18. Соглашения

«Дорогой друг. Полагаю, наша переписка может быть восстановлена. Хотя вы должны понимать, что одна только передача наших писем вашим слугам теперь стоит больше, чем раньше стоили наши услуги целиком.

Вы понимаете, что я хочу сказать.

Тем не менее, доверяя вам и будучи уверенными в том, что вы не передумаете, предлагаю вашему вниманию первый отчёт.

Граф Кавалли два дня провёл в Риме…»

На этих словах Исабелла с облегчением выдохнула, но, продолжив читать, в момент напряглась.

«… нам не удалось проследить за ним в этом городе, так как большую часть времени граф провёл за стенами святой церкви. То, что удалось узнать от служек, выглядит весьма скупо. Мы знаем, что граф Кавалли встречался с магистром Ордена Эстора. О чём же шла речь, нам установить не удалось.

Покинув стены храма, Кавалли направился в Верону. Можно было бы ожидать, что он потратит время на отдых. Однако, едва сменив дорожный наряд, граф Кавалли отправился в дом сеньоры Бонмарито.

Мы некоторое время колебались относительно того, стоит ли преподносить вам отчёт об этом семействе. Однако по мере того, как развивалась ситуация, пришли к выводу, что вы всё равно захотите узнать подробности.

Дом Бонмарито не слишком многочисленен. У сеньоры Бонмарито есть деньги и немалые земли на южном побережье, но супруг её, граф Бонмарито, умер почти десять лет назад, оставив жену вдовой.

У сеньоры Бонмарито было двое детей — старший, Андрэ, и младшая, Анетта. В наследники прочили Андрэ, однако год назад он заболел чахоткой и, по-видимому, уже не поправится.

Младшая же, Анетта, по твёрдому убеждению Лукреции Бонмарито не способна вести дела семьи. Она воспитывалась без особого внимания, и до сих пор единственными планами на неё для донны Лукреции было организовать достойный брак, в котором Анетта оказалась бы под надзором мужа

Теперь же, однако, оставить наследство старшему сыну донна Лукреция не может — вряд ли ему осталось более, чем несколько месяцев. Анетта же вступит в право наследования, как только умрёт брат, и тогда уже управлять землями сможет только её супруг – потому как на саму сеньорину полагаться в этом вопросе нелья.

Лукреция не раз обращалась к Папе с просьбами помочь ей в поисках, однако до сих пор ни один из кандидатов её не устроил.

Теперь же, едва войдя в особняк (как рассказывает нам горничная сеньоры Бонмарито) граф Кавалли сначала уединился с хозяйкой, а затем, после непродолжительного разговора, которым донна Лукреция осталась весьма довольна, пригласил Анетту Бонмарито на прогулку.

Здесь уже нам удалось установить над нашим другом непосредственный надзор, однако нам представляется, что детали прогулки вам узнавать будет не слишком приятно.

Граф Кавалли и сенньорина Бонмарито провели вместе весь вечер. Анетта осталась знакомством необычайно довольна.

На следующий день граф Кавалли встал поздно и вновь направился прямиком в дом сеньоры Бонмарито. На сей раз при нём был свёрток, украшенный алой лентой — как представляется нам, свёрток этот остался в руках Анетты Бонмарито.

Почти весь вечер они провели в саду, рассуждая о мелочах.

Так же прошёл и третий вечер.

Выводы мы вам, дорогой друг, предоставляем делать самостоятельно, однако на наш взгляд они вполне очевидны.

В довершение всего хотелось бы сказать, что передавать письма каждый день получится вряд ли — нам удалось подкупить поставщика, который ходит в город раз в неделю. Он и будет относить письма вам.

Таким образом, следующего отчёта ждите к середине новой недели. А к тому времени приготовьте оплату ему и нам.

Ваши надёжные друзья».

Исабелла подскочила на месте и ураганом пронеслась по комнате. Замерла, глядя в окно на соседний флигель, где обитала Жози.

В окнах горел свет. Время было уже довольно позднее, и хотя Исабелла не видела, чтобы у дома её подруги останавливалась карета, лицо Жози и капризное: «У меня на тебя десять минут» — встало перед глазами как наяву.

Да и что могла сказать Жози? Всё, что она могла посоветовать, тоже всплыло в сознании моментально.

«Я тебе говорила, что это случается с каждой».

«Нужно было искать замену заранее, Исабелла».

Исабелла зарычала и швырнула письмо в камин. Затем упала на диван и уронила лицо на ладони.

Там, снаружи, она, конечно же, не позволила бы никакой Анетте таскаться за Эмилио хвостом.

