочу посмотреть!

— Пусти, ненормальный! — Исабелла судорожно отбивалась, но руки Джиовачино были повсюду.

— Столько лет строить из себя святую невинность… Столько лет мучить меня, чтобы теперь ублажать всех подряд, да, Исабелла?

— Джиовачино, уйди! — Исабелла уже почти орала, но перехватить руки противника никак не могла.

Она даже не заметила, как из-за спины Джиовачино показались двое охранников Жози и выкрутили нападавшему руки.

Исабелла тяжело дышала. Она стояла, всё ещё прижимаясь к стене и силясь собрать в кулак порванные ошмётки воротника.

Джиовачино хохотал, хотя руки ему выкрутили до боли и сопротивляться он больше не мог.

— Я ещё поимею тебя, Исабелла! Только зря ты виляла хвостом, пока я был добрым. Теперь ты шлюха, Исабелла. И я буду трахать тебя как шлюху. Жди.

— Увести его, — приказала Жози, и Джиовачино потащили прочь. Сама же Жози подошла к Исабелле и пару раз хлестнула по щекам. — Жива?

— Уйди, — выдавила Исабелла.

Жози не уходила. Напротив, взяла её за шкирку и затащила в дом, а потом принялась раздавать приказы слугам, требуя чаю и сладостей.

В тот день, впервые с того самого первого утра в Несвятой земле, Исабелла плакала. Жози сидела рядом и поила её горячим вином из большой глиняной кружки до позднего вечера, пока, уже за полночь, не приехал Эмилио.

Эмилио сразу же кинулся к ней и, притянув к себе, принялся гладить по спине, пытаясь выяснить, что произошло

Жози тихонько выпуталась из сцепления чужих рук и бесшумно исчезла. А Эмилио долго ещё сидел, целуя волосы Исабеллы и сжимая её хрупкое тело в своих руках. Он рассказывал что-то о Пасталоне, о миражах и о бескрайнем просторе моря, которое они обязательно увидят вместе с Исабеллой. И, в конце концов, Исабелла успокоилась, обняла его и ответила на поцелуй.

— Знаешь… — сказала Исабелла, закапываясь носом ему в плечо. — Там, снаружи, я верила, что могу всё. И я думаю, поэтому ты меня полюбил. Теперь этого нет, Эмилио. И если так, то я не понимаю, за что ты любишь меня? И будешь ли любить через год, через десять лет?

— Мне не нужны причины, Исабелла. Я просто знаю, что мы должны быть вместе. Я всё сделаю, чтобы так оно и было.

***

А в конце недели состоялся последний визит, который окончательно вывел Исабеллу из равновесия — на сей раз к ней наведался епископ Дюсо.

Этого гостя Исабелла не звала и прекрасно обошлась бы без него, но Дюсо явно так же не нуждался в её разрешении, как и она в нём самом. Он просто вырос на пороге и был впущен прислугой, хотя такого распоряжения Исабелла не оставляла.

— Моя дорогая Исабелла, — на губах епископа играла улыбка скользкая, как хвост змеи. — Как обстоят ваши дела? В вечер нашего знакомства вы показались мне не слишком счастливой.

Исабелла натянуто улыбнулась.

— Тому виной усталость.

Епископ устроился на диване в опасной близости от Исабеллы, и та продолжила почти машинально:

— И отсутствие графа Кавалли.

— Да… граф Кавалли… — епископ вздохнул. — И часто он оставляет вас вот так?

— Так часто, как того требуют его дела.

— И много у него… дел?

— Простите, — Исабелла нахмурилась и встала с дивана, внезапно оказавшеегося слишком тесным. — Мне не совсем понятен смысл ваших вопросов. И тем более их цель.

— Видите ли, Исабелла, — Дюсо вздохнул, — вы здесь уже два месяца, если я не ошибаюсь?

— Около того.

— Вы должны были узнать, как здесь обстоят дела. Многие из наших братьев не в состоянии отвечать за решение, принятое однажды.

— Я всё ещё не могу вас понять.

— Всё просто. Мотыльки вроде вас приходят сюда, прельстившись обещаниями вечной любви, но… Она всегда заканчивается. И никогда не бывает вечной.

— И что же дальше? — процедила Исабелла, стискивая кулаки. Об ответе она догадывалась, но всё же хотела услышать его вслух.

— А дальше… они идут по рукам. Если, конечно, не найдётся новый… хм… меценат. Которого они смогут привлечь.

— Какая грустная история, — Исабелла продолжала сжимать кулаки.

— Она правдива и грустна, как сама жизнь.

— И чего же вы хотите от меня?

— Понимаете, Исабелла… ставки надо делать в срок. Если опоздать, цена их будет невелика.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Вы меня поняли, Исабелла. Когда он наиграется с вами, вы будете стоить куда меньше, чем сейчас. Скажу вам больше — чем дольше вы будете рядом с ним, тем старше станете, и тем менее выгодно будет принимать вас под крыло. Мой вам совет, Исабелла…

— Что-то много советников стало вокруг.

— …выберете того, кто сможет обеспечить вам настоящую защиту.

— Вон! — Исабелла взметнула руку вверх. — Вон, или я позову охрану, и вас покатят к воротам из города как кулёк с мукой!

— Вы глупая девочка, Исабелла, — Дюсо встал и поклонился насмешливо, — но это пройдёт.

Он вышел, оставив Исабеллу метаться по комнате и думать о том, о чём она много раз уже обещала себе не допускать и мысли.