Впрочем, полноте, кто за кем таскался? Если верить шпионам, то Анетта всего лишь «была счастлива» надвигающемуся удачному браку.

«Браку». Исабелла попробовала это слово на вкус и сглотнула — оно оказалось неожиданно горьким.

Браку, которого не могло быть у них, но который, судя по всему, Эмилио нашёл возможность организовать с другой.

Верилось с трудом, но слишком вовремя всё произошло. «Ненадолго же хватило твоих клятв», — Исабелла сжала кулаки.

Несмотря на позднее время, она оделась и вышла из дома, приказав одному из охранников следовать за ней.

Карету Исабелла брать не стала — ей некуда было ехать. Она попросту бродила по улицам, где они с Эмилио обычно проводили время вдвоём, и осматривала город, показавший ей третье, совсем незнакомое лицо.

Без Эмилио он больше не выглядел уютным. Снова каждый закоулок таил угрозу, а узкие улочки скрывали позорные столбы.

Исабелла остановилась напротив здания без вывесок, где они с Эмилио были совсем недавно.

«Я хочу, чтобы все знали, что ты только моя» — всплыло в голове. Она взвыла и пнула сапогом некстати попавший под ноги камень, так что тот отлетел на десяток метров.

— Ты, — она повернулась к следовавшему за ней арабу, — найди мне экипаж и домой.

***

Два дня прошли как в тумане. Исабелла не замечала вокруг себя ничего. Занятия в школе потеряли для неё всякий смысл, а Жози она и вовсе приказала не пускать в дом — слышать её циничные шуточки сейчас было бы просто невыносимо.

«Если бы соглядатаи приносили донесения каждый день, — думала Исабелла, — я хотя бы знала бы, что делает Эмилио».

Знать это оказалось неожиданно важно, и даже не потому, что Исабелла хотела видеть, как далеко зашло знакомство Эмилио с Анеттой Бонмарито. Она просто чувствовала, что лишилась чего-то важного, бывшего частью её самой. Исабелле казалось, что если бы она знала, где сейчас Эмилио, то смогла бы восполнить эту потерю хоть отчасти.

К субботе Исабелла потеряла всякую надежду. Она просто пролежала в кровати весь день, глядя на ненавистных амурчиков, ставших символом её проклятья. Устав разглядывать их розовые попки, Исабелла перевернулась на живот и уткнулась носом в подушку. Нужно было позвать Айлу — массаж отвлекал её хоть немного — но вставать не хотелось совсем.

Исабелла потеряла счёт времени, и когда чьи-то руки коснулись её спины, только дёрнула плечом. Подумала даже, не прогнать ли наглеца, кем бы он ни был — Айлой или Жози.

Руки, правда, не походили на руки ни одной из них — и для Айлы, и для Жози они были слишком шершавыми. А вот действовали так же нагло — отодвинули в сторону одеяло и прошлись по позвоночнику до самых ягодиц.

Исабелла взвилась ужом и обмякла, упав в объятия Эмилио.

Тот прижал её к себе и поцеловал в макушку.

— Ты заболела? — спросил он. Провёл руками по волосам Исабеллы и позволил ей отодвинуться чуть-чуть, чтобы заглянуть в глаза. — Скоро ужин, пора бы вставать даже для тебя.

— Ты! — выдохнула Исабелла и, вывернувшись из его рук, со всей дури забарабанила Эмилио в грудь кулаками. — Ты! Ты ещё спрашиваешь, заболела ли я! Ты предатель! Я уже…

Эмилио потянулся было, чтобы привычно прижать её к себе, но Исабелла тутже оттолкнула его руки, а затем громко всхлипнула и, обняв Эмилио, прижалась к нему сама.

— Эмилио, не уходи больше. Ну я не была с этим священником. Я не знаю, что это за энколлион или пигмалион. Если я на тебя слишком давила — прости. Я всё для тебя сделаю, только не уходи.

— Исабелла, — Эмилио осторожно погладил её по волосам. — Тихо. Ты что?

— Тебя неделю не было, ты знаешь, что я тебя уже и не ждала?

— Прости. Были дела.

— Дела… — выдохнула Исабелла и с силой сжала его плечи. «Сказать или не сказать?» — думала она. И представила себе долгий разговор, в котором она будет обвинять, а Эмилио оправдываться. Или ссору, в которой они будут кричать друг на друга. Или, хуже того, как Эмилио встаёт и уходит. Молча. Не объясняя ничего, — не уходи… — прошептала она в последний раз.

— Исабелла… Солнышко… Я не могу.

Исабелла всхлипнула и, отстранившись, посмотрела на него, ожидая продолжения.

— Я останусь до понедельника, но завтра вечером уеду опять.

Исабелла закусила губу.

«Брак», — ударом молотка — глухим и болезненным — стукнуло в голове.

— И так теперь будет всегда? — спросила она тихо. А потом тут же добавила: — Эмилио, если всегда, то лучше так, чем никак. Я согласна, только бы видеть тебя.

— Так будет какое-то время, — Эмилио попытался успокоить её, погладив по голове, но Исабелла дёрнулась, будто от боли.

— Мы так мало были вместе…

— Я знаю, Исабелла. Поэтому и… Хочу, чтобы мы были вместе ещё.

— Тебе стыдно передо мной, да?

— Что?

— Стыдно, что приручил, а теперь хочешь уйти.

— Исабелла! — Эмилио встал и сжал кулаки. — Прекрати. Я больше не могу это слушать. Я делаю всё, что могу, чтобы мы были вместе.

— Прости, — Исабелла обмякла и, обхватив колени руками, уткнулась в них лбом.

— Исабелла… — Эмилио опустился на кровать рядом с ней и убрал со лба прядку волос. — Пойдём погуляем, а? Сколько можно тут сидеть.

— Если хочешь, — сказала Исабелла тихо. Сама она не хотела ничего.

Эмилио почти что силой вытащил её из постели и заставил одеться. Сам собрал растрепавшиеся волосы Исабеллы заколкой, сняв её со своих собственных волос, и потянул девушку к двери.

Они шли по каким-то улицам, которых Исабелла не узнавала, а потом вышли к парку, такому же незнакомому, и остановились на террасе, нависающей над лесом.

— Я знаю, это подло с моей стороны говорить тебе, что всё хорошо, — сказал Эмилио и, обняв Исабеллу со спины, подвёл её к парапету, смотрящему на парк. — Но и ты не можешь постоянно упрекать меня. Я давно уже сказал тебе, что если бы мог, в моей жизни не было бы ни обетов, ни Ордена, ни даже Калилы. Если бы только я встретил тебя тогда, двадцать лет назад. Вся моя жизнь была бы другой. И ни тогда, ни сейчас я не ушёл бы от тебя насовсем — и никогда не уйду. Даже если ты замучаешь меня до смерти своими капризами, Исабелла. Для меня есть только ты. В моей жизни сейчас будут происходить не самые простые вещи. Я могу уехать и надолго. Но я хочу, чтобы ты верила мне и знала, что я обязательно вернусь к тебе. Что бы ни произошло, Исабелла. Всё, что я делаю, сейчас станет бессмысленным без тебя.

Исабелла молчала. Уронила голову ему на плечо и закрыла глаза. Она не знала, верить ей в слова Эмилио или нет.

Поверить хотелось до дрожи в коленках.

— Знаешь, — сказала она наконец, — ты как-то сказал мне, что решил быть со мной, даже если я собираюсь тебя предать. Я сейчас понимаю эти слова. Даже если ты лжёшь, Эмилио, я всегда буду тебя ждать.

— Спасибо, — Эмилио поцеловал её в макушку и прижался щекой к виску.

— Пошли домой? Побудем вместе хотя бы одну ночь.

— Подожди, — Эмилио снова поцеловал её, теперь уже в висок, — смотри.

Он осторожно показал пальцем туда, где начинали уже зажигаться фонари.

Исабелла поняла, о чём говорит Эмилио, не сразу. Там, внизу, вдоль аллеи шли двое — один держал под руку другую, и Исабелла не сразу поняла, на что именно она должна смотреть. А потом пара приблизилась достаточно, чтобы Исабелла смогла рассмотреть их лица — и она увидела. Это были мужчина и женщина. Они не столько держались за руки, сколько поддерживали друг друга — одному было тяжело идти. Исабелла разглядела на лице морщины, хотя волосы его были ещё черны. Его спутница была абсолютно седа, хотя её ухоженное лицо и не казалось ещё старым.

— Не понимаю, — сказала Исабелла тихо.

— Я их знаю… Он был в Пасталоне вместе со мной. Она его ждала. Только мне было четырнадцать, а им — почти по сорок пять. Когда последний поход закончился, Доминику не дали свободы от обетов. И тогда Патрис решила уйти сюда. Чтобы они могли быть вместе. Это было двадцать лет назад.

Исабелла закрыла глаза.

— Я не хочу для тебя такой судьбы, Исабелла, — сказал Эмилио с нажимом, обнимая её ещё крепче. — Но это худшее, что может с нами произойти. Мы будем вместе гулять по этому парку. Вместе спустимся на берег, где провели свою первую настоящую ночь. И вместе уснём. Я сделаю всё, чтобы мы были вместе, и ты была свободна. Но даже если у меня ничего не выйдет, это — я могу тебе обещать.

Исабелла сглотнула.

— Я верю, — прошептала она. — Пошли домой.

Назад они шли молча и также пешком. Эмилио обнимал Исабеллу, а та льнула к нему, боясь задавать вопросы, которые могли бы снова рассорить их.

Той ночью они любили друг друга нежно и медленно, а потом Исабелла уснула у Эмилио на плече.

А Эмилио не спал. Не спал, как не мог спать всю прошедшую неделю. В голове вертелся разговор с магистром, прошедший одновременно и удачно, и неудачно. И решение, которое давило на плечи всей тяжестью вины.

***

Эмилио не знал тогда, где именно искать человека, потерявшего энколлион. Любой из гостей мог быть тем самым, а Эмилио казалось, что могли бы быть попросту все — видеть Исабеллу и не желать заполучить её только себе было попросту невозможно.

Эмилио не знал, кому предъявить претензии и кого следует уничтожить, иначе он нашёл бы епископа, о котором говорила Исабелла, и убил собственными руками.

Это было бы не умно — Эмилио и сам понимал это тем лучше, чем ближе становился Рим. И уже подъезжая к городу, Эмилио изменил маршрут и направил коня в резиденцию магистра Ордена Мальты.

— Я уже обращался к вам с прошением, — сказал он. — Вынужден обратиться ещё раз.

Магистр, седовласый, но мощный старик, сидел за своим столом, сцепив руки в подобие замка, и смотрел на Эмилио сквозь образовавшиеся между пальцами прорехи.

— Я ведь дал вам понять…

— Магистр, всё, что угодно! Давайте говорить начистоту. Вам нужны деньги? Я дам вам любые деньги. Я оставлю Ордену всё своё состояние, но я… Я должен освободиться от обетов.

Магистр вздохнул и склонился над столом, глядя теперь на собственные руки.

— Дело не в деньгах, Эмилио. Вы плохо думаете о нас.

— Я реалист!

— Нет. Вы циник. И вы отчасти правы, но не сейчас. Как я сказал — дело не в деньгах. Дело во власти. Дело в политике. Дело в том, что есть люди, которые не хотят этого брака. Любой другой — если вам так неймётся. Но не этот.

— Почему?

— Я должен называть вещи своими именами?

Эмилио достал из кошеля, закреплённого у пояса, энколлион и повертел его в руках, а затем положил на стол перед магистром.

— Дело в нём?

Магистр скосил взгляд на энколлион, а затем медленно кивнул.

— Кем он должен быть, чтобы я боялся его?

— В вас говорит рыцарский гонор, граф. Вы можете позволить себе его. Я — нет.

Эмилио отвернулся и отошёл к камину.

— Я должен снять обеты, — произнёс он медленно и сжал кулак.

— Это возможно, — сказал магистр после долгого молчания, — но не для брака с Исабеллой Моретти. Забудьте о ней. Вы привели её в лапы зверя, и вам уже не вырвать её оттуда.

Эмилио стиснул кулак, а затем медленно заставил себя его разжать.

— Хорошо, — произнёс он так же медленно. — Значит, я могу снять обеты и вступить в брак с кем-то другим?

— Орден не будет препятствовать этому. Как и церковь. Но, — магистр указал пальцем в энколлион, — только если церковь будет уверена, что вы не помешаете её интересам.

Эмилио закрыл глаза.

— А что станет с Исабеллой? Если я соглашусь, могу я забрать её? Не жениться на ней, просто сделать её свободной.

Магистр покачал головой.

— Пока вы живы, контракт будет закреплён за вами. Ну же, Эмилио, это не самый худший вариант. Никто не сможет коснуться её. А так… вас могут попросту убить.

Эмилио открыл глаза и внимательно посмотрел на магистра.

«Вы угрожаете мне?» — повис в воздухе невысказанный вопрос.

Ответа на него магистр так и не дал.

— Хорошо, — сказал Эмилио, — кого вы прочите мне в супруги?

Магистр чуть заметно улыбнулся.

— Вот это другой разговор, — он достал из стола стопку бумаг и, пролистав их, протянул Эмилио письмо. — Сеньора Бонмарито слёзно умоляет устроить брак её дочери. Сеньорине двадцать. Она ещё моложе маркизы Моретти и не менее симпатична. Поверьте, вы не проиграете.

— Что требуется от меня? — Эмилио повертел в руках письмо и положил его обратно на стол.

— Познакомьтесь с матушкой. Заведите дружбу с дочерью. Когда мы будем уверены, что ваши намеренья серьёзны — мы скажем вам, что делать дальше.

Эмилио долго молчал, а затем произнёс просто:

— Хорошо.